И по хлебным крошкам мы придем домой

Майкрофт, казалось, ничуть не удивился. Улыбка, однако, с его лица стекла. А еще он молчал, перебирая в пальцах бумажку из-под пирожного. — Что же ты, даже не скажешь, что я вошел во вкус? — При других обстоятельствах я бы порадовался, — согласился Майкрофт. — При других каких? — похолодел Грег. — При твоих, балда! — воскликнул Майкрофт. — У тебя гараж чуть не сожгли, а могли и дом сжечь. И если ты считаешь, что я знаю, где сержант Хейл, то я этого не знаю. А ты приезжаешь и просишь тебя оттрахать, хотя у тебя там все ободрано и наверняка болит. Нельзя же быть таким мазохистом! — Ну, во-первых, не так сильно и болит, — улыбнулся Грег, тая от нежности, вызванной его заботой. — Просто ноет, когда я долго на твердом сижу. А во-вторых, если бы ты чувствовал то, что я чувствовал, ты бы никогда меня не назвал мазохистом. — Ты хочешь меня от стресса, Грегори. — Потому что секс с тобой — это самый лучший способ его снять. Тебе так не понравился секс со мной, что ты считаешь, что я тебя использую? — Грегори. — Майкрофт вздохнул. — Что? — Для тебя секс — это обыденное дело. Для меня это первый опыт в жизни. Первый. — Это значит, что тебе нужно реже? Или тебе не так хорошо? — Это… ошеломляет, — пробормотал Майкрофт. — То есть ты не разобрался еще с первым разом? Тебе дать время? — спросил Грег. — Я… я не знаю. Мне было хорошо, но… — Много? — Да. И я не знаю, не понимаю, хочу я еще прямо сейчас или не хочу. — Что ты почувствовал, когда услышал, что я пришел? Помимо желания убить меня на месте, конечно. — Я надеялся, что ты придешь, — тихо ответил Майкрофт. — То есть ты ждал меня, а теперь не можешь понять, хочешь секса со мной или нет? — Это самое близкое к тому, что я чувствую. — Ты хочешь, чтобы я ушел? — спросил Грег. — Или хочешь, чтобы я остался? — Я хочу лечь с тобой в постель и лежать, — в голосе Майкрофта была горькая усмешка. — Ты считаешь, что это неправильно? — изумился Грег. — Да это все неправильно. Все, с самого начала. Я говорил тебе об этом. — Ты говорил о том, что мне опасно быть с тобой. И что я должен сделать выбор. Я его сделал. Я пойду сейчас в спальню, можно? Присоединяйся ко мне? Майкрофт напряженно кивнул. Грега это озадачило. Что же с ним такое творилось? Он поднялся в выбранную им спальню, разделся до трусов и лег спиной к двери, ничуть не сомневаясь, что Майкрофт последует за ним. Может быть, его настроение связано с работой? Грег вспомнил себя в дни самых тяжелых дел. Ему тоже было ни до чего и хотелось просто теплоты и чтобы Глиннис сидела рядом. И держала за руку. И она сидела. И держала. И ждала его допоздна. Даже тогда, когда у нее были любовники. А еще его работа никогда не была табу. Он мог говорить о ней, сколько хочет, и Глиннис слушала, даже если это было что-то совсем ужасное. Слушала и обнимала, и спрашивала, что он чувствует, и может ли она ему помочь, чтобы он почувствовал себя лучше. Может быть, она была плохой женой, но была отличным другом. Хотя, по большому счету, и плохой женой ее нельзя было назвать. Секс у них был хороший. Не такой ошеломляющий, не за гранью, как с Майкрофтом, но хороший, а временами просто отличный. И он готов был поклясться, что ей нравилось с ним спать, даже когда она днем трахалась с кем-то другим. Потому что не было никаких «у меня болит голова», а инициатива в основном исходила от нее. Правда, может, это было из чувства вины? Но в любом случае — как он может причинить ей боль после всего, что было хорошего? Рогоносцем быть стыдно, но еще стыднее быть мудаком. Грег услышал, как в спальню вошел Майкрофт. — Предпочитаешь быть готовым? — с улыбкой в голосе сказал он. — Ну вдруг ты, увидев мои труселя, немедленно возгоришь пламенной страстью? — Ты что-то пропустил. Я и так горю пламенной страстью. Майкрофт лег и придвинулся к нему, обнимая со спины. Грег вжался в него, пытаясь расслабиться в его тепле. — Не хотел бы упрекать тебя, но пока никаких доказательств, — пробормотал он. — Что же, в субботу, воскресенье и понедельник ты получил недостаточно доказательств? И я бы сказал, что предпоследнее было особенно твердым. — Вот мне бы и хотелось убедиться в его твердости еще раз. И одно место в моем теле нуждается в этой твердости особенно. — Твое место нуждается в отдыхе, покое и лечении, а не в неумелых действиях кого-то, кто в очередной раз потеряет контроль и навредит ему. — Так вот что для тебя наш бурный секс? Потеря контроля. — Разве это не так? — Погоди-ка, — Грег развернулся к нему. — Ты теряешь контроль, а ты привык контролировать все и вся? И это не секса слишком много, а потери контроля слишком много? — Да, — сдавленно ответил Майкрофт. — Потому что когда ты теряешь контроль, происходит что-то плохое? Майкрофт помолчал. — Те придурки из старшей школы не сами напали на меня, — наконец сказал он. — Я потерял контроль и высказал все, что я о них думаю. — То есть они просто шли, а ты взял и высказал? — Ну нет, они говорили про мою внешность и про то, что мы с Уолли два педика. — Ну, я бы от такого тоже завелся. — Но это нерационально, Грегори! Я знал, что эскалировать конфликт было нельзя, но я проэскалировал и получил… то, что получил. — Они успели что-то с тобой сделать до появления Уолли? — ужаснулся Грег. — Нет, нет. Он появился как раз вовремя, когда они… когда один из них пытался притянуть мою голову к паху другого. — Они стояли над тобой? — Они зажали меня в углу. И я из-за эмоций, — он презрительно фыркнул, — не понял их тактику, не понял, куда они теснят меня, хотя было множество направлений для того, чтобы выйти из этого положения до того, как я оказался в углу. — Подожди, подожди, — сообразил Грег. — Ты проэскалировал конфликт, то есть если бы ты не обзывал их, ничего бы не случилось? — Это же очевидно. — Не-а. Они договаривались словами, куда будут тебя теснить? Или они просто это сделали? — Ты хочешь сказать, — надтреснутым голосом спросил Майкрофт, — что они сговорились заранее и, что бы я ни сказал, это ничего бы не изменило? — Это насилие, — сказал Грег, сжав его руку. — В делах с насилием как бы ни вела себя жертва, насильник найдет предлог сделать то, что хочет сделать. — Нет. Ты не прав. Если тебя взяли в заложники, можно изменить расклад, если вовлечь террориста в разговор об определенных вещах. Грег почувствовал ужас. Он не знал, откуда он это знал, но он точно знал, что Майкрофт сейчас говорит не о каких-то вещах из учебника. Это был его личный, полностью пережитый им опыт. Но разговор сейчас нельзя было упускать. Грег взял себя в руки. — Это пример, когда контроль работает, — согласился он. — Но в истории с теми парнями ты точно ничего не мог сделать. — Я мог просчитать их действия, мог обратить внимание на их взгляды на меня, мог… — Майкрофт, какие это были взгляды? — Те самые. — То есть которые бросают на других парни, которым интересны парни? — Да. — Ну, я бросил уже полно на тебя таких взглядов, — улыбнулся Грег. — Или ты и в моем случае будешь считать, что если я на тебя так смотрю, то я могу зажать тебя в угол? — Нет, но… — Но? — Но я же сорвался. — Когда? А. Во-первых, ты предупредил меня, что не сможешь остановиться. Во-вторых, ты считаешь, что я тоже не смогу остановиться? — Разве это исключено? — Ладно, допустим, я не смог. Хотя я не могу представить такой ситуации. Может быть, под наркотиками, которые я никогда не принимал и не собираюсь принимать добровольно. Допустим, я не смог остановиться. Но что может помешать тебе остановить меня? Я не могу представить себе ситуацию, когда ты говоришь мне «нет» или отталкиваешь меня, а я не замечаю этого и беру тебя силой. — Это маловероятно, согласен. — Тогда ты должен признать, что твоя теория, что все парни, которые смотрят на тебя с желанием, потенциальные насильники, несостоятельна и что ты никак не мог заранее предвидеть, что эти парни захотят сделать с тобой что-то плохое. — Они делали плохое с другими. Это как сложить два и два. — Они делали именно такие вещи? — Нет, просто били. Но с одного мальчика сняли трусы и не давали их надеть обратно. — И все же есть разница между снять трусы и совершить акт сексуального насилия. — Акт сексуального насилия часто следует за тем, как с кого-то снимают трусы, — подавленно сказал Майкрофт. — Ты меня не убедишь Грегори. Я знаю, что я мог просчитать стратегию защиты заранее, но меня в том семестре волновали другие вещи. — Какие? — Я увлекся изучением внешней политики и не очень-то обращал внимание на то, что происходит вокруг меня. — Ох. Грегу ужасно захотелось прижать его к себе, но он знал, что этого лучше пока не делать. — Ты такой чудесный, — сказал он. — Спасибо. — Майкрофт покраснел. Грег видел это даже в полутьме комнаты. — Но иногда такой глупый. — Это как понимать? — Это понимать так, что твоя потеря контроля привела к хорошим вещам, а не к плохим. За тебя заступился Уолли, потом сэр Дерек, ты еще наверняка получил кучу внимания, как пострадавший, от леди Эвелин, а потом тебя перевели в другую школу, причем вместе с Уолли, где такой угрозы, как я понимаю, не было. — Не было, — согласился Майкрофт. — Там мне никто не мешал. Хм, я никогда не думал об этом в таком ключе. — Вот-вот, — поддразнил Грег. — Еще скажи, что потеря контроля позавчера привела к плохим последствиям! Тебе было хорошо. Мне было очень хорошо. Так хорошо, что я не могу перестать об этом думать даже с больной жопой и все время хочу еще. — Мне тоже было очень хорошо, Грегори. Грег от волнения поцеловал его в плечо, все еще не решаясь целовать в губы. Майкрофт погладил его по голове. — Тогда признай, что иногда потеря контроля приводит к очень хорошим последствиям. — Сейчас я склонен с тобой скорее согласиться. — Тогда почему бы нам прямо сейчас не сотворить еще одно хорошее последствие? Майкрофт молчал около минуты. Потом привстал на локте, наклонился над Грегом и нежно поцеловал его в губы. — Повернись, — голосом, от которого у Грега мурашки потекли по всему телу, сказал он.