(feat. Jimin)

BTS — Dope

Первый концерт — вместе, с их общим альбомом, сеульский — случается вскоре после релиза. Достаточно быстро, чтобы быть воспринятым как своеобразный камбэк, достаточно запоздало, чтобы дать фанатам время выучить слова наизусть. Хотя площадка уходит в солд-аут еще до раскрытия отношений, все равно остается вероятность, что многие зрители могут не явиться или попросту бойкотировать концерт. Судя по счастливым крикам, доносящимся из зала, это беспокойство необоснованно. На самом деле, как объявляет им руководитель площадки, в зале виднеются как минимум три радужных флага. Юнги… волнуется не особо. Да, он взбудоражен возвращением на сцену бок о бок с Чимином. Но он ощущает, что бояться ему нечего, и нет ничего, что бы могло заставить его пожалеть о выбранном пути. Он одет в накрахмаленную белую рубашку с подкатанными до локтей рукавами и затянутый на талии черный жилет, подчеркивающий фигуру. С того самого момента, как они облачились в костюмы для выступления, Чимин голодно косится на него, но ничего не может с этим поделать — пока что. Макияж и прически готовы, и, как бы заманчива ни была идея быстрого минета в гримерной, они не могут рисковать своими голосовыми связками вот так. Сам Чимин в жемчужно-серой рубашке и темных скинни, во всех правильных местах обтягивающих его задницу и бедра. Он весь светится и излучает жизнерадостность, пока не входит в сосредоточенность режима выступления и не начинает одними губами проговаривать под нос слова, прогоняя кусочки хореографии, которую он планирует исполнить в некоторых фрагментах концерта. Затем время приходит. Они встают по центру своих подъемников, и Юнги ставит ноги чуть шире плеч для устойчивости, подавая знак режиссеру, через наушник тут же информирующего людей, ответственных за управление сценой. Снаружи гаснет свет, и по толпе прокатывается шум. Наступает тишина ожидания. Рывок — и круглые платформы начинают двигаться, поднимая их на сцену. В ушах Юнги начинают звучать первые ноты, и он сжимает чуть крепче свой микрофон. Бросив на Чимина быстрый взгляд, он видит его подбадривающий кивок. А затем Agust D возвращается. — Это реально хреново, когда у тебя нет ничего, что ты хотел бы делать, — читает он, с ясностью вспоминая миг, когда он писал эти строки, и каждый из разов, когда он исполнял эту песню. — Знаю, что не иметь мечты, как у всех нормальных людей — это жалко. Стоит им появиться на сцене и окунуться в свет прожекторов, как фанаты заходятся криками. — «Всё будет хорошо, если ты поступишь в универ и будешь делать, как мы тебе скажем», — саркастично передразнивает он слова учителей и многочисленных родственников, которые считали, что этим можно его успокоить еще во время его обучения в школе, словно перспектива продолжить учебу должна была его мотивировать сама по себе. — Я, как придурок, верил в эти слова… но сейчас я живу, тупо потому что не могу сдохнуть. Теперь он видит зрительский зал, видит флаги, огни и баннеры. Басы гудят под его ногами, бьются о барабанные перепонки. — Просто дай мне выпить, потому что сегодня я хочу напиться в хлам, не пытайся меня остановить. Мне плевать, что пить, для безработного выпивка — это роскошь. Все бегут вперед, но почему я всё еще топчусь на месте? — Так далеко, — поет Чимин, и фанаты срываются на оглушительный визг, потому что они ждали этого с того самого момента, как Юнги вскользь упомянул, что оригинальный гайд к песне был записан с Чимином. Теперь у них есть возможность услышать это вживую. — Если бы у меня была мечта, если бы только у меня была крылатая мечта. Они встают на сценические отметки, показывающие положение, и движутся к авансцене вместе, с легкостью подстраиваясь к шагу друг друга. — Мечта, — продолжает Юнги, бросая Чимину очередной взгляд, который тот не замечает. — Я буду рядом с ее рождения и до конца твоих дней. Вот, что он любит. Музыка, фанаты и Чимин — и все в одном месте, достаточно близко, чтобы дотянуться, впиться зубами и пальцами. Когда он писал эту песню, у него еще не было даже мысли, что однажды он обнаружит себя здесь, завершенным и довольным. Концерт проходит безукоризненно. Ни крикунов из зала, ни внезапных проблем с микрофонами. Юнги не запинается в читке, Чимин не запинается из-за развязанных шнурков. Для более тяжелых фортепианных песен, Юнги усаживается за сверкающий рояль в центре сцены, пока Чимин выходит вперед, увлекая своим голосом публику. Для «Snow» — единственного полностью инструментального трека в альбоме — Чимин кладет микрофон и танцует, словно захваченная штормом снежинка, пока ветра снова не успокаиваются. Юнги не может оторвать от него свой взгляд. Он счастлив. Он так охуительно счастлив видеть Чимина исполняющим их общие песни, протягивающим микрофон к залу, где фанаты подпевают, качая лайтстиками над головой. Он счастлив быть дома, в Сеуле, и делать то, что получается у него лучше всего. Год назад даже попытка представить все это показалась бы бредом, но сейчас Юнги улыбается без конца, улыбается, пока не заболят щеки. Он слабо желает, чтобы другие мемберы тоже оказались здесь и разделили это с ними, потому что все это не только про них двоих. Но, напоминает он себе с некоторой горечью, нельзя желать сразу всего, и нельзя жадничать, уже имея так много. Наконец, когда их тела покрываются потом, они, распаленные адреналином исполняют «Lullaby», заключительный трек их альбома, мелодию которого Чимин когда-то ночью напел, носом зарывшись в волосы Юнги, когда они вместе лежали в постели на грани сна. Мелодию, которую Чимин вообще стеснялся превращать в настоящую песню, беспокоясь, что она не будет соответствовать остальной части их альбома. — Спокойно спи с рукой в руке, — поет он теперь, и от былых сомнений нет и следа. — Спокойно спи, зная правду о нас нынешних и нас прошлых. Спокойно спи, пока отдыхают твои мечты, спокойно спи без тени страха, что ты не достиг вершин. Текст прост, но полностью выражает заложенное в песне послание. Даже сейчас Юнги чувствует себя спокойнее, лишь слушая ее. — Потому что поутру я хочу видеть твою улыбку, — поет Чимин, откидывая голову назад, и на его смуглом горле блестит пот — Юнги старается не думать о моментах, когда ему доводилось видеть нечто очень похожее. — Я хочу, чтобы этот день принадлежал тебе, когда наступит утро. Пальцы Юнги танцуют на черно-белых клавишах, подчиняясь обволакивающим волнам чиминова голоса, мягкого, как рябь на водной глади озера. Ему необязательно смотреть на инструмент, чтобы следовать за ним, и он глядит на объятого светом Чимина. — Я не могу добыть тебе звезд, не могу зажечь солнце, — признается Чимин, закрывая глаза, замедляясь вместе с песней, подходящей к концу — мелодия затихает, как погружающийся в сон человек. — Я не могу подарить тебе мир, — полушепотом завершает он. — Но могу пообещать тебе свой…

________________________________________

Обзор первого концерта Agust D feat. Jimin | allkpop Им не требуется яркое шоу! С тех пор, как BTS официально распались уже 5 лет назад, фанаты могли утешиться лишь тем, что оба макне группы — Ким Тэхен и Чон Чонгук — продолжали концертную деятельность под псевдонимом «Velcro». Однако с их уходом на обязательную двухлетнюю службу в 2024 году могло показаться, что для самой известной в мире к-поп группы настал конец. Однако всего несколько месяцев спустя Пак Чимин, который к тому времени уже несколько лет жил в Нью-Йорке, пытая счастья за границей, был замечен встречающим своего товарища по группе Мин Юнги в международном аэропорту Кеннеди, что сразу же породило слухи о потенциальном сотрудничестве между ними. Через несколько дней они подтвердились, когда в своем личном видеоблоге Чимин объявил, что вместе с хёном он приступает к работе над совместным проектом, более точная информация о котором увидела свет лишь к концу года. Верный наследию Бантан, их альбом «Birds in the Snow» побил рекорд по количеству предзаказов, а заглавный трек дебютировал на 17 позиции в американском чарте и стал вторым в корейском, поднявшись на первое место, когда они публично подтвердили то, на что намекнул их MV — а именно их отношения. Намеки и перипетии их романтических взаимоотношений с тех пор бурно обсуждаются повсюду, но эта статья — не о них. На волне довольно пугающей шумихи в СМИ, Мин Юнги и Пак Чимин решили ответить ненавистникам всех мастей самым достойным образом — дав в Сеуле поистине потрясающий открывающий концерт. Те, кто надеялись на «камбэк Бантан в миниатюре», должно быть, разочарованы. Но любители хорошей музыки могут лишь возрадоваться. Здесь не было ни фейерверков, ни кричащих сценических решений, лишь обманчиво простая черная сцена и несколько белых прожекторов с роялем по центру. Фанаты, возможно, все еще помнят их неожиданное живое выступление с «Tony Montana» из микстейпа Agust D, студийная версия которого была записана при участии Yankee. Тогда попыткам Чимина читать рэп, пожалуй, не хватало определенной исполнительской злости, его развязность казалась скорее притворством. Теперь он, недавно отказавшийся от своего образа, напоминавшего о сахарной вате, вместо этого покрасил волосы в более царственный серебристый цвет, напоминающий об эре «Blood, Sweat & Tears», в то время как Agust D, выбравший платиновый блонд, выглядит больше похожим на айдола, чем когда-либо с запуска своей сольной карьеры. Но так они выглядят более зрело, что отражается и в звучании тоже. Они стали больше походить на самих себя, более уверенных в себе и своем стиле, что заметно и в их музыке. Многие из песен нового альбома, например «Heart and Seoul», «Nolita» и «Cyanistes caeruleus», похоже, сосредоточены на темах поиска дома, обретенной семьи, чувства принадлежности к чему-то и тоски, а также нахождения наконец того, чего недоставало всю жизнь. Бас тяжелый, толпа поет и раскачивается вместе с ним. Здесь много подростков, но много и женщин за тридцать, бывших арми, стоящих вперемешку с новыми фанатами. Наконец, после захватывающих дух девяноста минут, они исполняют «Lullaby», последнюю песню альбома, с Agust D за роялем и вокалом Чимина. Для столь взрывного шоу — концовка до необычного мягкая, но все же подходящая. Нашли ли они то, что искали? Когда они берут друг друга за руки и кланяются доведенной до экстаза толпе, ответ становится совершенно очевиден. Также может быть интересно… Скандал или обман? Действительно ли они встречаются? Agust D расширяет свои горизонты История, старая как мир — доказательства, что Шуга и Чимин встречаются еще с предебюта

________________________________________

Домой они возвращаются поздно вечером. После концерта проходит фанмитинг, они подписывают альбомы и фотографии, отвечают на вопросы. Некоторые лица узнаваемы еще со времен Бантан — лица знакомые и уже совсем взрослые. Большинство девушек, которые когда-то в шутку просили их начать встречаться, уже давно замужем и воспитывают детей. На бэкстейдже с командой и менеджерами они открывают шампанское, благодарят всех за усердную работу, болтают и принимают поздравления. И перед тем, как забраться в машину, переодеваются и смывают макияж. В квартире холодно, теплые полы выключены, поэтому Чимин заскакивает в душ первым, чтобы смыть грязь и пот, пока Юнги заваривает им травяной чай. Когда наступает его очередь мыться, он с трудом подавляет искушение постоять под горячими струями воды подольше, понимая, что горячая вода может вскоре закончиться, поэтому он вылезает, вытирается насухо и надевает халат. Чимин уже сидит на кровати в футболке и шортах, и на его коленях покоится ноутбук. У него все еще влажные волосы, и экран заливает его лицо зеленоватым светом. — Читаешь реакции фанов? — спрашивает Юнги, широко зевая и не заботясь даже попыткой прикрыть рот. Чимин угукает, но не предлагает ничего почитать вслух. К счастью, он выглядит скорее сосредоточенным, нежели желающим уберечь Юнги от неприятных комментариев. Похрустев шеей, тот взбирается на матрас, прислоняясь к боку Чимина, чтобы тоже посмотреть в ноутбук. — Что это? — спрашивает он, потому что оно совершенно не похоже ни на отзывы к концерту, ни на комментарии к фанкаму на ютубе. — Просто форум, который я почитывал несколько лет назад, — с легкостью отвечает Чимин, и, прочитав заголовки меню, Юнги вдруг понимает, чему посвящен сайт. Чимин покинул Корею, потому что понимал — его сексуальная ориентация может спровоцировать проблемы для него, его группы и его семьи. Он не имел возможности делиться своими переживаниями и опытом в интернете даже анонимно из страха, что кто-то его раскроет, но чтение историй, рассказываемых другими людьми, видимо, давало ему возможность понять, что в своей беде он не одинок. — Они пишут о нас, — замечает Юнги, читая строчки, над которыми нервно подрагивает курсор. — Да, — слегка сдавленно говорит Чимин. Порой Юнги все еще сложно до конца осознавать, как сильно Чимин должен был прятаться не только от окружающих, но и от самого себя. — Что они говорят? — Юнги надеется, что ничего плохого. Они умеют справляться с хейтом, но он все равно неизбежно оставляет привкус горечи во рту. — Они счастливы, — шмыгнув, Чимин вытирает нос тыльной стороной ладони. — Они говорят, что наши действия вызывают надежду на улучшение ситуации. Что все станет проще. В последние несколько лет позиция южнокорейского общества насчет гомосексуальности становится все менее консервативной. Молодые поколения отличаются меньшей предубежденностью, и это вызвано влиянием Запада, но предрассудки и препятствия, которые необходимо преодолеть, все равно остаются. Юнги и Чимин точно не собирались быть маяком надежды и равенства, но раз эта роль была на них возложена, то они будут нести ее с достоинством. — Эй, — Юнги пихает его в бок локтем. — Хочешь записать влог? Они не утруждаются особой подготовкой. Все такие же умытые и растрепанные, они усаживаются в постели, прислонившись к изголовью, касаясь друг друга плечами. Ноутбук располагается просто на одеяле, отчего в кадре видны нижние части подбородков и синяки под глазами. Золотого света лампы на прикроватном столике хватает, чтобы смягчить суровые черты их будничного вида, и картину довершают растянутые воротники их футболок для сна. — Всем привет, — Чимин машет, гораздо более бодро, чем можно было бы ожидать пару минут назад во время чтения форума, и наклоняется немного ближе, чтобы улыбнуться в камеру. — Мы только что вернулись с нашего первого концерта, и надеемся, что все, кто там были, тоже благополучно добрались домой. — Мы хотели поблагодарить всех, кто нас поддерживает, — продолжает Юнги. Он слишком устал, чтобы натягивать широкую улыбку, но его слова искренни. — Концерт прошел прекрасно, и мы очень благодарны всем, кто приобрел билеты и альбом. Арми вы или нет — мы и мечтать не могли о более крутых фанатах. — Вы уже посмотрели наш клип, послушали песни, и даже, наверно, посмотрели интервью, — говорит Чимин. — Так что вряд ли для кого-то будет сюрпризом то, что нам захотелось вам рассказать, чтобы не вызывать ни у кого больше никаких сомнений. Он умолкает, выдерживая паузу, глубоко вдыхает. Когда глаза открываются, в них плещется решительность. — Я бисексуален, — произносит он слова, которые прежде слышали от него только самые близкие друзья. Эта истина, которая, как он считал, его уничтожит, стань она известна чужим. Юнги же наоборот кажется, что в этом нет большой необходимости. — Ну, я думаю, что я тоже бисексуален? — рискует сказать он, все еще не до конца уверенный, какое описание лучше всего ему подходит. Он слишком хорошо знаком с силой слов, но его никогда не угнетала невозможность озвучить это вслух. Пока он в ладу сам с собой, ярлык ему не нужен. — Я не особо… вижу разницу между мужчинами и женщинами. Но… я никогда и не чувствовал ни к кому сильного притяжения. — Только ко мне, — подкалывает Чимин. — Ага. Только к тебе. Они долго смотрят друг на друга, прежде чем вспомнить, что камера все еще пишет. Юнги прочищает горло: — На самом деле «Tender» как раз об этом. Она… о невозможности понять, как чувствуют себя в романтических отношениях другие люди… пока что-то внутри не перещелкивает, отчего все встает на свои места. И ты вдруг понимаешь, что быть другим — это не значит быть плохим. — Мы надеемся, что времена изменятся, — добавляет Чимин. — Южная Корея все еще очень консервативна в плане однополых союзов, но мы верим, что наши поклонники останутся и пройдут эти испытания с нами. И, более того, мы надеемся, что вдохновим своим примером других. Вам не нужно прятать свою сущность или тех, кого вы любите. Вы не неправильные, не странные и не сломанные. Те, кто любят вас по-настоящему, всегда это поймут. А те, кто не поймут… — Могут пойти нахуй, — ровным тоном заканчивает за него Юнги, даже не пытаясь соблюсти приличия. — Правильно, — Чимин кивает. — Я знаю, что вас много — тех, кто задается вопросом, кто вы такие на самом деле, и я как никто понимаю, как это непросто. Это пугающе. Временами это откровенно приводит в ужас и иногда заставляет принимать необдуманные решения. Я просто хочу, чтобы вы понимали — если вы прячетесь, вы не трусливы. Вы не сошли с ума, если надеетесь на лучшее. И любить кого-то так, как вам самим хочется — это не грех. Глубокий вдох, улыбка, воздетые в подбадривающем жесте кулаки. — Файтин! Камера отключается.