(feat. Jimin)

BTS — Intro: Serendipity

Большинство свадеб в Корее проходят быстро, без торжественного большого приема. Мальчишники тоже не сильно-то и распространены. Впрочем, как и два жениха на одной свадьбе. Так что вечер продолжается, как и день — нестандартно, немного смешно и обещая много счастливых воспоминаний. Юнги пытается подумать о ком-нибудь — семье, других друзьях — о тех, кто мог бы сделать бы этот момент еще более ценным, но ничего не выходит. Ему нравится, что нет давления, нет излишних ожиданий. У его брата была более традиционная свадьба с десятками гостей, часть из которых пара даже не знала лично, и это, мягко говоря, утомило даже Юнги. Так что он вполне довольствуется свадьбой, организованной за них, где он может просто расслабиться и плыть по течению, какой бы малочисленной она ни была. — Спасибо вам, — говорит он, присаживаясь на диван рядом с Намджуном и Сокджином. Их друзья с большим усердием подготовились к этому дню, хотя у них была всего неделя. Юнги становится даже немного стыдно, что они с Чимином не сообщили им о заключении брака должным образом. Намджун бросает на него взгляд, вероятно, удивившись искреннему тону, но потом ухмыляется. — Прости, что не догадались заказать стриптизера, — он шлепает Юнги по спине — достаточно сильно, чтобы тот подавился. Он пытается сделать вид, что не кашлял, а смеялся, и тут же оказывается разоблачен — парни глядят на него с крайним вниманием. — Для тебя может станцевать Чимини! — вскрикивает Хосок, и в этот раз Юнги давится уже по-настоящему. — Э-э-э, — глубокомысленно выдавливает он, взглядом нашаривая Чимина, в надежде увидеть, что он в ответ на это предложение закатит глаза. К несчастью, он посмеивается. — Да! — Тэхён подхватывает. — Я сто лет не видел, как Чимини танцует! — Песню выберу я! — решает Хосок, уже листая плейлист в телефоне, пока Тэхён торопливо вытаскивает в центр комнаты стул и толкает на него Юнги. — Э-э-э, — снова тянет тот, пораженный внезапным развитием событий, но Хосок победно вопит — в следующий же миг из колонок разносятся первые ноты песни. Бейонсе, мгновенно понимает Юнги по вокалу, но его сосредоточенность на музыке сбивается, стоит Чимину встать перед ним всего в паре шагов. У него до наглого смущенный вид, который не мешает дерзко подмигнуть, отчего Юнги задумывается — действительно ли это импровизация, или Хосок спланировал это вместе с макне после похищения ими Чимина. Он безо всяких проблем сливается с музыкой; тело начинает двигаться в такт; он развязывает узел галстука, медленно вытягивая тот с воротника, чтобы обернуть вокруг костяшек, словно готовящийся к схватке боксер. Покачивая бедрами, он расстегивает верхние пуговицы рубашки, обнажая ключицы, и начинает делать медленные волны телом. — Да! — вздыхает Бейонсе, и бит падает до опасного низкого гула, и Чимин падает вслед — прямо на пол, тут же поднимаясь назад, сопровождаемый гулким присвистыванием от — наверно — Хосока. Выверенными шагами Чимин движется к Юнги, склоняется к нему. Их лица разделяют считанные сантиметры воздуха. Он снова резко падает на пол, опускает руки на его колени, чтобы рывком развести их в стороны, а ладонями заскользить по подрагивающим бедрам в опасной близости от промежности. Юнги забывает, как дышать, не смеет отвести взгляд, когда Чимин ставит ступню между его ног, пальцами цепляясь за заднюю часть его шеи и зарываясь в волосы — он притягивает его к себе, становясь еще ближе волнообразными движениями бедер. Юнги может слышать приглушенный смех парней, но на него достаточно легко не обращать внимания. Во рту до жути пересыхает, щеки горят. Внезапно Чимин его отпускает. Комната дергается перед глазами; в животе Юнги что-то ухает, и он инстинктивно зажмуривает глаза. Когда он осмеливается вновь их открыть, то понимает — Чимин, ухватившийся за спинку стула, наклонил его под опасным углом, нависнув сверху. Все тело Юнги ответно напряжено, как натянутая струна, его сердце колотится от адреналиновой волны, омывающей нутро, но Чимин лишь усмехается от его вида, ставит стул обратно и вновь оказывается перед Юнги — но теперь спиной, наклоняясь в очевидном приглашении. В этот раз Юнги уже не колеблется — он просто кладет руки на его задницу, оглаживая стальные округлые мышцы, пока Чимин медленно выпрямляется. Это все шутка, просто глупая шутка, но они оба настолько втягиваются в процесс, что никто уже не смеется, даже вокруг — остаются лишь они вдвоем и музыка. Стоит Чимину развернуться лицом, как он взбирается на колени, начиная описывать бедрами округлые движения и попой потираясь о топорщащуюся ширинку, отчего Юнги приходится закусить губу, чтобы сдержать рвущийся из горла стон. Краем глаза он видит, что Чонгук и Тэхён снимают их на телефон, но в то время как Тэ сосредотачивается на запечатлении танца Чимина, Чонгук — маленький уёбок — фокусируется на постыдной реакции Юнги. В эту игру могут играть сразу двое. Некоторое время Юнги подыгрывает, кладет руки на чиминовы бедра, пробегается пальцами по его бокам, прижимает к себе, следуя за каждым движением, выгибаясь к ним навстречу. Лицо Чимина румянится, дыхание становится прерывистым то ли от усталости, то ли от общего безумия происходящего. Его оборона слабеет, и именно тогда Юнги наносит ответный удар. Он проскальзывает руками, подхватывая Чимина под зад, а потом, без предупреждения, встает со стула, поднимая его. В ухо ударяет поток жаркого воздуха — от удивления Чимин выдыхает, но Юнги уже поворачивается и сажает его, возвращая себе контроль над ситуацией. — Хён, — на излете дыхания смеется Чимин, и факт того, что он не осмеливается назвать Юнги по имени, выдает, насколько его застали врасплох. Если бы Юнги не был пьян, он никогда не отважился бы на такое. Если бы Юнги не был пьян, было бы проще вспоминать, что они окружены пятью своими самыми близкими друзьями, наблюдающими за тем, как они исполняют друг для друга приватные танцы. Если бы Юнги не был пьян, он бы осознавал, что наутро об это обязательно пожалеет. Но он слишком много выпил, чтобы думать о чем-то кроме того, как голодно Чимин смотрит на него из-под полуприкрытых томных век. Юнги впивается пальцами в его бедро, и несколько блаженных моментов они просто прижимаются друг к другу, тяжело дыша. — Хён, — Чимин хнычет — на его лбу ощущается испарина. — Хён, поцелуй меня. И Юнги целует. Склоняется, дарит ему открытый мокрый поцелуй, пробуя его, вдыхая. Чимин тихо стонет, отвечая с не большим изяществом, и издает жалобный звук, когда Юнги чуть отстраняется, не размыкая губ. А потом песня заканчивается, и момент уходит прочь. — Оу! — Хосок судорожно хватается за телефон. — Хотите еще трек? — Мне кажется, одного вполне достаточно, — отзывается Намджун, откашливаясь в кулак в плохо удающейся попытке скрыть свое смущение. Юнги не чувствует к нему ни малейшей жалости. Он ни за что не променял бы парней и общение с ними, но у него стоит, сам он — на коленях перед супругом, и, блять, он был бы крайне рад, если бы их сейчас оставили наедине. Чимин откидывает голову назад. На его горле блестят капли пота. Очевидно, что он думает о том же. — Я чувствую себя грешником, — всхлипывает Сокджин, рукой прикрывая нижнюю часть лица. Даже в полумраке погашенного света видно, как он покраснел. Намджун качает головой. Происходящее его явно утомило. — Я даже не знаю кого винить — Хоби за то, что подал идею, или вас двоих за то, что настолько увлеклись. Юнги фыркает, на подгибающихся ногах вставая и оглядываясь в поисках кресла, в которое можно упасть, чтобы подождать, пока спадет возбуждение. — Вот так, значит, вы выражаете поддержку нашим отношениям? Глупой совместной песни было более чем достаточно. — Мы вас поддерживаем, хён, — настаивает Чонгук, уткнувшись в телефон — вероятно, там проигрывается только что заснятое видео. — Просто мы хотели немного качественного компромата. — Если это попадет не в те руки, — грозится Юнги: — я всему интернету расскажу о каждом твоем проёбе. Чонгук на мгновение задумывается о том, чем он рискует, а потом тяжело сглатывает и бережно откладывает в сторону свой телефон. Не удалив видео, но Юнги и не надеется, что получит все сразу. — Хён, мы за вас счастливы! — торопится сообщить Хосок. — Просто после твоего прилета в Нью-Йорк все произошло так быстро! Понадобится время, чтобы привыкнуть. — Ага! — подтверждает Тэ. — Ну, я знал, что Чимини был в тебя влюблен, но я даже не думал, что он выйдет за тебя замуж. — Я тоже никогда не думал, что выйду за него замуж, — соглашается Юнги. — А еще я не думал, что вы, говнюки, будете торчать тут во время нашей брачной ночи. Так что мы квиты. — Согласен, — пожимает плечами Тэхён. Они уже сидят в узком кругу, потягивая напитки и лениво разговаривая. На фоне играет негромкая музыка. В какой-то момент Хосок выуживает свой телефон, чтобы показать всем фотки своего племянника. — Боже, дети, — вздыхает Намджун, косясь на Чимина, восседающего на коленях Юнги и то и дело крадущего поцелуи. — По крайней мере нам не нужно беспокоиться насчет них в вашем случае. Чимин высовывает язык и возвращается к волосам Юнги, проводя сквозь уложенные пряди. Сокджин вдруг откашливается. — Вообще-то, — он повышает голос. — Я хотел вам кое-что рассказать. — Ты забеременел! — радуется Тэхён. — Хён, поздравляю! Чонгук хохочет, но Сокджин просто игнорирует их. — Я не знал, правильно ли будет говорить об этом сегодня, поскольку это ваш день, — он посылает молодоженам извиняющийся взгляд. — Но раз уже заполночь… Он делает глубокий вдох и разминает сцепленные в кулак ладони. — Я планирую сделать Чунхи предложение, — он кивает головой, словно чтобы подбодрить себя самого. — Хотелось, чтобы вы узнали об этом первыми. — Хён, это замечательно, — говорит Намджун, сдавливая его колено. — Спасибо, что не смылся за границу и не скинул это в чат через две недели после свадьбы. — Прекрати уже выебываться, — откликается Юнги. Он поворачивается к Сокджину. — Я очень рад. Она показалась мне очень милой девушкой. — Это так и есть, — соглашается Сокджин с легким смешком. — Мы уже познакомились с родителями, так что я теперь выжидаю подходящего момента, чтобы задать вопрос. — Просто совет, — сладким голоском тянет Чимин. — Лучше сделать это напрямую, чем, я не знаю, надеть кольцо на ошейник своей кошке, чтобы свалить на нее всю работу. — Я… у меня нет кошки, — озадаченно говорит Сокджин, но Юнги подкидывает Чимина на колене, чуть не сбрасывая на пол. Тот, вцепившись, удерживается. — Черт, — Хосок задумчиво дергает головой. — Я о женитьбе еще даже не задумывался. Но я тебя от души поздравляю, хён. Уверен, вы будете счастливы. — Спасибо, — Сокджин улыбается в свой стакан. — Просто хочется надеяться, что я смогу сделать ее счастливой. — Мы все взрослеем, да? — Чонгук таращится в потолок, откинув голову на спинку. — Гуки, мы взрослые уже больше десяти лет, — ласково напоминает ему Чимин. — Да, но… все вдруг решили остепениться и жениться… — Трое из семи — это не все, — протестует Намджун, но Чонгук продолжает: — … и кажется, что мы только вчера были трейни в засранном общежитии. — Не вчера, — бормочет Юнги. — Это было пятнадцать лет назад. — Пиздец, — Тэхён выдыхает. — Это же половина моей жизни. — Вы когда-нибудь думали о том, что все могло повернуться иначе? — вслух задается вопросом Чонгук. — Я имею в виду… ну… если бы я, например, подписал контракт с другой компанией, или что-то типа того. Повисает тишина — все утихают в размышлениях об альтернативной реальности, о жизни, где они, вероятно, никогда даже не узнали бы друг друга, или познакомились бы при иных обстоятельствах. Сокджин, подписавшийся в SM Entertainment. Юнги, андеграундный рэпер. Чимин, танцор из Пусана. В этом мире Тэхён и Чонгук, скорее всего, оказались бы айдолами в разных, соперничающих группах. Наверно, там Юнги поливал бы грязью Намджуна, который, начиная, как и он, рэпером, продался бы массовой индустрии. Возможно, друг Чимина однажды показал бы ему видео уличного танцора по прозвищу «Smile Hoya». — Бля, — говорит Намджун, и это одновременно похоже на проклятие и желание поблагодарить судьбу. — Я ведь мог в итоге дебютировать с совершенно другим составом. Но, почему-то, каким-то образом именно в этой вселенной звезды сошлись так, что все семеро оказались в нужное время в нужном месте. — Мне немного хочется назад, — признается Тэхён, протирая глаза кулаками. — Ну нет, — Юнги отбрасывает с лица Чимина упавшую прядку; она все еще сильно пахнет краской. Он вполне счастлив тому, где он сейчас. — Нет, только не путешествие во времени, — тянет Хосок. Он протягивает к Тэхёну руку, чтобы поддержать его мысль, и Тэ незамедлительно подает ему свою, чтобы переплести пальцы. — Не ремейк. Сиквел. — Камбэк, — тихо говорит Намджун, и в комнате тут же воцаряется мертвенное молчание. Где-то за оконными стеклами пульсирует Сеул, но здесь они совсем одни. Косясь друг на друга, проверяя реакцию, они пытаются быть как можно более незаметными — идея нелепа, но манит, и не могут же так считать вообще все? Но в осторожной неопределенности, проявившейся в выражениях, отражается всеобщее нежелание выдавать, как эта идея их цепляет. — Я за, — шутливо бросает Сокджин, и нервно сведенные на переносице брови выдают его истинные мысли. Он был первым, кто ушел, кто решил начать карьеру и оставить Бантан позади. Теперь он первый, кто надежду возрождает. — А мы… у нас вообще получится? — запнувшись, спрашивает Чонгук. — Кто-нибудь так уже делал? — Да, SHINHWA, — задумчиво отвечает Юнги. — Только с другой компанией. Да, прецеденты были. Многие мужские айдол-группы пытались вернуть былую славу после возвращения из армии, но мало кому это удавалось. Даже BigBang, которые до Бантан считались наиболее популярными в мире, не смогли достичь былых высот. И никто не мог гарантировать, что для BTS все сложится иначе. Но ничто в жизни гарантировано быть не могло. Пятнадцать лет назад никто и подумать не мог, что хип-хоп группа из крошечной компании продвинется так далеко, но семеро парней смогли и доказали всем обратное. Эти парни теперь стали мужчинами, но кто сказал, что они не смогут это повторить? — Не думаю, что Пиди-нима надо будет долго уговаривать, — застенчиво отмечает Хосок. — Ребят, — Намджун смеется, и в его голосе слышится страшная усталость. Уголок губ нервно подергивается. — Мы ведь не рассматриваем камбэк всерьез, да? — Почему нет? — спрашивает Тэ. — Готов поспорить, что мы справимся. — Я хочу снова оказаться с вами на сцене, — спешно выпаливает Чимин. — Я хочу исполнить наши песни вместе. — Черт возьми, если с вами, то я готов быть айдолом хоть в девяносто лет, — признается Юнги. — Престарелые айдолы, — Сокджин улыбается, представляя себе картинку. — Вот это цель. — Негнущиеся суставы, деменция… — издевательским тоном добавляет Чонгук. — Ты уже в эру Fire едва справлялся с хореографией, хён, так с чего ты взял, что… ай! — Уважай старших! — Сокджин осыпает его ударами диванной подушки. — Так мы… серьезно? — повысив голос, спрашивает Намджун у всех. — Мы не просто напились? — Ну, я чуть-чуть, — соглашается Чимин. — Но алкоголь просто делает всех честнее. — Вы хоть представляете, какой это гигантский объем работы? — Намджун проводит по волосам. — Нам понадобятся наши старые продюсеры, и… и… — Джун-а, — тянет Юнги. — Мне кажется, или мы уже достаточно взрослые, чтобы продюсировать самостоятельно. — Ты что, не хочешь быть нашим лидером? — с вызовом бросает Тэ. Намджун открывает от изумления рот. Закрывает его. — Блять, — судя по голосу, он находится на грани истерики. — Блять. — Продолжай в том же духе, и получится строчка для новой рэп-партии, — фыркает от смеха Юнги. — Нет, а в чем, собственно, проблема? — спрашивает Хосок, поднимая руки, чтобы привлечь к себе внимание вопросительным жестом. — Тэхёни и Чонгуки вернулись со службы, планов у нас нет. Виза Чимини закончилась, и им с хёном все равно надо было возвращаться в Корею. GALA уже почти год как дебютировали, так что мои обязанности как наставника почти всё. Он бросает взгляд на Сокджина. Тот пожимает плечами. — У меня несколько появлений в дорамах. Но там ничего крупного, ничего, что могло бы помешать нашему гипотетическому камбэку с гипотетическим альбомом. Все разворачиваются к Намджуну. — Нет. Прекратите глазеть на меня, как голодные щенята. Вы меня не переубедите. — Шестеро против одного, — Чонгук самодовольно улыбается, внезапно проявляя лучшие навыки устного счета чем полчаса назад. — Ты в меньшинстве, хён. — Это не демократия, — настаивает Намджун. — А, ну ладно, — Юнги беспечно пожимает плечами. — Видимо, придется без тебя. Тэ может взять твои рэп-партии, я возьму вокальные, и… — О господи, нет, — ужаснувшись, вскидывается Намджун. — Ты не сможешь… если вообще… ну конечно я не могу вас кинуть. — Тогда решено, — Юнги кивает, расслабляясь в кресле с приятным весом Чимина на руках. — Отступать уже поздно. — Так это возвращение к истокам? — спрашивает Сокджин. — К Бантан? — Ага, — решительно кивает Хосок, но затем его серьезная мина трансформируется в ухмылочку. — Только если мне не придется опять носить странную маску. Они взрываются хохотом, легкомысленным, взволнованным, неверящим и выражающим явное облегчение, но Юнги отвлекается — Чимин прячет лицо в сгибе его шеи. Он вдруг чувствует теплую влагу и удивленно моргает. — Ты плачешь? — обеспокоенно спрашивает он, но Чимин мотает головой и тихо шмыгает. — Я просто счастлив. Юнги сжимает его руку. — Да, — он с трудом сглатывает из-за стоящего в горле кома. — Я тоже.