История одной деревушки

🌼🌼🌼

Саша о многом в своей жизни жалеет. Часто она делала выбор в пользу того, что не приносило ей удовольствие, но казалось «правильным» и «совершенным» для её родителей. До приезда в эту деревню, у неё в планах был популярный, расписанный кем-то до мельчайших подробностей, сценарий. Устроить карьеру, найти заботливого мужчину, который одновременно и друг, и отец, чтобы вместе стать примерными семьянинами и заполнить базовую ячейку общества. Как твердит социальный институт семьи: свадьба, дети, передача традиционных ценностей, старость, всё по списку. А потом… Потом случилась Аня. Теперь Саша понимала, что Алёна подразумевала, когда дала лучшей подруге кличку «ёжик». С первого знакомства было ощущение, что у Ани по всему телу заострены три тысячи иголок, к ней невозможно было прикоснуться, приблизиться и подступиться без страха, что тебя могут ранить. Её глумления, издевательства, колкости – всё это своеобразный защитный механизм. Но когда она показывает зелёный свет и доверяется тебе, ты выясняешь, что под колючками скрывается самый нежный и мягкий человек, в котором может быть столько любви, что ты в ней будешь плавать и утопать. Да, Аня сложный человек, иногда и вовсе невыносимый. Однако, если потерпеть, проявить больше напора и стойкости, она сделает маленькие шаги навстречу, будет относиться бережно, называть восьмым чудом света, дарить чувство того, что ты особенная. Потрясающее вознаграждение за достигнутую цель. А как она чёртовски хорошо целуется, господи! Настойчиво, чувственно, умело, со сладостным привкусом. Скрепляет пальцы на затылке и притягивает к себе максимально близко, чтобы сужался кислород в легких и по коже пробегались электрические заряды. Саша с полыхающими щеками вспоминает как пульсировали её опухшие губы после продолжительных поцелуев из-за того, что она всё не могла насытиться Аней, не отпускала и вжималась посильнее. Хотела отстраниться, чтобы отдышаться, но через секунду её снова присваивали себе всю, без остатка. Замкнутый круг. Тем вечером заснуть не удалось, гормоны в крови кипели, бабочки в животе врезались друг в друга, вся эта воздушность и мечтательность – конфет-букетный период. Но на утро она каким-то чудом не ощущала усталость, нежилась в постели, улыбалась от вчерашних кадров в памяти, обнимала подушку, представляя, что на её месте лежала Аня. Любая мысль о ней вызывала бурю эмоций с ярким окрасом и необузданное желание побежать до покалывания в боку, отрастив крылья, взлететь к ней, чтобы просто увидеть. Тянуло ли? Безумно. Как будто южный и северный полюс магнита. Поэтому, Саша не взглянув на завтрак, приготовленный бабушкой, выбегает на улицу в тапочках, успев только умыться и руками кое-как уложить потрепанные волосы. Она порхает, вместо ходьбы, а каждый твердый шаг становится прыжком. Ей нужно будет рассказать родителям о том, что произошло, поговорить с семьей Ани, которая уже приняла её в свои ряды добродушно, а потом ещё Алёне секретные подробности донести и самой осмыслить всё хорошенько. Столько всего! Но это позже, а сейчас единственное, что она хочет до какого-то маниакального желания – это встретиться со своим любимым сатаной. Аня с руками в карманах стоит снаружи ворот дома, голова опущена, глубоко раздумывает о чем-то и выглядит как всегда: загадочной и недостижимой. Саша под шумок крадется к ней, наваливаясь на спину, крепко обнимает сзади и зарывается лицом в плечо. Ластится, мурлычет куда-то в шею и млеет от долгожданной близости. Она пытается контролировать растягивающуюся улыбку, чувствует себя заколдованной, облитой теплым кленовым сиропом, из-за которого прилипает к одежде Ани — всё от счастья. Но сатана не шевелится, стоит истуканом, даже не поворачивается. Oна всегда была суровой и бездейственной, Саша к этому привыкла и не насторожилась. Она ведь втрескалась по самое не могу, гуляет в своем розовом мире, в ней говорят только эмоции, а над Аней властвует разум. — Доброе утро, я соскучилась, — ласково протягивает Саша, планируя выпросить утренний поцелуй. Аня несколько минут сжимает её пальцы и убирает со своей талии, странно отмалчиваясь. Не доброе что ли? Или не скучала? — Перестань, — с безразличием оповещает, избегая зрительного контакта. Саша ловит первый тревожный звоночек. Но когда к ней разворачиваются, всё равно растекается в улыбке, сканируя заспанное личико своего очаровательного ёжика. Как же хочется наброситься и потрогать, чтобы убедиться в реальности. Но Аня не улыбается и уворачивается от поцелуя в щёку. Саша замирает, почти не дышит, а от былой улыбки и след простыл. Она ещё раз пристально рассматривает Аню, теперь замечая её строгое, холодное выражение и отрешенный взгляд. Снова иголки? — Нам нужно поговорить. Саша пошатывается, её начинает пробивать дрожь, в горле засыхает. Может это всё просто сон? Иллюзия сознания? Не может же Аня, её замечательная Аня так хладнокровно оттолкнуть её после того, что сделала вчера… — Ты хочешь мне что-то сказать? — ноги плохо держат, голова трещит, а к ладоням подкрадывается тремор. Почему Аня не упоминает «их» и всё, что было между ними? Как же признание на закате? А поцелуй? Это было взаправду, они были! — Видела цветочную поляну? — неестественным для неё нервным тоном спрашивает Аня. — Нет, но причём тут это? — Я покажу, — она берёт ничего не соображающую и встревоженную Сашу за руку, спонтанно волоча за собой. — Там и обсудим то, что случилось вчера. — Ты меня пугаешь. У нас всё хорошо? — сквозь смешанные чувства, от удивления до паники, проговаривает напряженная девушка. Аня не реагирует, бросив короткое и неоднозначное: — Давай не будем задерживаться. Я объяснюсь позже. **** Яркое солнечное свечение озаряет поляну, покрытую свежими, только распустившим лепестки цветами и устланную ковром влажной, луговой травы. На деревьях совсем молодой, светло-зелёный лист. В ветвях радостно и задорно щебечут птицы, кружась вокруг уютных гнёзд. Где-то рядом течёт теплая, шумная речка. Саша плюхается на мягкую почву, выпрямляя ноющие от долгой ходьбы ноги и опираясь на вытянутые ладони. Краем глаза она наблюдает за вдумчивой Аней, которая время от времени прикусывает нижнюю губу от волнения и шороха таинственных, никому не ясных мыслей. — О чём думаешь? — Саша поворачивает к ней голову и переносит фокус внимания на себя, щёлкнув пальцами перед её носом. — Небо красивое. Саша поднимает заинтересованный взгляд наверх, проследив за медленно утекающим воздушным облачком, напоминающим сладкий зефир. Она мечтательно вздыхает. — И ты тоже, — отвлекает её Аня, заправив за ухо девушки вырванную ромашку. Саша покрывается румянцем, смущенно улыбнувшись и покрутив кончиками пальцем короткий стебель цветка, щекочущего нос запахом медовой пыльцы. — Прости меня, — через пару минут спокойной и романтичной тишины выдавливает Аня пониженным голосом, резко сменившись в лице. — За что? — Саша теряется, просит объяснений, хотя бы табличку с подсказкой, но нет. Ничего нет. — Было неправильно целовать тебя. Этого не должно было случиться, — она не осмеливается посмотреть в краснеющие и наполняющиеся влажностью глаза Саши, темнеющие от обиды и сливающиеся с лесной поляной. — Ах, — она горько усмехается, — я кажется поняла. Ты жалеешь, — а в мыслях крутится хрупкое: пожалуйста, скажи, что это не так. — Я поступила опрометчиво, — Аня морщится. — Прости. Не везёт Саше на любовном фронте. Она доверилась, свое хрупкое, бьющееся сердце положила в родные руки, а его взяли и растоптали испачканной подошвой. Да, жаль девочку. — Я такая дура, Ань. Надумала себе, что тот поцелуй что-то значил. Что между нами может быть, хах? — голос трескается, она отступает назад, но Аня хватает её за локоть, чтобы было удобнее вести диалог. — Я инфантильная, глупая, импульсивная, ничего не умею и всё из рук валится. Я же не твой уровень, — Саша сбрасывает её ладонь. От этих прикосновений больше не загорается пламя. Тошнит. От себя и своей жалкости тоже. — Нет, не говори так, — Аня опять тянется, опять выдергивают руку. Саша не позволяет подойти к себе. Не после этого мерзкого «поступила опрометчиво». — Ты хороший человек. Потрясающий и самый прекрасный на всём свете. — Тогда почему ты меня не хочешь? — ну, почему, почему, почему… Саша всегда старается выглядеть неотразимо, берётся за непосильную работу, доказывает всем, что умеет любить и чувствовать. — Я тебе противна..? — платочка или салфеток нет, поэтому слёзы катятся кристальной дорожкой к губам, оставляя соленое послевкусие во рту. Аню передергивает. Наиболее отвратительное, что она могла совершить в своей жизни – это заставить невинную Сашу плакать и думать, что с ней что-то не то. Проблема не в ней. Проблема не она. — Не мели чушь. Ты очень дорога мне, — Аня пробует ещё раз и крепко вцепляется в её трясущиеся плечи, поворачивая к себе. — Рядом с тобой я смущаюсь, улыбаюсь, смеюсь. И всё по-настоящему. Ты пахнешь шоколадом. Мило щуришься. Обнимаешь меня, вжимаешься личиком в мое плечо, слушаешь с большими, оленьими глазками. Как тебя не захотеть? Как тобой не очароваться? Саша рыдает пуще прежнего, уже захлебываясь и громко шмыгая носом. Откровения Ани не успокоили, только усугубили положение. — Если ты не хотела быть со мной, зачем поцеловала? Вновь играешься? — из-под слипшихся ресниц Саша сталкивается с карамельными глазами, смотрящими на неё виновато. Нет, на сегодня достаточно извинений. — Нет, боже. Какие игры? — Аня хмурит брови, отпуская уязвленную девушку. — Саша, пойми, мы не можем встречаться. Ты уедешь в город, вернешься к обычной жизни и обязательно найдёшь достойного спутника. Отношения со мной тебе не нужны, поверь. Саша юная, глуповатая, у неё всё будущее впереди, но она была готова пойти на жертвы и посвятить себя Ане. С ней можно было ничего не бояться, тех же пауков и духов, это был человек, с которым ей хотелось быть слабой, защищенной. С которым просто хотелось быть. Вместе. Она влюблена в Аню. Самыми чистыми и непорочными чувствами. Но Саша не может вынудить её ответить взаимностью. Это просто невозможно. Аня не хочет быть с ней, с такой хорошей и очень красивой. — Откуда ты знаешь, что мне нужно?! — Саша переходит на крик, чуть ли не срывая голосовые связки. — Я хочу остаться здесь с тобой! — Твой дом в городе, не со мной. — Мой дом? — она съеживается, пропустив грустный смешок. — Это тот, где меня не ждут и не ценят? За всё лето от якобы друзей ни сообщения. Мама занята и не отвечает на звонки, отец не уступает, каждый месяц уезжает в командировку, оставляя без связи. Дом – это место, куда ты хочешь возвращаться вне зависимости от того где находишься. Потому что только там тебе спокойно и уютно. Мой дом не в одиноком городе, мой дом – ты. Твоя семья, твоя сестра, твоя злая собака. Все вы, — на одном выдохе тараторит Саша, цепляясь за остатки разрушенного мира фантазий, где у них есть что-то общее и всё в отношениях хорошо, радужно и наполнено чистой, взаимной любовью. — Прошу, не отталкивай меня. — Если ты выберешь меня, значит никуда больше не уйдёшь. Будешь проводить со мной все дни, будние и выходные. Жить с моими родными. Сопровождать до фермы и встречать к вечеру. Быть рядом. До самого конца. Ты не выдержишь! — Откуда тебе знать-то?! — Саша подпрыгивает с места, яростно размахивая и наворачивая маленькие круги. — Ты у себя шар предсказаний держишь? В будущее заглядываешь?! А вдруг это то, что я искала? — повседневная рутина и счастливая, размеренная семейная жизнь, где она бегает босиком по скошенной траве и сыплет овес в кормушку лошадей, следя за упорной работой предначертанного лишь ей одной человека. Крепкие объятья, нежные поцелуи в шею, походы в лес, мелкие разборки и локальные шуточки – не это ли то, что скрасило её жизнь новыми оттенками? — Людям свойственно остывать к любимым. Сегодня я для тебя всё, а завтра стану главной ошибкой. Ты, возможно, разлюбишь меня, захочешь расстаться, а я… — Аня устало вздыхает, ощутив кислый запах ягодных кустов. — Не могу так. Мне нужна гарантия, что меня не покинут и не бросят возле разбитого корыта. Даже если мы устанем друг от друга. Построить отношения со мной – это клетка, как ты не понимаешь? — пытается она достучаться, сохраняя самообладание. — Нет, нет, хватит. Ты специально так говоришь, я знаю, — не верит Саша, отрицательно махая головой. — В большом городе столько возможностей! Все двери открыты перед тобой! Можно учиться, реализоваться как профессионал, развиваться в успешней среде, изведать каждый уголок мира, — Аня неспешно встаёт, равняясь с заплаканной девушкой с эмоциональными скачками в настроении. — А что в деревне? Ферма и скот. Однотипность. Сплетни. Болячки. Это не твой удел. Пойми, я желаю только хорошего. Сашу не успокаивает эта мягкость голоса. — Я полюбила эту деревню. Всей душой. Она стала для меня роднее, чем место моего рождения. И ты не сможешь переубедить меня в этом. — Мы не созданы, чтобы быть вместе, — Аня опускает руки. Сдалась, смирилась, готова отпустить. — У нас разные дороги. Прости. — Дай нам шанс, — Саша делает шаг вперёд, проведя кончиками пальцев по холодной щеке. — Разве ты не хочешь хотя бы раз попробовать? — Иногда нужно слушаться голоса разума и трезво оценивать ситуацию. Это верное решение для нас обеих, — Аня не даёт возможности вставить слово против, уходя, не оборачиваясь и не замечая как вместе со слезами, на землю падает нежная, прелестная ромашка. **** В дом залетает Саша со всхлипами, но от объятий бабушки отказывается, не желая соприкасаться с кем-то в таком разбитом состоянии. Ей хочется побыть одной. Закрыться в комнате и валяться в кровати, задыхаться и рыдать в подушку, пытаясь понять за какой грех в прошлой жизни она заслужила всё это. Через час тихого скулежа из окна пробралась кошка, завернувшись рядом калачиком. Саша гладила её по рыжей шерстке, игралась и целовала в мордочку, чтобы отвлечься от ноющего сердца. Не помогало. Поэтому она вытащила телефон из кармана и осознав, что не справится с этим одна, набрала номер единственного человека, который сможет её исцелить на какое-то время. Алёна подоспела с двумя банками клубничного мороженого, своего рода обезболивающее и панацея от растормошенной души. Саша ела с большой ложки, пять минут наслаждалась вкусом и охлаждалась, но вспомнив, что Аня в то их знакомство угостила её клубникой, а затем осторожно понесла домой, грустно завыла в голос. Алёна промахнулась с покупкой. Нужно было шоколадное. Ангел вздохнул, присел по правый бок и положил голову Саши себе на плечо, убаюкивал добрым шепотом, обнимал, слушал все жалобы и вопросы «это было ошибкой?», «за что?», «не любит?», оставлял их без ответа. Таким образом Алёну не отпускали долго, пока вдоволь выплакав собравшееся внутри, не начали засыпать с опухшими глазами. Сашу уложили, укрыли тем же персиковым одеялом, чмокнули в лоб и тихо отошли к бабушке. Она от волнения ногти сгрызла, но на том, чтобы ей рассказали всю историю, не настаивала и когда Алёна попросила не тревожить измотанную внучку, пока она сама не выйдет из комнаты, бабушка кивнула. Саше нужно отдохнуть, выспаться и найти силы, чтобы пережить эти адские каникулы и больше никогда не пересекаться с ненавистным ей сатаной. Ещё немного и всё вернется на круги своя.