И по хлебным крошкам мы придем домой

Когда Грег продрал глаза во второй раз, халата не обнаружилось тоже. Дверь в кабинет была заперта, но в другую спальню — открыта. Майкрофт спал поверх одеяла, по диагонали, голой попой вверх. Простыня, которой он, видимо, пытался прикрыться, комом лежала на полу. Грег сел рядом и осторожно провел рукой по его спине. — Доброе утро, спящая красавица, — сказал он. Майкрофт захныкал, словно маленький ребенок. — Который час? — пробормотал он. Грег наклонился и поцеловал его в ягодицу. — Половина второго. Сколько ты спал? — Достаточно, чтобы нормально функционировать, — заверил Майкрофт. Грег надеялся увидеть сову, но сову ему не показали. Майкрофт сполз с кровати, недовольно взирая на окружающий мир, и пошел в ванную. Грег расправил простыню и развалился на постели, едва прикрыв все самое драгоценное. — Зависит от того, что ты понимаешь под функционированием, — сказал он, когда Майкрофт вошел. — Для работы мне необходим кофе. Грег наблюдал, как Майкрофт ложится напротив него. Капли воды блестели на его белом животе с ниточкой аппендицитного шрама. — Как ты не загораешь, если столько времени проводишь в Азии? — Я сгораю, — нехотя сказал тот. Грег протянул руку к животу Майкрофта и погладил его. Потом наклонился и слизнул каплю. Накрыл ртом головку, получив судорожное: «А-а-а-ах!» Погладил Майкрофта по гладкому бедру, усеянному веснушками. — Как твоя?.. — Если ты имеешь в виду, болит ли, то нет. Но есть ощущение, что что-то не так, как раньше. В ближайшее время я бы не хотел это повторять. — Ты жалеешь? — Нет. Но повторять не хочу. Раньше, чем через три недели, мы не увидимся в любом случае. У Грега упало сердце. Он и не задумывался еще, когда будет следующий раз. — И это будет только суббота. Проведи следующую субботу где-нибудь на выезде. — Я могу снять домик на побережье и провести там выходные. — Ты не собираешься на ярмарку? — удивился Майкрофт. — Ах да, ярмарка, — вспомнил Грег. Он улыбнулся воспоминаниям, как они сталкивались руками. Между ними произошло много всего, но та история до сих пор волновала его. Он прижался к Майкрофту и вовлек его в поцелуй. Несколько минут они лениво ласкали друг друга. Бурная ночь сказывалась — никто из них не возбудился быстро. Если они смогут видеться хотя бы раз в месяц, наверное, этого будет достаточно, подумал Грег. Он отчаянно лукавил, но это было из тех его маленьких привычных сделок с собой, которыми он с Глиннис жил ежедневно. Тут же он вспомнил, что и раз в месяц, вероятно, слишком большое счастье. — Тебя пошлют за границу? — Я постараюсь не уезжать надолго. Но, помимо этого, все не так просто. Я… в более уязвимом положении, чем ты. — И ты потеряешь намного больше? — Если я смогу осуществить то, что задумал сейчас, возможно, мне какое-то время будут прощать многое, — обтекаемо ответил Майкрофт. — Но — и я должен тебе сказать это — ты в опасности только потому, что ты объект моего интереса. Так что тебе нужно подумать, продолжать встречи со мной или нет и сможешь ли ты продолжать их с необходимой долей предосторожности. — Это все понятно, — сказал Грег. Хотя на самом деле до этого момента не задумывался, что его могут схватить, пытать и убить не только потому, что он что-то знает, а потому, что он понравился Майкрофту. — Разумно было бы для тебя завести отношения для прикрытия, но я сомневаюсь, что ты на это пойдешь. — Конечно, не пойду, — фыркнул Грег в живот Майкрофта. Тот погладил его по голове. — Сам-то ты тоже их не заводишь. — Потому что любой человек рядом со мной оказывается в опасности. И поверь, это не преувеличение. — Как же тогда твои родители? — С этим я, к сожалению, сделать ничего не могу, кроме того, что периодически отсылать их куда-нибудь. Поэтому чем меньше людей даже знает о том, что мои полномочия выходят за рамки моей должности… — Тебе не кажется, что для того, чтобы они не знали, надо хотя бы носить другие костюмы? Даже в городе понимают, что ты никакой не мелкий чиновник… — Мой внешний вид абсолютно соответствует моему происхождению, — отрезал Майкрофт. — А да, ты же из чертова дворянства, как я мог забыть. У тебя же и поместье наверняка есть. — Наше поместье сгорело. Голос Майкрофта ничего не выражал, и Грег себя выругал за то, какая он бесчувственная скотина. — И, насколько я помню, в твоих детях тоже дворянская кровь, — заметил Майкрофт. — Угу, «он джентльмен, я дочь джентльмена, мы равны»*, — буркнул Грег. — Ты постоянно на меня злишься, Грегори, — сказал Майкрофт. — Я тебе не нравлюсь? — Не нравишься?! Я тоже поставил на карту все, если ты не заметил, чтобы быть здесь с тобой. — Но хотеть и нравиться не одно и то же. — Нет. Но я бы не стал спать с кем-то просто потому, что я его хочу. — Я надеялся на это, — признался Майкрофт. — То есть ты был готов спать со мной, даже если знал, что я могу просто хотеть? — Разве люди так не делают? Спят потому, что хотят? Ах ну да, конечно, в таком не принято признаваться, это аморально, поэтому люди изобрели социальные ритуалы. — Мне нравятся социальные ритуалы, — хмыкнул Грег, — в твоем исполнении. Он вспомнил, что ни разу не подарил Майкрофту подарок. Но он действительно не знал, что ему можно подарить. Послать пирожные? Это невозможно из-за степени риска. Да это и банально, и мелочь на фоне всего. Дорогие подарки? Да какие угодно. Невозможно угодить на вкус Майкрофта, о котором он пока ничего не знает, и у которого все есть. Что-то сделанное на заказ, например, зажигалку с гравировкой всегда можно отследить. «Что я могу подарить ему, кроме себя?» Грегу стало тепло. Это было правильно, и сейчас, когда он чувствовал, что это правильно, это казалось так просто. И в его теле не должно было ничего остаться от Дэвида. — Хочешь сделать со мной то, что я с тобой вчера? — спросил он. Майкрофт смотрел на него с недоверием такого масштаба, как будто Грег сказал, что только что достал для него с неба луну. Ну, или продвинул законы в защиту геев, на худой конец. — Давай! — Грег повернулся на бок, открывая Майкрофту зад. — Грегори, но ты же не… ты же не готов… не надо это все, — потрясенно забормотал тот. — Ты же хочешь? — Хочу, — признался Майкрофт. — Ты хотел это с самого начала! — озарило Грега. — У меня что, по-твоему, нет желаний? — Ну вот, — ухмыльнулся Грег. — И на твоем месте я бы стал делать это прямо сейчас, пока я не передумал. — У тебя сидячая работа, — заметил Майкрофт. — И что? — Тебе будет хуже, чем мне. — Ну как-то же другие геи выживают. И, говорят, еще удовольствие получают. Ты вон вчера обкончался весь. Майкрофт медлил. Грега начал разбирать смех. — Девушка предлагает тебе ее трахнуть, вся готовая, а ты отказываешься, — сказал он. — Может, мне еще чулки надеть? — У меня есть чулки, — смущенно сказал Майкрофт. — Что же ты сразу не сказал? Ну хочешь, надену? — он обернулся, любуясь румянцем на Майкрофтовом лице. — Ты в них не влезешь. — А давай посмотрим. Ну, он почти влез. Майкрофт давился от смеха. Грег гордо прошелся в порванных чулках со второго этажа на первый и потом по гостиной. — Представляешь, сколько воспоминаний? — спросил он, поглаживая бедра пониже чулочного пояса из атласа и кружев. — Да уж, незабываемых, — сдавленно хрюкнул Майкрофт. Грег опустился на колени на ковер, уткнув лицо в диванные подушки и призывно виляя задом. Долго ждать не пришлось. Майкрофт не ходил вокруг да около — не гладил его по заду, не прижимался, ничего такого: сразу засунул палец внутрь. Может быть, именно поэтому до Грега дошло, как сильно Майкрофт все время хотел этого и как сильно, значит, он сдерживался. Ощущения? Ощущения были потрясающие. Грегу было ужасающе стыдно, он чувствовал себя шлюхой, чувствовал ужас от мысли, что об этом узнает кто-нибудь, от мысли, что кто-нибудь мог бы шпионить и сделать фотографии, теоретически, конечно, но все это только возбуждало его еще больше. Если бы это было возможно без риска, он бы сделал фотографию специально для Майкрофта. А может быть, он и хотел ее сделать потому, что был риск. И вот в его попе уже два пальца, а он представляет себя на фотографиях, в чулках, с разведенными ягодицами. И чтоб крупно — дырка, да, желательно с пальцами в ней, и одновременно его лицо. Он кончил быстрее, чем успел еще придумать что-нибудь настолько же мазохистское. Майкрофт казался ошеломленным. Он явно не ожидал такого. Грег почувствовал вину, что не дал ему войти в себя и оставил неудовлетворенным. — Повернись, — шепнул он. — Грегори? — Хочу расцеловать твою попку. Майкрофт сделался совсем красным, но повернулся, спрятав лицо в диване, совсем как раньше Грег. Грег подполз к его заднице, расстраиваясь, что ковер закончился и приходится стоять коленями на паркете, и, разведя ягодицы Майкрофта, действительно поцеловал сначала одну, потом другую, а потом лизнул между ними языком. Майкрофт с шумом втянул в себя воздух. — Грегори, это негигиенично, — запротестовал он. — Ты же мылся, — возразил Грег. — Я не буду засовывать язык внутрь. Не то чтобы он этого не хотел. Он удивлялся самому себе, когда успел так развратиться. Они никогда не экспериментировали с Глиннис, минет она пробовала ему делать пару раз, но ей не понравилось, до себя тоже не допускала. Весь его опыт, помимо этого, был с порнографических открыток, которые он смотрел в юношестве, из рассказов свидетельниц-проституток и из порно среди улик. «Улики», конечно, смотрел весь отдел по очереди, как бы по необходимости, ну да, ну да. Но с Майкрофтом… он чувствовал себя так, словно его выпустили из тюрьмы на волю, и тело его тоже это чувствовало. Грег принялся вылизывать сжимающуюся дырочку, периодически отступая и разглядывая, как сокращаются мышцы. И то дразнил легкими движениями, то нажимал с силой около края, стараясь, чтобы язык не ушел внутрь. Майкрофт дрожал под ним, очевидно, в сильнейшем возбуждении. — А есть ведь способы почистить попу так, чтобы язык можно было туда засунуть, да? — спросил Грег. — Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас это сделал? — донеслось до него сквозь полузадушенные всхлипы. — Я сейчас кончу. — В следующий заход. К вечеру, например. Ты же меня еще не выгоняешь? Мы можем многое успеть сделать до вечера. — О-о-о-о-о-ох, — раздалось из подушек. — О-о-о-о-о-о-о-о-ох. Боже мой, Грегори. И Майкрофт кончил на многострадальный ковер. *цитата из «Гордости и предубеждения», из сцены, где Элизабет посылает подальше леди Кэтрин.