История одной деревушки

☀️☀️☀️

Ярко красная покраска на волосах давно выцвела, становясь какой-то оранжево-темной, что выглядит не очень привлекательно, мутно и грязно. Поэтому, чтобы лишний раз не светить своей «красотой» на голове, Саша просит бабушку помочь с перекраской. В ближайшем магазинчике она не нашла нужного оттенка, да и красок вообще, зашла во второй, до которого пока дошла, пятки намозолились, но нашла коробочки только с тёмными цветами (в деревне рыжих что ли нет?) и смирилась с мыслью, что пора дать волосам отдохнуть и вернуть прежний натуральный каштан. Бабушка открыла дверцу в баню, затопила её, сначала внучку облила тепленькой водой из деревянного ведра, чтобы выздоравливала и окрепла, потом намылила голову каким-то молочным шампунем растительного происхождения, который вкусно пах, но когда попал в открытый глаз, Саша по-змеиному зашипела от зудящей боли. Бабушка извинилась и быстренько принесла ей ведро, из которого уже не исходил пар, чтобы помыть лицо и успокоить раздражение. Подействовало и они приступили к главному: перекраска, с которой мучились больше часа, потому что Саша в начальной школе один раз ошиблась, сделав кривое каре и с тех пор приняла решение отращивать, вот теперь длину её волос приходится мерить пятью линейками. Она чётко уловила, что у бабушки хрустнуло в пояснице, когда она наклонилась, настолько весь этот процесс был сложным и утомительным, но никак не скучным, потому что Саше рассказывали много-много интересных историй, в основном сплетней про местных, про которых хоть сериал снимай. Кого-то на измене жена застукала, орала и бегала по всем дворам за ним с колуном, у кого-то кошка родила от бездомного ловеласа, кто-то захотел начать жизнь с чистого листа и умотал в город, но не продержавшись и месяца, вернулся к работе на родной ферме. Здесь ритм такой: ничего на одной точке не стоит и находится в постоянном движении, оттуда и приключений целый список. — Ба, а ты слышала про Камилу? — из всепоглощающего интереса спрашивает Саша, вдруг откопает полезную информацию, будет на каждый выплеск яда от Ани (хоть в последнее время частота этого явления свелась к нулю) отвечать той же монетой, постоит за свою честь. — Про эту сбежавшую невестку Анюты знает всё село, — ого, даже так? — Мы вместе наблюдали за развитием их отношений. Семья Ани раскрыла рты, когда дочь привезла домой городскую, всю такую разукрашенную и золотом блестящую. Аня ходила за ней хвостиком, держала под колпаком, оберегала и любила до беспамятства. Хотела и мечтала устроить красивую помолвку, но всё в один день сорвалось. Не захотела Камила расставаться с разгульной жизнью так рано и уехала на маршрутке безвозвратно. С тех пор Аня к себе не подпускает слишком близко, боится обжечься во второй раз, — бабушкин тягостный вздох сопровождается грустным «жаль девочку», а Саша пытается переварить всё это и уместить в заваленной черепной коробке. Если бы её любимая и честная бабушка не взялась быть свидетельницей и рассказчиком, Саша в жизни не предположила бы, что под защитной броней Ани прячется нежный романтик, тонко чувствующий и готовый положить весь мир перед ногами дорогого человека. Тут попахивает раздвоением личности. Саша пересмотрела множество документальных фильмов с персонажами, у которых были вычислены подобного рода психические отклонения и их бросало от одного образа к другому. Быть может… Ладно, это всё шутки, не надо воспринимать всерьёз. Хотя даже такой бред воспаленного мозга кажется более достоверным и правдивым, чем вероятность того, что Аня для кого-то хорошая партия. Нет, она ни в коем случае не хочет Аню оскорбить и переходить на личности, всё же жизнью ей обязана, а дурным тоном высказываться о тех, кто напоил и покормил – это не укладывается в понятиях Саши о приличии, воспитании и человеческом достоинстве. Просто непривычно и тяжело дается мысль, что Аня вполне может быть покладистой и добродушной, с открытым сердцем и желанием в него кого-то особенного впустить. Бабушка права, жаль девочку. Она для кого-то уязвимую душу открыла, а ей там поднасрали. Саша немного сгрустнула, смягчилась и растрогалась. Она же с детства эмпат и чутко относится к слабостям других людей. Всех готова выслушать и погладить по макушке, пусть некоторые своим сквернословием доброго отношения не заслужили. — Мда, не сладко ей пришлось, — Саша чихает, прикрыв рот ладонью и сухо кашляет. Температура спала, но другие симптомы денек помучают. — Ты ещё упомянула её подругу. — Да-да, — бабушка радостно закивала, — есть у нас одна красивая девчушка, они с Аней в начале знакомства цапались, но после отъезда Камилы внезапно сдружились. Теперь ходят, не разлей вода, — отвечает бабуля и мягко помассировав голову внучки, смывает краситель. Вот и всё. Красота! Саша бы хотела пойти высушить волосы и проверить свой новый облик, но думается ей о более важном. Точнее о том, что она идёт в пасть не к одному зверю, а сразу к двум. Потому что не бывает хороших друзей, которые не зеркалят поведение и черты характера друг у друга. Всем же известна эта поговорка, что с кем поведешься, от того и наберешься. Кто у кого и что набрал, отобрал и отдал Саше ещё предстоит узнать. Перед выходом она напяливает на свое шоколадное гнездо соломенную панаму (бабушкин презент), а на тело – гавайскую рубашку с цветастым принтом и короткие шорты, чтобы у всех отвалилась челюсть от её убойного и вызывающего вида. Можно сказать, что это её перезапуск после кошмарных лесных ночевок. Все должны завидовать и видеть, что несмотря на то, что её измотали и подбили дух, она девушка аристократичных кровей, самый настоящий эксклюзив и тот ещё лакомый кусочек. Правда не веселит то, что сегодня на улице стоит настолько поджаривающая духота, что можно спокойно разбить яйцо и оно поджарится прямо на горящей земле. Если бы у Саши сандали были сделаны из некачественной резины, подошва давно бы расплавилась, обжигая ступни. Пока они ползут к чужому дому, главная модница этих краев потеет, краснеет, дышится тяжело и охота завыть, но она терпит и чувствует как ей в затылок пялит лучистое солнце, а в глаза – нечто похуже. Конкретнее, внимательный взгляд Анны, встретившей их с бабулей у ворот. — Новая покраска? — на ушко спрашивает этот дьявол, пока бабушка потопала здороваться с остальными членами семьи. — Да, захотелось экспериментов, — пожимает плечами Саша и пару минут колеблется перед озвучкой одного любопытного вопроса. — Тебе нравится? — Выглядишь как сгнившая помидорка, — не обдумывая, бестактно выплескивает Аня, при этом у неё ни единый мускул на лице не дрогнул, лишь слабая полуулыбка. Саша тоже молодец, нашла у кого спросить. Ну и чёрт с ним, сдалось ей мнение столь отвратной грубиянши. — Спасибо, ты мастер комплиментов, — но вот голос-предатель выдает ее с потрохами, потому что звучит обиженным и с нотками разочарования. Саша готовилась, подкрасилась, разоделась и продемонстрировала неотразимость своих внешних данных, но её опустили куда-то глубоко вниз и со всей силой врезали по самолюбию. Это неприятно слышать, особенно после всего, что произошло между ними в лесу. Саша же всё отчётливо помнит: каждую беседу, заботливый поступок, объятья под одеялом, поход за травами, утешительные прикосновения, хоть и старается вычеркнуть из памяти. Она наперед догадывалась о том, что Аня спишет произошедшее на волю случая и перейдет в обычное состояние – к издевкам, презрению и недооценке. Саша идеальная мишень для этого, беззащитная и дряблая, не умеет собирать ягоды, ловить рыб, сушить одежду и шугается кроликов с пауками. — Ну здравствуй, Александра, — Саша под влиянием эффекта неожиданности, вздрагивает с громким оханьем, оборачиваясь на звук в заторможенном темпе. — Прости, я тебя испугала? Правильно Аня говорила, Саша знатно шибанулась, потому что встречается с проникновенными глазами, которые взволнованно мечутся по её лицу, и уверяет себя в том, что к ней снизошел ангел с невидимыми крыльями, но с ослепляющим сиянием. Эта красота выше общественных стандартов, она на божественном уровне. — Я Алёна, рада знакомству, — протягивает нежную руку ангел, и Саше вдруг кажется, что сейчас где-то поблизости должна прозвучать священная мелодия, чтобы возвысить значимость этого столкновения. — Ты просто… вау, — шепотом выскальзывает из уст. Так и есть. Алёна наверное самый красивый человек, который попадался Саше на её жизненном пути. Притягательная наружность, утонченные черты, гладкая кожа, подчеркнутые скулы и распущенные светлые волосы с завитыми кончиками. Без визуальных изъянов, ну просто бриллиант! Они должны были увидеться на каком-нибудь модном модельном показе, но точно не в этих трущобах. — Ты тоже, — ещё и улыбается обворожительно, Саша окончательно залипла и с трудом выдавливает из себя тихое «спасибо», ответив на приветственное рукопожатие. — Я много наслышана о тебе. Очень хотелось встретиться лично с такой нашумевшей персоной, — очарованная чужим лисьим взглядом Саша реагирует с запинкой, прочистив горло. — Надеюсь, что представление обо мне у тебя сложилось положительным. — Разумеется, ты звездный гость этой деревушки, — говорится вслух с дружелюбной улыбкой, а в мыслях крутится хитрое: «в будущем может и постоянный». — Лисенок Ник вернулся! Я скучала, — топает ножками маленькая Лили, кидаясь в распахнутые объятья Саши, которая очень любит детишек, хоть по ней и скажешь. — А я-то как соскучилась! — она подхватывает девочку на руки, чуть ли не теряя равновесие из-за плохой физической формы, и уводит что-то бурно рассказывающую Лили в дом. На стульях кухонного стола с различными домашними блюдами, расселась энергичная бабушка и родные Ани, которые дружно смеются, моментами успевая посудачить о ком-то постороннем. Острый взгляд цепляется за глинтвейн, который замаскированный под обыкновенный чай. Саша на такое меткая, сразу учует алкоголь. Теперь понятно какими «вкусностями» эти люди бабушку подкупили и заставили её притащить внучку с собой. Умно. — Сильно болит? — матушка указывает на не заживший, но уменьшенный в размерах ушиб, поглядывая с ярко-выраженным волнением. Оно было не обычным, а скорее материнским, родным. — Нет, всё в порядке, — успокаивает её Саша, опустив Лили вниз. Семья Ани была заботливой. С ними было весело и мирно одновременно. Время тянулось с добрым смехом. Поэтому к ним она легко привязалась, и чувствовала себя так комфортно, как никогда в прежде. Этим летом Саша узнала, что кроме биологических родителей для неё может существовать и другая, вторая семья, не менее настоящая и любимая. Но… это просто мимолётная мысль. На деле всё обстоит гораздо сложнее. Матушка весь вечер обхаживает Сашу, кладет в её тарелку самые большие порции, только вышедшие из духовки, спрашивает не хочет ли она добавки каждые две минуты, наливает свежевыжатый апельсиновый сок до краев стакана. Даже тайком интересуется есть ли желание попить «чайку», на что бабушка пригрозив ей сжатым кулаком, высказывается против того, чтобы её золотую внучку портили. Ей же восемнадцати нет, ещё слишком рано! В общем, вниманием Сашу не обделили, и расслабившись, она просится наружу, поиграть с Лили, которая не стоит спокойно и слетев с места, за ручку ведёт гостью к песочнице, хвастаясь тем, что она умеет строить высокие и красивые замки. Саша сидит рядом с ней, усыпив на коленях мурлычущую кошку, слушает сбитую детскую речь, не ругается, когда песок сыпется в её сандали и под красочную рубашку. С таким непрезентабельным видом она встречает девушек, которые ранее ушли, чтобы наполнить ведра водой. — А ты хорошо ладишь с детьми, — говорит ей ангел в белоснежном платье, усевшись по правый бок, пока Аня уходит в дом. — Ну, я их люблю, — Саша же сама как ребёнок; наивная, эмоциональная, пугливая. Поэтому к ней тянутся младшие, принимают за своего человека, а Саша взамен просто дурачится с ними и развлекает. — Как тебе здесь? Нравится? Саша приподнимает голову, анализируя свои неоднозначные впечатления. Пейзажи деревни изумительные, особенно вечерние оранжево-золотистые закаты, это вдохновляет и будто бы открывает в ней второе дыхание. Но Саша дико скучает по городу, по его ночным краскам, проезжающим машинам, кафешкам с джазовой музыкой, по любимому шоппингу и вечеринкам у друзей. Ей этого очень не хватает, и если бы выбор стоял между закатами и тем, чтобы вернуться к прежним условиям – Саша не думала бы. Хотя светлый ангел немного склоняет чашу весов. — Пока не знаю, — взгляд приковывается к вышедшей Ане, которая массирует кисти и приближается в их сторону. — Можно тебя на минутку? — она приглашает к приватной беседе, попросив Алёну отвлечь Лили на некоторое время. Они отходят к курятнику, и Аня облокачивается о сетку, не разрывая гляделки. — Что ты хотела сказать? — Саша не может объяснить причину своей внезапной нервозности. У неё потеют ладони, скручивает желудок и першит во рту. Головой она остается трезвой, но тело на такую серьезную и невозмутимую Аню реагирует по-своему. — Как дела? — Нормально. Что-то ещё? — Саша переминается с ноги на ногу, напрягаясь от давящего чувства в воздухе. — Тебе идут новые изменения, но быть помидоркой шло больше, — играющим тоном усмехается Аня, вздернув бровью. — Да ну тебя! — возмущенно фыркает Саша, закатив глаза. Впервые она общается с человеком, который способен обидно прикольнуться и похвалить одновременно. — Что за дурацкая кличка. Ты дразнить меня привела? — с намерением уйти, Саша делает шаг назад, но её останавливает твердое «нет», сопровождающееся погрубевшим голосом. — На самом деле, я хочу попросить тебя с этих пор не появляться в моем доме. Какого чёрта её выгоняют, будто она просится на совместное проживание? Саша и сегодня не очень-то хотела приходить, её же бабушка уговорила, припомнив кошку, а так ни за какое богатство не приперлась бы. — А что не так? — с вызовом спрашивает Саша, пораженная тем, что её умудрились выставить какой-то прилипалой. — Лили быстро привязывается к людям. Она уже истерит и расстраивается, когда тебя нет. Поэтому, давай не усложнять друг другу жизнь, — поясняют с обременительным вздохом. — Ты живи своей и не вмешивайся в нашу, всё равно уедешь ведь, — да, Аня констатирует факты, но… Но что? Всё было правильно сказано, Саша понимает чужое желание оттолкнуть её, она не является частью этой большой семьи. Она здесь никто, просто пришедшая гостья из другого мира, никак не соприкасающегося с их. — Ладно, если так нужно, — но менее грустно не становится. Саша разворачивается, улыбка сползает с лица и возвращается в песочницу она в бесцветном, неизвестном ей состоянии. Ощущение горькое, словно её пнули словами. — Что-то ты приуныла, — подмечает Алёна, встревожившись. — Просто устала, — отмалчивается Саша, отряхнув песчинки с платья Лили и поправив ей резинку. — Ёжик тебя обидела? — Какой ёжик? — прибывает в ступоре Саша, оглядываясь в поиске мелких животных, не предназначенных для домашнего приручения. Петухов и коз должно быть достаточно, куда ещё ежей? — Я так Аню называю, — посмеивается ангел, корпусом наклонившись ближе. — И почему? — Саша невольно принюхивается, наслаждаясь нежным запахом цветочных духов. У Алёны отличный вкус, аж заулыбаться хочется. — Это ты сама поймешь чуть позже, — подмигивает, немного сбивая с толку, — а пока может хочешь охладиться? — Что ты предлагаешь? — щурится Саша, вслушиваясь. — Есть одно классное местечко, — интригует Алёна, заиграв бровями. — Хорошо, я тебе доверюсь, только бабушку предупрежу, — вскакивает девушка, и на кухне находит довольную бабушку, о чем-то секретном шушукающуюся с Марком. — Ба, я с Алёной погуляю. Можно? — в ответ она получает незамедлительный кивок с просьбой не припоздниться и быть осторожной. Лили опять приходится оставлять одну, но теперь она не кричит и не плачет, просто моргает часто-часто и надув губы, не хочет отпускать руку своего друга-лисенка. Боится расстаться навсегда, что если подумать, не без повода. Это и вправду может быть их последним вечером, проведенным в компании друг друга, всё же Саша чужая. К ней нельзя привыкать. — Береги себя, малышка, — поцеловав Лили в висок, Саша машет ей прощание, потрепав по кудрявым волосам. Алёна ведет девушку куда-то в таинственное место, делится историями из личного опыта, шутит, находит точки соприкосновения, и Саша достигла бы пика удовольствия от их комфортной беседы, не будь рядом Ани, которую послали за ними, чтобы присмотрела. Хуже варианта на роль охраны не найдется, прям весь настрой убивает, хоть зачастую и молчит. Ну и чего она увязалась, если могла спокойно отказаться? Её поведение для Ани как кубик рубик, который невозможно собрать и соединить цвета воедино. У Саши в уме не укладывается каким образом интеллигентная и милая Алёна сошлась характерами и подружилась со скрипучим человеком, которому не угодишь и не разгадаешь. Их любовная депрессия так сплотила что ли? — Та-дам! — восклицает Алёна, когда они доходят до места назначения. — Ты мне дерево хотела показать? — не понимает Саша, глупо уставившись на тонкую берёзу, пока её голову не поворачивают к кристально-чистому озеру, отразившему голубизну неба. Водное пространство в серебристой ряби волн, истинная услада для глаз. Саша любуется, словно завороженная природной красотой, но её прерывает легкое постукивание по спине. — Чего это вы застыли, Александра? Мы пришли купаться, — задорно улыбается Алёна. — Так я же не взяла купальник. — Ничего страшного. Смотри какая погода жаркая, мигом высохнешь, — с убеждением проговаривает ангел, без лишних раздумий спустив с плеч свое платье. — Это плохая затея, — отрицательно мотает Саша, но растаяв под умоляющим взглядом, сдает позиции и устраивает гонку с Алёной: кто первее прыгнет в озеро. В конечном итоге, плюхаются и выныривают обе в одно время, хихикая и брызгаясь теплой водичкой. — Анюта, давай к нам! — зовет подругу Алёна, а у Саши сердце замирает и перехватывает дыхание от мысли, что ей придется увидеть раздетую Аню. Нет, она не озабоченная! Просто ей физиологически трудно устоять перед подтянутым и привлекательным телом. Это же как блестящая обертка конфетки, хоть и с невкусной начинкой. Но вот почему она краснеет и прячет разгорячившееся лицо в воде – это напрягает. Хотелось бы это сбросить на то, что видеть малознакомых девушек в белье смущает, но с Алёной, которая плавает на достаточно близком расстоянии, она это не испытывает. — Не хочу мокнуть, — отказывается Аня (слава богу) и присаживается у берега, рассматривая плавно текущие волны. Саша не давая себе отчет в действиях, засматривается на неё: на шероховатые руки, которые несли её дважды, крепко прижимая, на обветренные губы, которые растягивались в мягкой улыбке, на карие глаза, в карамели которых начинаешь утопать. В лесу она не вела себя отстраненно, с ней было легко и безопасно. И это проблема, потому что Саша вместо того, чтобы радоваться благополучному возвращению, тоскует по тому, что могло закончиться для неё плачевно. Алло, это номер здравого рассудка? Кажется мы вас потеряли. — Понравилась? — шепчет подкравшаяся Алёна. — Ты, конечно, красотка, но я не ищу отношений, — вежливо отвечает Саша, подумав, что с ней флиртуют. — Я не про себя, — смеется Алёна, указав на дьявола у берега. — Ты на неё пялишься. — Ничего подобного, — отмахивается Саша (опа, а румянец откуда взялся?) и уплывает подальше, оставаясь под пристальным взором улыбающейся Алёны. Если бы Саша знала, что её понимающий и светлый ангел окажется купидоном, в первый же день отправилась бы в город пешком. Теперь-то выбора у неё нет. Она попалась под прицел стрелы с сердечком, а купидон, увы, очень меткий и не умеет промахиваться с выстрелом.