(feat. Jimin)

BTS — Fire

AGUST D FEAT. JIMIN BIRDS IN THE SNOW (на обложке альбома — синяя синица)

треклист: 01 눈 ‘Snow’ 02 Heart and Seoul 03 Cyanistes caeruleus 04 The Slow Years 05 Dandelion 06 Nolita 07 Minimini 08 Tony Montana 09 So Far Away 10 Tender 11 자장가 ‘Lullaby’

________________________________________

Agust D расширяет свои горизонты | allkpop       Agust D вернулся — в лучшей своей ипостаси из всех. После того, как его последний альбом «Hit It» (2024) большинством критиков был заклеймен как «посредственный», рожденный в Тэгу рэпер для нового релиза объединил усилия со своим донсэном из BTS Пак Чимином, чтобы создать нечто совершенно иное. Название «Birds in the Snow» уже намекает на более интроспективную, менее агрессивную версию человека, которого, как известно, называют «самым быстрым языком в Сеуле». Возможно, дело в том, что альбом был спродюсирован в Нью-Йорке, где Пак Чимин живет последние три года; может быть, дело в чем-то совершенно другом, но благодаря этому сотрудничеству оба бывших айдола в прямом и переносном смысле расширяют свои горизонты. В то время как стиль Agust D по-прежнему прочно укоренен в хип-хопе, здесь он заимствует как стилистические элементы нео-соула, так и вещи, характерные для инструментальной классической музыки, тем самым предлагая совершенно новое звучание, обманчиво простое и оттого роскошное.       Он возвращается и к более ранним своим работам — альбом включает в себя студийную запись «Tony Montana» и новую версию «So Far Away» — но гвоздем программы являются песни, написанные в соавторстве с Пак Чимином, который во времена BTS участвовал в продюсировании крайне сдержанно. Похоже, что его вклад в «Birds in the Snow» не ограничивается одним лишь вокалом: согласно кредитам он активно участвовал в сведении, записи аранжировок и непосредственном написании песен. Хотя многие треки можно посчитать экспериментальными, на самом деле они таковыми не являются и демонстрируют невероятную стабильность и уверенность в себе. Хотя в рэпе по-прежнему отчетливо сквозит персона Agust D, открыто говорящего о борьбе и неуверенности, исполнитель дистанцируется от своего сценического образа и принимает свои корни как Мин Юнги, сочетая любовь к фортепиано с тяжелыми битами и басом.       Поклонникам совершенно точно будет приятна новость, что дуэту предстоит тур как по Южной Корее, так и по США, который начнется в Сеуле и закончится Нью-Йорком с остановками в Чикаго, Хьюстоне и Лос-Анджелесе (полные даты тура здесь). (Оставьте свой комментарий…) > Я сейчас обоссусь, они реально включили песню под названием Minimini       ну наконец-то, юнит, который мы заслужили             Я никогда не стэнил BTS, но после этого я более чем готов. > Переслушиваю все мои старые диски и чувствую такую ​​ностальгию > хочу купить альбом, но я на мели ✌️ > Почему нельзя было дропнуть его до Рождества??? > Это будет на Spotify? [помечено как спам] > Cyanistes caeruleus — это научное название синицы, у Юнги на бицепсе татуировка синицы, ЧТО ЭТО ОЗНАЧАЕТ????????? > боже мой, студийка tony montana с чимином!!!       не прошло и десяти лет. хотя погодите             а So Far Away???? я всегда надеялся, что они перезапишут оригинальный гайд. > Birds in the Snow — это связано с WINGS? или с татуировками Юнги? Это можно сократить до BitS, что читается почти как BTS??? МНЕ НУЖНЫ ОТВЕТЫ БОЖЕ БОЖЕ? > Что такое Нолита?       Это часть Нью-Йорка, где в настоящее время живет Чимин, поэтому, вероятно, песня была вдохновлена их жизнью там > Heart и Seoul вселяет надежду, что они останутся в Корее 😭       они исполняли отрывок из нее еще в Нью-Йорке. Такая хорошая песня ❤️ > почему они не могут приехать и в Европу? я не успела купить билеты на мировой тур BTS, когда они были в Париже, и рыдала несколько дней.       Я ВИДЕЛ ИХ В ПАРИЖЕ И ЭТО БЫЛО ОХУЕННО             БОЛЬШОЕ СПАСИБО, теперь я снова плачу > Я все это не переживу :)

________________________________________

Съемки начинаются на заре в одном из центральных сеульских отелей. Режиссер и стафф отобраны ими с огромной тщательностью — важно было убедиться, что каждый из них абсолютно толерантен и готов подписать соглашение о неразглашении. Нуны вьются вокруг них, приводя в порядок волосы и макияж Юнги, другая часть съемочной команды устанавливает свет и камеры, устраивая в номере отеля мизансцену. Юнги сидит в кресле перед зеркалом, откинув голову назад в попытке урвать еще несколько минут отдыха — с плотным расписанием грядущего дня подобный шанс может больше не выпасть. Сидящий рядом Чимин переписывается с кем-то в телефоне. На время отъезда они оставляют Мочи на попечении Адеку. Конечно, они могли взять ее в Корею, но вскоре им все равно отсюда уезжать. Отельные номера и стресс бесконечных поездок — не лучшая обстановка для кошки. Адеку всегда питала к ней нежность — и к Чимину тоже, в общем-то — поэтому с радостью согласилась приютить ее на время. И хотя Мочи восприняла перемену обстановки спокойно, Чимина без конца грызет мысль, что ему не стоило оставлять ее у чужого человека так долго. Чтобы утихомирить его разбушевавшуюся тревогу, Адеку берется отправлять ему регулярные фотографии, показывающие, как у Мочи дела. — Посмотри, — Чимин пихает телефон в лицо Юнги — Адеку прислала очередную фотку в Snapchat. — Ну милашка же! — Она меня пугает, — незаинтересованно откликается Юнги, открыв один глаз, чтобы взглянуть на крупный кадр зеленых кошачьих глаз. Не желая этого признавать, он скучает по этому маленькому пушистому чудищу. В новогоднюю ночь она так перепугалась фейерверков, что спряталась в бывшей спальне Юнги. Тот из-за нее по-настоящему расстроился — пока не обнаружил наутро, что в попытках спастись от стресса она исполосовала когтями его любимую рубашку. Чимин, смеясь и воркуя, взял лицо Юнги в ладони и пообещал купить ему точно такую же новую; добрых пять минут они лениво целовались, и Мочи потом тоже досталась своя порция нежностей. Когда все готово, Юнги опускается на край отельной кровати, слегка сгорбленный, с босыми ногами, стоящими на полу, и локтями, упертыми в колени. В комнате весьма прохладно, и по рукам бегут мурашки. Он смотрит в окно перед собой, стараясь выглядеть как можно более задумчиво и созерцательно. Краем глаза он видит наезд камеры на себя, и через усилие заставляет себя не реагировать на нее. Объектив неспешно ловит кадры по всему номеру, запечатлевая мельчайшие красноречивые детали, и затем снова возвращается, поднимаясь от коленей к ребрам, беря в фокус его татуировки и клювиком касающуюся феникса синицу, будто пробуждающую того поцелуем. Они повторяют дубли заново, затем начинают следующую сцену, и Юнги, одевшись, выходит. Между каждым дублем его окружают нуны, поправляющие его волосы и макияж, потому что, надевая футболку, он каждый раз умудряется их подпортить, и вообще, если рассуждать логически, их усилия не имеют почти никакого смысла — предполагается, что он должен быть немного взъерошен после пробуждения. Уличные сцены снимать немного сложнее, не говоря уж о том, что там пиздец как холодно. Юнги переминается с ноги на ногу и милостиво позволяет Чимину прижимать к своим щекам хотпаки, пока они вместе ожидают начала следующей сцены. Но это все равно классно. Съемки музыкального видео — это всегда стресс, но Юнги успел позабыть, как хорошая компания скрашивает все это действо. Он дразнит Чимина, натягивая его капюшон на глаза, и крадет поцелуй, пока нуны не увидели и снова не начали ругаться из-за испорченного макияжа. Около полудня, когда они возвращаются в отель, на пороге номера появляется неожиданный гость — менеджер Юнги приветливо машет ему, зазывая внутрь. — Сюрприз, — Намджун хвастливо показывает им тонкие пластиковые пакеты, свисающие с локтя. — Я принес обед. На площадке обустроен банкетный стол, и им еще предстоит снять сцену завтрака, но Юнги всецело открыт к новым предложениям. Они здороваются друг с другом и открывают контейнеры с едой, чувствуя сильный вкусный аромат еще из пакета. — Господи, — стонет от удовольствия Чимин, когда ко всему прочему обнаруживается, что все это — из любимого ресторана Чимина. — Я тебя люблю. — Йа, — беззлобно вскидывается Юнги, разворачивая одноразовые палочки. — Я теперь встречаюсь с Джуни, — заявляет Чимин. — Он такой внимательный бойфренд. — Ого. Это так просто, оказывается, — хмыкает в ответ Намджун, за талию притягивая Чимина к себе. Юнги фыркает, даже не утруждаясь протестом. В конце концов, стоило ему начать кормить Чимина, как их отношения тоже вышли на новый уровень. — Ну, как продвигается? — спрашивает Намджун, посылая многозначительный взгляд шикарной двуспальной кровати кинг-сайз. Они так и не рассказывают ему подробностей концепта, отчего его мозг, судя по всему, пускается во все тяжкие. — Хорошо, — Юнги пожимает плечами. — Это хорошая песня. Тебе понравится. Намджун вдумчиво вытирает соус с подбородка: — Вы ее вдвоем писали? — Да, если только Чимин опять не писал тебе и не просил помощи с текстом — я не в курсе, — бормочет Юнги, наслаждаясь резким, возмущенным воплем Чимина. — Ты когда-нибудь про это забудешь уже? — жалобно вопрошает он, продолжая дуться, даже когда рассмеявшийся Намджун похлопывает его по спине. — Я видел отрывки вашего выступления в том клубе. Буду крайне удивлен, если вы не залетите с ней в Топ-10. — Залетим, — заявляет Чимин. — Юнги пообещал. Если окажется, что он меня обманывал, я от него уйду. Взмахнув палочками, Юнги указывает в сторону выхода: — Дверь там. — Можешь перекантоваться на моем диване, — щедро предлагает Намджун, но Чимин фыркает, надув щеки. — На жалком диване? — Ты будешь не в том положении, чтобы торговаться. — А ну прекратите заигрывать друг с другом, — Юнги, шумно выдохнув, запускает в них салфеткой. — Я тут есть пытаюсь. — Останешься еще ненадолго? — спрашивает Намджуна Чимин, когда большинство коробочек оказывается опустошено, и ассистенты подходят, чтобы сообщить о скором возобновлении съемок. — Или ты на работу сейчас? — Не, — тот отмахивается. — Я нынче сам себе хозяин. Что у вас дальше по плану? — Постельная сцена. — Фе, — Намджун хмурится. — Не в этом смысле! — засмеявшись, Чимин шлепает его по плечу. — Мы будем просто завтракать. Оставь свои пошлые мысли. — Завтракать, — кивает Намджун. — Я так и подумал. Что вы еще делаете в постели, Чимини? Есть ли предстоящие активности, о которых мне лучше знать заранее? — Ну, — застенчиво отвечает Чимин. — Иногда мы смотрим Netflix. — А-а. — Порой даже спим. — Ничего себе. — А еще иногда Юнги берет в рот мой… — Язык! — перебивает Юнги, пытаясь проигнорировать пылающие щеки. — Иногда мы целуемся. В постели. В качестве пожелания спокойной ночи. А потом ложимся с руками поверх одеяла. — Ну ты и ханжа, — сухо констатирует Намджун, словно это не он отчитывал его пару дней назад за минет в машине. Он остается до конца и следит за съемками последних отельных сцен. Когда ему кажется, что на него никто не смотрит, то на лице у него появляется очень серьезное выражение — и Юнги слишком хорошо Намджуна знает, чтобы не видеть его насквозь. Он видит, что Намджун все еще беспокоится — всегда будет беспокоиться, даже с осознанием, что это их собственный добровольный выбор, который Юнги сделать был обязан. Для него его искусство и его жизнь связаны неразрывно — и одно не может существовать в отрыве от другого. Вне зависимости от готовности к этому общества Чимин теперь тоже является его частью. И Юнги больше не собирается подвергать себя цензуре.

________________________________________

Река Хан и сеульский пейзаж с городским горизонтом, небольшие облака и первые намеки на восход солнца, окрашивающий небо в бледно-красные тона, ложащийся на монохромную сталь и бетон отельного здания. Где-то на верхнем этаже бок о бок лежат два расстегнутых и наполовину распакованных чемодана. Скомканные носки на полу, пальто, небрежно брошенное на спинку стула. На краю кровати сидит Юнги, одетый только в спортивные штаны — его босые ноги стоят на полу. Перед ним, за окнами, расстилается Сеул, его обретенная родина. Он оглядывается через плечо на смятые одеяла и встает. Он надевает толстовку и пальто, достает из кармана шапку и натягивает ее; засовывает голые ноги в ботинки, не утруждая себя носками. Он выходит из номера как можно тише. На улице холодно. Дыхание вырывается белыми облачками пара; он поднимает воротник и плотнее кутается в пальто. Вокруг просыпается город. Люди спешат на работу, дети — в школу. Юнги ждет зеленого света на перекрестке, смотрит на красный, пока мимо мелькают едва различимые машины. Здесь много движения, но почему-то все кажется тихим, не вяжущимся с таким огромным городом. Мир пульсирует в ритме Юнги, в такт биению его сердца, размеренно и уверенно. Он ныряет во французскую пекарню, разглядывает выпечку, разложенную на стеклянных витринах. Когда он снова выходит, в руках у него бумажный пакет и картонный поднос с двумя стаканами кофе. Он возвращается в отель. В лифте зеркала отражается его бледное лицо, и, поймав свой собственный взгляд, он слегка улыбается. В гостиничном номере по-прежнему царит тишина, поэтому он ставит завтрак на прикроватный столик. Затем он протягивает руку и тянет за одеяло, чтобы увидеть под ним Чимина, наполовину утонувшего в подушке лицом. От его прикосновения Чимин просыпается, потягивается, открывает глаза. Он улыбается, когда видит Юнги. Он откидывает одеяло и садится — его торс обнажен. Через огромное окно комнату освещает ледяное зимнее солнце, купающее все в мягком сиянии. Платиновые волосы Чимина блестят, как снег в лунную полночь. Они вместе завтракают в постели, рассыпая всюду крошки, смеясь и грея пальцы о кофейные стаканы и друг о друга. Снаружи — Сеул, но здесь — только они. Идя гулять, они держатся, тесно прижавшись друг к другу, и воздуха между ними почти нет. Иногда они указывают друг другу на то, что вдруг привлекает их внимание — витрины магазинов, строительные площадки, новые кафе. В таком городе, как этот, непрерывно меняющемся и цепко держащемся за старые воспоминания, они оказываются между традициями и современностью. Январь холоден даже в перчатках — Чимин и Юнги держатся за руки, чтобы хоть немного согреться. Сердце Юнги полнится чувством. Он дома.