(feat. Jimin)

BTS — Intro: NEVER MIND

(запрос в поисковой строке Youtube) agust d birds in the snow AGUST D 'Heart and Seoul' (feat. Jimin) MV 11 821 267 просмотров · Дата премьеры: 6 фев. 2026 г. ibighit ✔ 37 млн подписчиков AGUST D 'Heart and Seoul' (feat. Jimin) MV 211 027 комментариев ☰ Упорядочить Введите текст комментария > ЭТО НАСТОЯЩЕЕ??? > Пиздец? Это так гейско? Это должно было быть так гейско?       они просыпаются в постели вдвоем, наполовину раздетые. полагаю, это предполагалось гейским > Я ожидала все, кроме этого > что за хуетень с повесточкой, неужели обязательно подлизывать педикам?       Где тут подлизывание? Не нравится — не смотри > Ну, я так понимаю, что они встречаются > я ща откинусь > лан, я никогда не слушала бтс, но господи, после этого видео мне очень захотелось > лвфцлдшфц У ЮНГИ НОВАЯ ТАТУИРОВКА С ФЕНИКСОМ? ЕМУ ТАК КРУТО ЗАТАТУИРОВАННЫМ > Heart and Soul типа как Чимин и Сеул, человек и место которые юнги считает домом       очень поэтично! > чимин там как будто голый, если вы понимаете, о чем я: D       наводит на мысли, чем он занимался на ночь, раз так крепко спал, лол > Как только мне показалось что ад к-попа меня отпустил, они вдвоем затягивают меня обратно…       лмао жиза > ЧТО блять случилось в нью-йорке?       Посмотри влоги! Они жили вдвоем несколько месяцев             и влюбились?                   это так мило и по-домашнему, а я умру одинокой > Я в ступоре. Это каминг-аут или просто художественный концепт?       да, я вот тоже думаю: другие артисты такое уже делали, в к-попе уже были квирные видео > когда я узнал, что юнмины воссоединились, чтобы записать пару песен, то о таком даже мечтать не осмеливался > Я так жду все их интервью *__*

________________________________________

После релиза клипа в интернет они не заходят, вполне довольные тем, что упускают первичные реакции. Возмущение непременно будет, они не настолько наивны, чтобы ожидать другого исхода, но у них есть возможность притвориться, что их это не беспокоит. После возвращения в Корею они ради удобства селятся в квартире Юнги. Дома хорошо, и в то же время это сбивает с толку. Юнги требуется время, чтобы осознать реальность происходящего, переключиться с нью-йоркской квартиры, которую он уже начал считать их общим домом. Хотя, пожалуй, исправляется он, глядя на Чимина, распростертого перед ним, дом там, где сердце. Он растягивает Чимина уже приличное время, постоянно удерживая его на грани, и от нетерпения тот трясется. Потому что, хоть он изначально и посвящал Юнги все время мира, чтобы позволить ему привыкнуть к их новым отношениям, Чимин в постели на самом деле очень нетерпелив. В какой-то степени это логично. Будучи танцором, Чимин с годами полюбил жгучее напряжение мышц, доводимых до предела. Он любит жестко и быстро, время от времени ему нравится, когда с ним обращаются немного грубо. И Юнги дает ему желаемое из раза в раз, сам предпочитая неспешность, с удовольствием, нарастающим равномерно. Он с любовью покусывает Чимина за кожу упругих ягодиц, и мускулы сокращаются под его крепкими зубами. — Юнги-оппа, — со смехом стонет Чимин. Он знает, как его раздразнить, всегда знал, и их древняя локальная шутка теперь принимает совсем другой окрас при соответствующем настрое. — Но-но, — Юнги мягко шлепает его раскрытой ладонью. — Веди себя подобающе. Это весело. Легко. Давление и даже скука, которые Юнги испытывал в сексе раньше, больше его не посещают. Чимин всегда более чем готов зайти чуть дальше, чем требуется, попробовать что-то новое только ради реакции Юнги. И тому пока что нравится большинство из этого. Тем не менее в сексе дома есть нечто, что делает происходящее немного более реальным. Особенно сразу после прилета в Сеул Нью-Йорк казался почти сном, далеким и недостижимым. Иногда Юнги думал, что вот-вот проснется, протрет глаза, и окажется, что это все ему приснилось. Чтобы напомнить себе, что теперь это — его жизнь, что все происходит взаправду, Юнги ныряет обратно между бедер Чимина. Поначалу он сомневался, но это была его собственная идея, и он хотел ее воплотить, хотел увидеть реакцию Чимина. Тому, разумеется, понравилось. И он, давая своеобразную обратную связь, был беззастенчиво громок. Пока Юнги продолжает вылизывать его, Чимин издает прерывистый стон. Спрятав лицо в скрещенных запястьях, он закусывает кожу на них, но Юнги не смягчается, просто толкаясь в него пальцами вслед за языком. Это заканчивается быстро. Бедра Чимина приподнимаются, чтобы уверенно насадиться, пока он не сжимается вокруг движущихся внутри пальцев Юнги и не кончает прямо на простынь. Застонав, он замирает, снова стонет, подтягивает себя вверх по матрасу и раскидывает ноги в стороны, чтобы не испачкаться в том, что только что устроил. Когда он, успокаиваясь, устраивается поудобнее, его лопатки вздрагивают; на пояснице виднеется тонкая струйка пота, увлажняющая тонкие волоски. Вслепую Юнги протягивает руку и нащупывает чехол камеры, валяющейся на полу, поднимает ее за ремешок и быстро расстегивает молнию. Услышав, Чимин оборачивается — видя, что задумал Юнги, он не протестует, удовлетворенно закрывая глаза и все ему позволяя. Улетая в Нью-Йорк, Юнги не взял свой хороший фотоаппарат, но здесь он использует его постоянно: делает селфи с Чимином, снимает их переплетенные ноги, губы Чимина, прижатые к его пальцам. Теперь он фотографирует Чимина на грязных простынях, выебанного и сытого, и с ухмылкой думает, как люди отреагировали бы, увидь они эти фото после их музыкального видео. В нем были лишь намеки, не доказательства, в то время как эти снимки развеяли бы все иллюзии до последней. В этот момент на прикроватном столике вибрирует телефон Юнги. Он хочет проигнорировать его, хочет еще немного насладиться ошалелой дымкой после секса, но затем вибрация слышится снова и снова, и этот звук, честно говоря, несколько раздражает. — Просто ответь, — Чимин дает ему добро на убийство воцарившегося настроения, тяжело выдыхая, а затем зарываясь лицом поглубже в подушку, с минуты на минуту готовый отрубиться. Взяв телефон, Юнги проверяет уведомления, с изумлением обнаруживая несколько сообщений от Босон. После их фальшивых отношений и последовавшего за ними не менее фальшивого расставания они почти не виделись, надеясь, что слухи об их бессмертном взаимном чувстве развеются навсегда. Время от времени они списывались, потому что Юнги уважал работу Бо как коллеги-рэпера и, как хороший оппа, всегда давал ей хороший совет, когда она обращалась за мнением. Но после его отъезда в Нью-Йорк общаться они почти перестали. Увидев, что именно она написала, он, не удержавшись, фыркает.

Тран Босон

АХАХАХ чел! спасибо что подался в гейство! теперь люди думают что это я была твоим прикрытием а не наоборот и я наконец-то могу лизать киску в тишине и спокойствии

отвали, Бо я занят кое-чьим задом

:*

***

В первом интервью никто напрямую об этом не спрашивает. Ведущие задают вопросы об ощущениях от совместной работы спустя столько лет, и Чимин говорит, что они сблизились. Ведущие задают вопросы об источниках их вдохновения, и Юнги спокойно отвечает «Чимин». Они ловко виляют между тем, что все еще кажется социально приемлемым, и словами, которые могут спровоцировать охоту на ведьм. В эфир пускают сцены из клипа — но не самые красноречивые, не наиболее говорящие. И Юнги, ожидавший этого, и, если начистоту, готовый даже к худшему, все равно не может удержать вскипающую внутри злость. Он знает, что их видео уже побило несколько рекордов, и отчасти это связано со всей противоречивостью видеоряда и обширным обсуждением в соцсетях. Люди хотят быть в курсе, о чем это там все вокруг говорят. И — так уж получается — два бывших айдола выпускают довольно гейский клип. «Гомоэротично», как говорится в одном из заголовков, как будто в держащихся за руки, обнимающихся в постели парнях есть что-то чересчур эротичное. — В нашей квартире в Нью-Йорке, — говорит Юнги: — наша кошка Мочи. На самом деле в этом нет ничего откровенного, ничего такого, что может вызвать у кого-то раздражение, но этих слов достаточно, чтобы Чимин послал ему обеспокоенный взгляд, не переставая лучезарно улыбаться интервьюеру. Пускай, думает Юнги. Он провел большую часть своей жизни, не интересуясь отношениями и не имея возможности их завести. В отличие от Чимина у него нет опыта в сокрытии очевидного от глаз общественности. — Что о вашем альбоме сказали другие мемберы Бантан Сонёндан? — наконец, спрашивает ведущий, и Юнги воинственно ухмыляется. — Им понравилось, — он знает, что это так. — И они подбивают нас написать еще больше песен.

________________________________________

Чон Чонгук хён! хён, глянь! https://www.youtube.com/watch?v=AW3cF4ojdyg это подборка видосов с тобой и чимином где вы строите друг другу глазки еще во времена группы люди думают что вы встречались с самого начала вот угар, да? хён?..

________________________________________

Вот в чем загвоздка: они не первые негетеросексуальные айдолы и не первые айдолы, использовавшие подобные мотивы в работе. Но они первые, кто встречается друг с другом открыто — и, вдогонку, первые же айдолы в публичных отношениях с мембером своей группы. Это может задним числом подорвать репутацию Бантан. Появятся люди, считающие, что это длилось много лет, и, учитывая влюбленность Чимина, будут недалеки от правды. Кто-то обвинит Бигхит в неправильном поведении со своими артистами — скажут, что они не сделали чего-нибудь сейчас, или даже не пресекли это тогда. Каждое их взаимодействие с другими айдолами подвергнется тщательному анализу. Некоторые узколобые фанатики обвинят их в том, что они оказывают плохое влияние на корейскую молодежь. После нескольких айдол-шоу у них новое интервью. Этой встречи Юнги ждет с нетерпением, зная, что разговор будет больше сосредоточен на их музыке, а не на десять раз замусоленных вопросах «Каково вам работать без других мемберов?», «Как вам жилось в США?» и «Какое у вас лучшее эгьё?». Среди приевшегося списка пока что отсутствует «Опишите вашу идеальную девушку», что примечательно, но Юнги понимает — причиной этого является скорее избегание, нежели принятие. Само интервью кажется более серьезным и приземленным. Они на шоу, которое Юнги время от времени нравится поглядывать, когда в гостях оказываются интересные ему артисты. Ведущему далеко за тридцать, он худощав и подтянут, на переносице сидят огромные очки. Больше он напоминает учителя математики, а не музыкального критика, и в руках он бережно перекладывает карточки с подсказками. После приветствия он усаживает Чимина и Юнги на диван, представляет их телезрителям и хвалит их музыкальное экспериментаторство, следом начиная расспрашивать о творческом процессе. — После релиза последнего альбома я был в некотором упадке, — рассказывает Юнги, наконец-то находя в себе силы признать это и не чувствуя себя ужасно, словно «Birds in the Snow» реанимировали его в собственных глазах. — Во время и после службы я с трудом справлялся с большинством из своих обязанностей. Я самоизолировался от людей, но это лишь усугубило проблему. Какое-то время я совсем не мог писать, а потом все написанное отправлялось в корзину, потому что не соответствовало заданной мной планке. — Ходили слухи, что вы усиленно искали артистов для коллабораций, но в итоге отвергали все предложения, — проницательно отмечает ведущий. — Это прославило вас в музыкальной среде определенным образом. — Я был очень привередлив, — соглашается Юнги. — Оглядываясь назад, я понимаю, что мое недовольство собой, должно быть, воспринималось окружающими как высокомерие. Но мне просто нужно было что-то для разгона, и я знал, что если в ближайшее время это не найду, то снова застряну. — Поэтому вы полетели в США, — ведущий кивает. — Вы ощутили, что вдохновение стоит поискать за пределами Кореи? — Дело было не в месте. На самом деле, позвонить Чимину меня надоумил RM. Чтобы убедить меня это сделать, ему потребовалось пять минут. Ведущий, явно заинтересовавшись, щурится и склоняется чуть ближе. — Ваши песни весьма отличаются от прошлых работ. В текстах меньше гнева, в музыке больше новых элементов. Очень нестандартно. — Вряд ли мы обсуждали это должным образом, — говорит Чимин. — Не было такого, чтобы мы садились и говорили друг другу: «Ну, давай теперь попробуем соул или R'n'B». Все получалось как-то само собой. Мы черпали вдохновение из мюзикла, на который сходили, и из саундтреков к фильмам, которые смотрели. Это была, скорее, импровизация, а не планирование. — Можно ли сказать, что американская музыкальная индустрия смелее корейской? Многие зарубежные слушатели знакомы с корейской сценой только через призму к-попа, из-за чего относятся к ней пренебрежительно. Чувствовали ли вы давление, желание доказать, что они ошибаются? Прежде чем ответить, Юнги пару мгновений раздумывает. — Думаю, благодаря Бантан, на международном уровне мы стали известны как те, кто не пытается досконально следовать шаблонам и пишет более прогрессивные песни, — пытается объяснить он свои мысли. — Так что мы хотели произвести впечатление, да, особенно учитывая, что теперь нас только двое. У нас нет хореографии, и приличная часть наших текстов написана на английском, так что это определенно отличается от того, что было раньше. Мы надеемся, что этот альбом понравится всем, независимо от того, откуда они родом, и знали ли они нас раньше. — Но, — продолжает настаивать ведущий: — вы раздвинули границы умышленно? А, медленно осознает Юнги, вот оно что. Им, конечно, был дан список предстоящих вопросов еще до съемок, но тон ведущего наполняет слова их настоящим значением. — В наших текстах нет ничего принципиально нового, правда, — скромно отвечает Чимин. Его руки сложены на коленях. — Они просто более насыщенные. — Да, — подтверждает Юнги, и ему вдруг становится безумно любопытно — сможет ли он остановить это падение, или оглушительное крушение неизбежно. — Неудача против успеха, военная служба, тревожность, депрессия — много всего. Мы говорили об этом в нашей музыке и раньше, как и другие артисты. — Конечно, конечно, — подбородок ведущего дергается от каждого быстрого кивка. — Но вы, несомненно, размышляли и о последствиях музыкального видео к заглавному треку. — Ну, — в расслабленной позе Юнги нет ни намека на волнение. — Мы заранее знали, что побьем парочку рекордов. Профессионализм ведущего слишком высок, чтобы позволить какой-либо лишней эмоции отразиться на его лице, но Юнги все равно видит — он раздражен тем, как его загоняют в угол. — Итак, — продолжает тот: — скоро начинается ваш тур, и первый концерт состоится в Сеуле всего через пять дней. Как думаете, вероятность совместной работы в дальнейшем зависит от успеха этого релиза? — Мы еще ничего толком не планировали, — отвечает Чимин, подслащивая разговор своим милым тоном. — Нужно обдумать еще множество всяких вещей. — У вас в США сложилась стабильная карьера, — соглашается с ним ведущий, взмахивая карточками. — Но заглавная песня — это ода Сеулу. Вы подумываете вернуться? — Мы еще ничего не решали, — вежливо отвечает Чимин. — В Нью-Йорке мне нравится, но дома быть тоже прекрасно. Было бы замечательно, если бы мне вовсе не приходилось выбирать. — А что насчет вас, Юнги-щи? Вы упоминали, что никогда не думали, что в конечном итоге проведете в США полгода. Можете ли вы себе представить окончательный переезд в Америку? Юнги пожимает плечами. — Я буду там, где будет Чимин, — незамысловато отвечает он, а затем, просто так, черт бы их всех побрал, добавляет: — мы же все-таки встречаемся. Видя, как расширяются глаза ведущего, он испытывает мрачное удовлетворение, и, несмотря на картинный вздох Чимина, оно того стоит.

***

Вернувшись домой и переодевшись в домашнее, они спорят по поводу ужина. Смягчившись наконец, Юнги начинает нарезать говядину, поручая Чимину лук. Тот ноет и пытается увернуться от запаха, но несколько слезинок все равно скатываются по щекам, и Юнги сцеловывает каждую, пока тот снова не начинает смеяться. Вскоре в кухне становится тепло, и ее наполняет аромат готового бульгоги; разложив его по тарелкам, они идут ужинать на диван в гостиной — привычка, оставшаяся еще с Нью-Йорка, где у Чимина не было нормального обеденного стола. Они не включают телевизор и не смотрят новости. Их менеджеры держат их в курсе всего, что им следует знать. Чтобы скрасить ужин, Чимин через колонку включает соул. Они почти не говорят, и в их молчании нет тяжести. Юнги лениво задается вопросом, стоит ли им нервничать сильнее или, может, даже сожалеть, что теперь кот выскочил из мешка. Однако вместо этого он чувствует, как с плеч свалился груз. Он не слишком обращал внимание на напряжение, придавившее его по возвращении, но теперь он ощущает легкость. В США они могли быть свободны во всем. Не целиком, так как они не хотели рисковать разоблачением от каких-нибудь папарацци, жаждущих горячей истории, но все же. Они целовались на публике и держались за руки. Они ходили к друзьям Чимина в гости. Теперь он снова чувствует себя освобожденным. Он знает, что это освобождение может стоить ему очень многого, но сожалений все еще нет. Это кажется правильным. Телефон Юнги пиликает, и он ожидает увидеть там сообщения от мембера или может даже айдола из другой группы, потому что некоторые уже успели выразить свою поддержку и наилучшие пожелания им с Чимином. Они далеко не единственные квиры в индустрии, но, пока что, первые, кто решает проблему стигматизации с таким упорством. Однако, увидев слово, отобразившееся на экране телефона, он чувствует, как в жилах заледенела кровь. — Бля, — шепчет он, и сидящий рядом Чимин весь напрягается, почуяв что-то ужасное. Заглянув через плечо Юнги с опасливым выражением, он смотрит ему в лицо, а потом замирает. — Юнги-я? — спрашивает он, кладя руку на бедро. — Все в порядке? — Ага, — хрипло откликается Юнги. Он прокашливается. — Дай я просто… Не договорив, он начинает набирать ответ.

Мама

юнги-я, почему я узнаю из новостей о том, что мой младший сын встречается с парнем?

ой. я не подумал

я заметила ну и? есть что сказать?

эм, я встречаюсь с Чимином? сюрприз?

я даже не уверена, что это можно считать сюрпризом

в смысле?

Чимини всегда был милейшим мальчиком и твой отец со мной согласен, кстати

оу. ему нормально?

да не то чтобы кто-то все равно мог повлиять на вас, упрямых ослят слава богу, ты хотя бы не с Намджуни встречаешься

? что ты имеешь против Джуни?

ничего. но рядом с ним ты выглядишь очень худым.

мам!

я не вру когда закончишь тур, вы оба обязаны приехать в гости

ладно, мама

отлично. я иду готовить ужин. поцелуй от меня Чимини

а как же я?

сыновья, забывающие рассказывать матерям о своих парнях, поцелуев не заслуживают Шумно выдохнув, Юнги откидывает голову на спинку дивана. Чимин нервно ерзает. — Что мама сказала? — Почти ничего, в общем-то, — признается Юнги, понимая, что его мать имеет привычку глубоко прятать свои истинные эмоции. — Злится, что я не рассказал раньше. Чимин моргает. — Не рассказал… ты не рассказал о нас родителям? — Я забыл, — пытаясь защититься, отвечает Юнги, вжимая голову в плечи. — Меня больше волновали другие вещи. — Это, как бы, третья вещь, о которой ты должен позаботиться, когда начинаешь отношения, — раздраженно качает головой Чимин. — Я в этом новичок, — напоминает Юнги, взмахнув рукой. У него были отношения, были и связи с парнями. На самом деле он больше удивлен тем, что его мать не удивилась, хотя он смутно догадывается, что его игнорирование девушек в подростковом возрасте могло намекнуть ей на некоторую его инаковость. Потом справляться с мамиными намеками стало проще, потому что всякий раз, когда она подначивала его, он напоминал ей о пункте с запретом свиданий в его контракте. В конце концов, спрашивать она вообще перестала — из-за службы и депрессии на отношения времени тоже было не то чтобы много. — Они не лишили тебя наследства? — на всякий случай спрашивает Чимин. — Было бы еще чего лишать, — фыркает Юнги. Его родители не отреклись от него, когда он решил попытать счастья в музыке; наверно, они и сейчас этого не сделают. — Но ты понимаешь, что это все означает? — спрашивает он, чувствуя, как на плечи наваливается новая тяжесть. — Что? — Нам придется полноценно знакомиться с родителями. Вот тут Чимин заметно бледнеет. — О нет. Я никогда этого прежде не делал. — Сначала тур, — решает Юнги, ставя телефон на беззвучный, прежде чем закопать его в диванных подушках. — Остальное подождет. В конце концов, все это началось с их совместного альбома.