История одной деревушки

☀️☀️☀️

Саша впервые за долгое время просыпается с широкой улыбкой. Последние дни ей казалось, что она провалилась под землю – в самое пекло, сущий ад для человека, и познакомилась с деспотичным и непробиваемым сатаной, который высосал все жизненные запасы сил из недр её души. Но в этом мрачном адском царстве всё же проявился просвет, яркий лучик в конце туннеля – ангел во плоти, исцеливший её раны и сумевший вырвать из скуки и серости бытия. Было неудивительно, что они с Алёной за короткий срок сплотились и проводили все свободные сутки друг с другом. У них было очень много общего: они обе любили всплакнуть над сопливой мелодрамой, избегали домашних обязанностей, умели подбирать стильное сочетание одежды, еженедельно обновляли прическу, ненавидели химию и мечтали о большой любви, прямо как в диснеевских сказках. Саша поверила в судьбу, которая примагнитила для неё родственную душу, которая понимала, слушала и поддерживала её, поддакивая на все претензии и жалобы о несправедливости. С Алёной было по-настоящему хорошо, весело и комфортно. Она не издевалась, не тыкала на ошибки, не осуждала и всегда была в позиции согласия. Однажды Саша точно отыщет её нимб и упавшие перья крыльев. Сегодняшний вечер они проводят у бабушки, окунув ноги в тазики с водой и эфирными маслами (ну совсем девочки-девочки), и расслабленно откидываются спиной к дивану с леопардовым узором. — Тебе верховая езда нравится? — чуть ли не зевком спрашивает сонливая Алёна с мешками панды под глазами. Вчера её на огороде дедушка гонял, всунул лопату и следил, чтобы она откопала всю картошку и не устроила очередной побег. Она ему щенячьи глазки строила, отпроситься пыталась, но взамен ей сказали фигушки и дали люлей. Вот она и вымоталась. — Не знаю, я лошадей только в мультиках видела. — Как так? — изумленно ахает Алёна, вынув мокрые пятки из теплого тазика, которые вытирает шелковым полотенцем, и хрустнув шеей, устраивается на диване в полный рост. — Это нужно исправлять. У моего отца конюшня есть, завтра поедешь со мной. — Давай, — Саша следует её примеру, — я открыта к изучению нового. — Можно вопрос? — через минутную паузу задает неожиданный вопрос ангел, метнув в сторону собеседника крайне сосредоточенный взгляд. — Какой? — Личного характера, — Алёна отворачивается, смотря в дальную точку комнаты, но с готовностью заостряет слух. Саша прибывает в состоянии лёгкой озадаченности. Эмоции сменяются одна за другой: от любопытства до мимолетной тревожности. Диалог протекал странным образом. — Ну, — девушка с задумчивым видом приподнимает плечи, — задавай. Я не против. Пока что. — Сколько, — Алёна долго формулирует вопрос, пытаясь соблюдать нормы дозволенного и не заходить слишком далеко, — у тебя было возлюбленных? — Тебе интересны мои прошлые отношения? — Саша усмехнулась. Видимо её беспокойство было беспочвенным, этот вопрос незначителен, из разряда «девичьи разговоры и их любовные тайны», чтобы похихикать и посплетничать. — Немного, — Алёна улыбнулась. С загадочным прищуром, который придавал ей большего шарма. — Все старшие классы я не могла отбиться от ухажёров, — без утайки. За Сашей бегали десятки парней: романтичных, авантюрных, галантных. Они задаривали её подарками, оставляли пожелания хорошего дня с сердечками, приглашали на прогулки. Мужского внимания ей и добиваться не приходилось, всё приходило само за счёт влиятельного семейного положения. — Всерьёз я никого не воспринимала, — несмотря на настойчивость и красноречивый лепет, она сомневалась, что кто-то был влюблён в неё, а не в созданный ими же образ. Понимал, принял, увидел её, настоящую, несовершенную. Такую, какой даже она боялась увидеть себя. Поток философствования был прерван очередным вопросом. Очень внезапным и непонятным. — А что если, — Алёна неуверенно жевала губу, — допустим, твой любимый человек не сможет жить там, где хочешь ты? — Не сможет? — Саша изогнула бровь. Она точно не знала, что до неё стараются донести, но суть ей не нравилась. Был подвох. — Конкретизируй. — Вообразим, будто ты встретила того самого, с кем захочешь провести всю жизнь. Только вот проблема в том, что он находится далековато. Смогла ли бы ты переехать к нему? — со скрытым подтекстом спрашивает Алёна, уже находящая в сидячей позе. — Переезд куда? В другой район? — Нет. — В другой город? — отрицательное качание головой. — В другую страну? — молчание. — На Марс что ли? — совсем недоумевает Саша, распахнув глаза. — В деревню, к примеру. — Что за пример такой, — недовольно фыркает девушка. — По мне разве не видно, что я не вписываюсь в сельский быт? — всё на лицо. — Почему ты так думаешь? Да причин миллион! Может и больше, чем звёзд на небе. Как говорил мужчина с фермы, Саша не подходит для подобной жизни. Ей это чуждо. А всё, что незнакомо – пугает и злит. — Я не умею готовить, следить за хозяйством, убираться, — перечисляет Саша на пальцах. Похоже десяти не хватит. — Ты бы видела как я корову подоила, смех и только. До сих пор стыдно, — особенно после одного насмешливого комментария. — Всему можно научиться. Нужно просто попробовать. — А как же моя семья? — Тебе не запретят с ними видеться. Это же не клетка, — на каждое «но» Алёна наносит ответные удары, будто сделав первый рывок можно сделать непосильное. Всё ей кажется преодолимым и не затруднительным, что в корне не так. Упрощенное мышление. Преграда на то и преграда, что не все могут через неё пройти, оставшись в выигрыше. — Ты плохо их знаешь. Они будут против, — любой был бы против. Кто готов по доброй воле дать согласие на то, чтобы их ребёнок ради любви, может временной, может поддельной, ушёл из дома в неизвестные края? Лучше держать рядом, смотреть за успехами и гордиться, если оправдываются ожидания. — Против счастья их дочери? — хмыкает Алёна, расправив плечи. — Счастья их дочери заключается в том, чтобы она отучилась и устроилась на престижную работу, — это конечно в идеале. Так было бы правильнее для всех. — Это их желание, но выбор-то твой собственный. Или ты позволишь им отобрать свою свободу? Саша погрузилась в раздумья. Она всегда хотела доказать что-то важное родителям. Сказать им, что умеет. Показать на деле, что сможет. Не подвести их и не стать свидетелем самого страшного — разочарования в глазах людей, которые её вырастили и воспитали. Не быть обузой. Думая об этом сейчас, она осознаёт в полной мере, что попытка остаться хорошей девочкой только навредила ей, загнав в состояние запертости и потерянного «я». Кто Саша? Послушный и умный ребёнок, гордость своей семьи, сердцеедка школы или человек, который не знает чего хочет? — Не будь категорична и строга. Иногда стоит расслабиться и ни о чём не задумываться. Всё может закрутиться так, как ты и не могла предположить, — Алёна поднимается с дивана и с кряхтением потягивается, засыпая на ходу. — Я притворюсь, что поняла. — Конюшня-то в силе? — перед уходом конкретизирует ангел, окликая бабушку Саши, чтобы предупредить о том, что уже вечереет и ей пора домой в теплую кроватку. — Само собой. Мне тебя проводить? — для приличия интересуется Саша, терпеливо дожидаясь пока гостья обуется и зашнурует ботинки. — Проводить ты проводишь, но на обратном пути точно потеряешься. Потом ещё искать тебя придется всей семьей. Так что, я дойду сама, — эта безобидная реплика ничуть не расстраивает Сашу, наоборот, ей хотелось бы поскорее лечь в постель и не бродить по затемненной улице, пугаясь агрессивного лая каждой соседской собаки. Хоть прошло всего ничего, можно уверенно сказать, что Алёна прекрасно её знает, как свои пять пальцев. — Удачи, — они обнимаются на прощание и Саша отчаливает в свою маленькую комнатку, зарываясь персиковым одеялом до шеи. Так она и засыпает, выпадая из нежной хватки мира сновидений к девяти часам утра, когда вся трудолюбивая деревня проснулась и уже приступила к кропотливой работе. Курицам семечки подкинули, яйца из курятника забрали, коров подоили, пасут стадо овец, семена овощей посадили, водой полили, всё в своем темпе: оперативно и стабильно. Только Саша в этот кусок бодрости не вливается и надевает огроменные очки, словно крот с аллергией на солнце, жмурится и вяло переставляет ноги в попытке шагнуть. На ней сегодня обтягивающие черные джинсы, кроп-топ и сверху рубашка (та самая с хвойным ароматом). После открывшейся калитки встречает её подруга, от которой энергия бьет ключом, а улыбка так и просится растянуться до ушей. — А ю рэди, май френд? Саша смотрит как баран на новые ворота, тупо и с непониманием. — Ты чего тормозишь? С английским у тебя ноу-ноу что ли? — Алёна и сама не является полиглотом, но на слух элементарную базу освоила. — Я предпочитала пропускать некоторые уроки, — показывает свое равнодушие к знаниям Саша, прикрыв руками кипящую от лучей макушку. Это лето выдалось по-особенному жарким. — Некоторые? — с сомнениями переспрашивает Алёна, вручая негодующей девушке запасную кепку. Ангел-то оказывается предусмотрительным другом. — Ну, все кроме математики и литературы, — Саша смышлёный технарь, она быстро складывает цифры в уме и наизусть знает все важные формулы, но вот к изучению иностранных языков её никогда не тянуло, скукота. Ей родного русского с лихвой хватает, а если захочется в будущем поехать заграницу – возьмёт с собой переводчика, ей по карману. Проболтали они до самого конца маршрута, и самое забавное, что несмотря на то, что Алёна с лошадьми помогает отцу каждый день, когда пришлось подниматься через наклон, с одинаковой усталостью пыхтели они обе. Ну и чёрт с ним! На кой им спорт и выматывающие упражнения, если они выиграли генетическую лотерею и выглядят хорошо в любых условиях? Красота есть, ум вроде бы тоже, а то, что они успевают сделать восемь остановок для передышки – маловажно. — А где твой отец? — Саша щёлкает перед носом подруги, привлекая её отвлеченное внимание к своей персоне. — Кого ты там выискиваешь? — Алёна отрывается от обзора, в мыслях о чем-то явно переживая. — Отца нет, потому что сегодня у него выходной. Мы будем единственными посетителями, — осведомляет девушка, впуская растерянную Сашу в просторную конюшню, к жеребцам и кобылам, которых держат в индивидуальных секциях. Их кормят 5 раз в день — утром овес, в обед — плющеный овес, на ужин — каша с плющеным овсом, и три раза в день сено. Для удобств есть даже автопоилки. — Ух ты, сколько у вас их? — Саша пробегается глазами по всему помещению и насчитывает двадцать крупных лошадей разных пород. За таким количеством ухаживать – это безумная ответственность, не каждый осмелится взяться за настолько хлопотливое дело. — Выбирай кого душа пожелает, а я пока побуду снаружи, — Алёна осторожно улизнув из конюшни, высматривает вдали кое-кого значимого и зацепившись за знакомую фигуру, неспешно приближавшуюся, победно улыбается. Всё идёт по плану. Саша задумчиво мычит и обводит взглядом всех лошадей, прикидывая самый безопасный вариант: чистокровный конь с гнедой мастью, то есть сочетание коричневого окраса корпуса и черной гривы. Стандарт. — Привет, красавец, — Саша ласково его гладит, двигается медленно, чтобы не напугать, разговаривает с мягким тембром голоса, что-то радостно напевает. Лошади не могут общаться нашим способом, но хорошо чувствуют эмоции человека, понимают любые намёки напряжения в голосовых сообщениях, для них языкового барьера не существует. Поэтому, Саша старается в первую очередь успокоить себя (всё-таки это первый опыт) и уже хочет проверить куда запропастилась Алёна, как её за волосы зубами хватают, а она дернуться не может, стоит с немым ужасом на лице. Она конечно догадывалась, что бабушкин шампунь пахнет очень вкусно, не настолько же. Это будто абсурдная сцена из фильма «тупой и ещё тупее», но во всех главных ролях – Саша. Киноиндустрия насмехается и пророчит ей сниматься в комедийном жанре. Вот зачем она вышла из дома? Только и нашла приключений на задницу. Браво, Саша! И где шляется Алёна, когда она так нужна? Пошлите уже кого-то на помощь, тут драгоценные локоны жуются! — Оу, да ты любимица животных, как я погляжу, — усмехается выскочившая из ниоткуда Аня с уздечкой, смеясь одними лишь сузившимися глазами. Наверное вселенной надо было трактовать свое желание в более точной форме. Потому что Саша просила вызвать ей ангела-хранителя, а не сатану. — Позови Алёну. — Потом, — Аня игнорирует просьбу и подходит сзади, дает свободу чужим волосам и заодно располагает в открывшемся рту лошади железную трензель. — Обычно самых спокойных ставят в открытые стоила, а враждебных и буйных ограждают прутьями, — она одной рукой натягивает повод, второй поочередно заправляет за уши лошади затылочный ремень. Аня фиксирует уздечку и правильное расположение ремней, разминает свою шею и оборачивается к наблюдательнице. — Тебе попался слишком любопытный, — она улыбается, ободрительно похлопывая Сашу по плечу. — Всегда прикрывай тыл. Иначе тебя однажды сожрет если не скакун, то Вендиго точно, — и снова эта самонадеянная усмешка! Саша всего лишь один раз (может и не один) проявила страх, а в неё этими шуточками продолжают кидаться до сих пор. Не человек, а дьявол. И по несправедливости, так же дьявольски красивый. — Я признаю, что не всегда могу быть смелой, — Саша выпрямляется, взгляд становится внимательнее, храбрее. Появляется порыв освободиться от хамских отзывов в её адрес и поставить долгожданную точку в их перепалках. — Разве я должна притворяться, что справляюсь и быть тверже скалы, просто чтобы не показаться уязвимой? Как это мастерски делаешь – ты, — её голос громкий, готовый бросить вызов и вступить в словесный поединок. Осточертело выслушивать то какая она истеричная, какая дурочка и неумеха от фермерши, которая ничуть не лучше. — Не неси дребедень, — Аня почувствовав изменения в обстановке, скалит зубы. — Ты меня не знаешь. — Ты меня тоже, а осудить, как ни странно, успела, — Саша сжимает ладони. — Буквально в первый день. Может я и не смогу как ты по одному впечатлению повесить на кого-то ярлык, но в одном я уверена. За твоей ухмылкой и напускным хладнокровием стоит трусость. Твои раны не зажили, время идёт, а ты всё не можешь отойти от случившегося, — слова льются из уст длиной рекой, Саша не запинается и не останавливается даже при встречи с потяжелевшим выражением лица напротив. Дышать было нечем, но она продолжала говорить то, что папками хранилось в мыслях. — Как подстреленный зверёк, боишься, что новый человек снова сделает тебе плохо и поэтому прячешься, закрывшись ото всех. Многим после разрыва с их самой большой любовью больно, очень больно, но они пытаются пережить это, забыть, обрести счастья с кем-то другим. А ты? — воспылал огонёк в изумрудных глазах. Напротив наблюдалась та же картина. — Так и хочешь собирать осколки разбитого сердце, нападая на каждого, кто подойдет? Отталкивая всех, кто желает добра? Аня сжала кулаки с содранные в кровь костяшками, промолчав длительную сокрушающую паузу. В её исполнении всё ощущалось затишьем перед неминуемой бурей. — Ты что ли, чёрт подери, — она выругалась, зашипев как пустынная змея, — мудрец, заглядывающий в души людей? — веяло опасностью, чему Саша не придала значения, махнув рукой. — Нет, — она глубоко вздохнула, глядела с некоторой жалостью. — Я просто хочу посоветовать тебе научиться отпускать и двигаться дальше. Камила не заслуживает того, чтобы по ней убивались годами. Саша не знала её, но ей так подсказывало нутро. Где-то внутри Аня тоже это прекрасно осознавала, поэтому и обошлась без комментариев, плотно прижавшись к деревянной стене и затерявшись в личных умозаключениях. Её трясло, незаметно, но всё же. — Да пошла ты. Грубо. Саша подумала немного и кивнула, признав, что могла зайти чересчур далеко, перегнуть. Не стоит каждого сталкивать с правдой и ненужным мнением об их действиях, если они сами этого не хотят. — Сашуль, прости, что заставила ждать. Надо было поискать шлемы, — невинно извиняется Алёна, пришедшая очень поздно, очень. Их идеальная дружба дает треск, потому что Саша впервые хочет придушить Алёну за такое кидалово, но она считает до десяти и спокойно выдыхает, никого не тронув. — Ты не сказала мне, что Аня тоже будет. — Ничё, что я тут стою? — специально кашляет сатана, которого бойкотируют и решаются временно убрать в сторонку, чтобы не мешался. — Её семья главные поставщики сена для нас. Наши отцы годами сотрудничают друг с другом. Поэтому, Аня в праве присоединиться к нам в любое время, — какие-то слабенькие аргументы, но весомых поводов, чтобы быть против чужого присутствия не находится. Вот в чем превосходство социальных сетей. Переписку, фотку, нежелательного подписчика – всё можно удалить по желанию, а от живого человека хрен отделаешься. Присосется как комар и будет выпивать по три литра крови в день. — Прекрасно, — цокает языком Саша, надевая принесенное снаряжение. Шлем ей поправляет Алёна, стараясь развеселить и запустить в потухшую душу огонёк. Если обобщать, то её попытки заканчиваются успехом, потому что выйдя на свежий воздух, Саша обветривает голову и высвобождается от неприятных мыслей. — Ань, поможешь ей залезть? — Алёна притаскивает выбранного коня, удерживая за поводья, и пропустив мимо ушей недовольное бурчание Саши, подзывает к себе Аню (ну зачем?). — Вставь ногу в стремя, — ой, какие мы властные командиры. — Слушаюсь и повинуюсь, сэр. — Это обращение в мужском роде, — поправляет девушка. — Умница. Садись, пять, — лицо Саши озаряет ехидная ухмылка, пока она не заливается алой краской, когда чувствует на своей талии руки (те самые, сильные на ощупь), которые приподнимают её, позволяя перекинуть ногу на левую сторону и мягко сесть на седло. Аня крепкий орешек. На неё всегда можно положиться. И это подкупает. Совсем на чуточку. — Ух ты, а мне нравится! — присвистывает Саша, ощущая легкий ветерок, кусающий щеки, и очаровывается открывшимся видом на поляну. Всё это единение с природой очень даже романтичный процесс. Зарождаются ассоциации, когда ещё не было автомобилей, и люди передвигались на лошадях с красиво развевающимися гривами, умными глазами и изящными шагами. Есть в этом утонченные элементы «голубой крови». — Ты там не подвернись, когда спускаться будешь. Хотя зная тебя, без происшествий не обойдется, — издалека подает насмешливый голос Аня, в которую скоро прилетит тяжелый шлем. Саша абстрагируется от лишнего шума и концентрируется на езде, наслаждаясь ею недолго, всего десять минут, чтобы не истощать животное. Подсобить спуститься подбегает на этот раз Алёна, и когда наездница касается ногами твердой почвы, улыбается с душевным ликованием. Хорошее времяпровождение. Таких волнительных ощущений в городе не отыщешь, здесь особенная атмосфера, не поддающаяся сухим описаниям. Саша снимает шлем, массирует себе затекшую шею и глядит куда-то в небо, раздумывая о своем. Она не сразу реагирует на гортанный крик Алёны и открыв испуганные глаза, не улавливает секундный момент, когда её от забуянившего жеребца телом преграждает Аня, отталкивая подальше. Пока Алёна пыталась утихомирить и успокоить, копытом проезжаются по скуле сатаны, заставляя Сашу задержать дыхание и захотеть подорваться с места на негнущихся ногах. — Ты в порядке..? — с надтреснутым шепотом спрашивает Саша, напрочь окаменев, когда видит кровоточащий нос Ани. — Извините, девочки! Аптечка в сарае, — Алёна отправляет обеих на небольшую постройку рядом с конюшней, где на полках хранятся инструменты, ржавые подковы и запасные сёдла. — Я сейчас приду! — предупреждает она, закрыв за собой и бесшумно достав ключик из кармана. — Я попрошу салфетки, — потерянная и глубоко потрясённая произошедшим Саша, с дрожащими руками тянется к деревянной двери, чтобы позвать Алёну, но выйти не получается. Она толкает плечом, хлопает, стучит – всё без толку, дверь не поддается и они с Аней оказываются запертыми в этом чёртовом сарае. Что за день такой? Сумасшедший… — Поздравляю, ты в ловушке, — Аня небрежно вытирает кровь рукавом, шмыгнув пару раз покрасневшим носом. — Ручку наверное заклинило, скоро вернется Алёна и выпустит нас, — саму себя подбадривает Саша и подойдя к столу, открывает аптечку, достав оттуда бинт. Она откусывает нужную длину зубами, и складывает пополам, в квадратик. — Подними голову, — наклонившись к Ане, девушка вытирает оставшиеся засыхающие капельки крови, прощупав ушибленную скулу на перелом. Скорее всего у Ани высокий болевой порог, потому что она молчит, терпит и не шикает, будто и вовсе ничего не чувствует. — Практикуешь оказание первой помощи? — Аня не ухмыляется и не смеется как обычно, лишь безмятежно улыбается, смотря со скромным «спасибо». — Это же ты из-за меня получила… Прости, — Саша не набирается смелости столкнуться взглядами, разглядывая недавно отбеленные бабушкой кроссовки (эй, когда они успели почернеть?!) и неуверенно жует губу. Аня помогла и защитила её, снова. Первый раз – после подвернутой ноги, она таскала на руках до самого дома и не попросила чего-то взамен, скрыла усталость, ещё и за мазью сбегала. Второй раз – в лесу. Согрела, утешила, с утра копошилась и ловила рыбу, заботилась, подлечила травами и тихо шептала о том, что никакой лесной дух в этот домик не проберется, пока она рядом. Теперь вот, третий раз – прикрыла от удара собой, будто действовала на рефлексах и понимала, что Саша хрупкий человек, чуть что и сломается. Да, Аня сделала очень много для неё… с чистыми намерениями, абсолютно безвозмездно, просто так. Или всё же есть кое-что другое? — Давно же мы не виделись, — находясь в опасной близости одними губами шепчет Аня с красивым блеском в глазах, вынуждая Сашу сглотнуть и молить сердце не выпрыгивать из груди. — Ты хорошо выглядишь в моей рубашке, — вот оно, могущество королевы адского царства – Саша и вздохнуть не может, краснеет до кончиков ушей, нервничает и надумывает себе, что её барабанные перепонки лопаются от громких сердечных стуков и скачущего пульса. Боже… раз, два, три, вздох. Невыносимо… четыре, пять, шесть, выдох. И так по кругу, пока наконец Саша не приходит в себя, отстраняясь от чужого притяжения. Очень сильного. — Я так больше не могу, — всё, устала. — Что случилось? — впервые искреннее волнение Ани чувствуется, его словно можно подхватить и потрогать, что ещё больше запутывает. — Ты ненавидишь меня или хочешь быть в нормальных отношениях? Определись уже, потому что я с ума схожу от твоих противоречий! — Саша не замечает, что переходит на повышенный тон. — Сначала ты пытаешься унизить меня и прогоняешь из дома, а потом обнимаешь по ночам и миленько ухаживаешь за мной. Что с тобой не так? — бушующее раздражение постепенно сменяется обидой, комом застревая в гортани. — Как ты там говорила: «родилась с золотой соской во рту и не можешь слюни свои подтереть». Да, я такая! Но это не значит, что можно играться с моими чувствами, — Саша не сдерживается, задыхается, всхлипывает и рыдает, надрывисто глотая воздух. Её уже достали эти тупые каникулы и неоднозначные сигналы Ани. Не умеет Саша собирать идиотский кубик рубик, да и вряд ли научится когда-нибудь. Она просто не может сделать это: понять Анну, её защиту и упреки. — Прости, слышишь меня? Прости, Саша, — Аня осторожно берёт её лицо в свои руки, заставляя посмотреть в сожалеющие глаза. — Я не знала, что это тебя так сильно заденет. И я правда не питаю ненависть к тебе. Ты замечательная, добрая и отзывчивая, это я грубая балда, у которой хромают навыки коммуникации, — честно говорит Аня, скользя ладонями к подбородку заплаканной девушки. — Прости меня за всё, пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты плакала, — даже голос дрогнул, вот чудеса. — Если я тебя прощу, ты перестанешь издеваться надо мной? — Перестану. — А здороваться у всех на виду? — Буду. — Не будешь называть помидоркой? — Да-да. — Обнимать..? — Саша удивляет саму себя, видимо всплеск эмоций. — Если понадобится, — после минутного ступора соглашается Аня. — Ты меня здорово отчитала ранее. Заслуженно, признаюсь. Мне пора перестать мучиться и начать всё заново. Поэтому, — она с обаятельной улыбкой протягивает мизинец, — мир? — Мир, — Саша отвечает тем же, с облегчением зарыв топор бессмысленной войны между ними. Теперь всё будет по-другому, как должно было быть изначально. Никаких ссор, бегств, недосказанностей. Впереди их ждёт постепенно крепчающая дружба и фотоальбом из совместных ярких воспоминаний. Алёна обнаруживает их стоящими напротив друг друга со смущенными улыбками, и хвалит себя за удачный выстрел купидона, наконец выпуская девушек на свободу. Саша прощается с подругами и радостной походкой идёт к бабушке со светлой мыслью, что теперь всё будет по-другому, не догадываясь, что завтра её разбудят новостью: «сбежавшая невеста вернулась».