И по хлебным крошкам мы придем домой

В соревнованиях он пришел даже не последним и вдоволь нахохотался с другими участниками, но настроения это не улучшило. Парень, с которым он мучился в парном забеге, предложил по пиву, но Грег соврал, что он сегодня за рулем. «Что это? Какого черта?» — думал он, проталкиваясь сквозь толпу обратно к местам основного действия. Майкрофт что, решил его бросить? Порвать? Или просто что-то случилось и Майкрофт отыгрывается на нем? Или Майкрофт увидел их с Джерардом и теперь ревнует? И знал ведь наверняка, что за «рыбалка», но ни слова не сказал. Но это… Какого черта? Внезапно Грег обиделся за Джерарда. Конечно, Джерард не Майкрофт, но и не хуже никого другого. Он интересный собеседник, он воевал, и у него есть шрамы. Ну ничего! Он все выскажет Майкрофту, когда наступит это самое «позже». — Нет, все-таки у вас ужасно сердитое лицо! — раздалось справа. Грег развернулся и натолкнулся на Касси, чуть не выбив чашку у нее из рук. Ну тоже, догадалась войти с чашкой в толпу! На три метра не могла отойти в другую сторону! Он помог ей вернуться обратно к навесу. — Ну так что случилось? — спросила она. — Бег в мешках случился, — буркнул Грег. Он и сам не знал, почему в голову пришло это. Касси засмеялась и пошла к столу с грязной посудой. — Пойдемте, я вас отведу к нашим, — сказала она. — Нет, я тут жду одного человека, — отказался Грег, в то же время думая, а не нарушить ли ему этот блядский запрет Майкрофта. — Ну, как хотите. — Касси снова взяла его под руку. — А я вот что думаю, — сказала она. — Нам с вами нужно выпить кофе. Мне подойдет вторник шесть часов вечера. В Амбле. — А давайте, — сказал Грег. В конце концов, какая уже разница. И Майкрофт хотел, чтобы он притворялся, что у него отношения. Вот, пожалуйста, пусть ест. «А я сегодня нарасхват», — мрачно подумал Грег. Он отстоял очередь за чаем и взял себе пару бутербродов. Встал у столика, отвернувшись от толпы, которая обтекала его, и сжевал все до крошки, не заметив, как это сделал. Внезапно по другую сторону столика материализовался Джерард. — Что-то ты не выглядишь довольным, — констатировал очевидное он. — Чтобы выглядеть довольным, нужно быть довольным, — буркнул Грег. Он вдруг понял, что ужасно рад его видеть. — Почему ты не уехал? — спросил он. — Ты знаешь, настроения не было. — Но Огастас просил тебя вернуться? — К счастью, в жизни он мной не командует, только на работе. — Вы поссорились? — Нет. Не бери в голову. Сейчас поеду назад. — Закинешь меня домой? Ярмарка уже вряд ли могла его теперь порадовать. — Почему бы и нет? В этот раз полное молчание не было неуютным. Грег просто погрузился в свои мысли и очнулся только тогда, когда они подъезжали к его закоулку. — Где поворачивать? — спросил Джерард. Грег объяснил. Около дома ничего не изменилось. Гараж зиял почерневшей раскрытой пастью, по всему палисаднику от столба калитки до окон были навалены сгоревшие доски. — Красиво у тебя тут, — оценил Джерард. — Да пиздец вообще, — решил не стесняться Грег. — Чаем угостишь? Грег посмотрел на него, подумал, что, если что, легко сможет его выставить, и кивнул. Дома все было на своих местах, как и позавчера, когда он сюда заезжал ненадолго. Миссис Броуди, судя по всему, не приходила. Грег сделал чай, отыскал в хлебнице подсохшие плюшки и выложил их на стол. — Между нами все нормально? — спросил Джерард, глядя на плюшки с законным сомнением. — Хотя, судя по тому, что ты попросил тебя отвезти и пускаешь домой… — Да, — отозвался Грег. — Нормально. — Но что-то еще случилось? — Не спрашивай меня. — Как скажешь. — Джерард наконец выбрал плюшку и с видимым удовольствием плюхнулся в кресло. — Откуда у тебя шрамы? — спросил Грег. Он тоже взял чашку, и настроение у него немного улучшилось. Может быть, потому что ему нравился этот дом, и он успел соскучиться по нему, ночуя черт знает где. Или ему вообще нравилось ощущение, что у него где-то есть дом. А может быть, что у него есть дом именно здесь. Внезапно его охватило такое ощущение любви ко всем — к этому городку, к миссис Майлз и ее дочери, к старой деве Ромильде Джентли, к викарию, к болтливой миссис Мэддокс, к дуре Донован, к Диммоку, который никогда сюда не впишется, но который тем не менее тоже был здесь, и к Джерарду, и Касси, хоть они были и не совсем отсюда, точнее совсем не отсюда, и это ощущение было таким сильным, что стало даже неважным, как ведет себя Майкрофт. На секунду стало неважно даже, останется он в его жизни или нет. Правда, только на секунду. Накрыть, однако, его тоже не успело. — Это плен у бандитов, — сказал Джерард. — Давно. Чуть ли не тридцать лет назад. — Как ты вообще?.. — Грег осекся. — Просто очередная проваленная операция, — махнул рукой тот. — Героя из меня не получилось. После пары суток я им выдал все, что знал и не знал. Правда, применить эти знания уже было некому, потому что через двое с половиной суток меня спасли, а их всех убили. Со всех сторон душераздирающая история. — Колени — это оттуда? — спросил Грег. — Оттуда. Колени — это, кстати, чудо. Так хирурги, которые мне их зашивали, сказали, а у меня не было никаких оснований им не верить. На битом стекле стоять — то еще удовольствие. — Господи, как… — у Грега слова застряли в горле. И он еще хотел, чтобы Джерард играл с ним в настольный теннис! — В моем досье этого всего нет, и это самое главное, — подмигнул Джерард, запуская зубы в очередную плюшку. — А они ничего так. — Да, миссис Броуди пекла. Принесла с утра во вторник. Найти бы этих уродов, подумал он. — Так ты поедешь на рыбалку еще? — спросил Джерард. — Просто на рыбалку? — На рыбалку, наливки, игру в настольный теннис, жарку лосося и мужской треп. Не на секс, если ты это имеешь в виду. — Если это возможно в чистом виде без… — Грег осекся под взглядом Джерарда, — то да, поеду. Когда? — Через две недели. — Через две недели у меня дети, — сказал Грег, хотя не очень на это надеялся. — Ну тогда уже еще через неделю. После министров. — Министры тоже? — По-твоему, Огастас похож на человека, который устроил бы бордель?! — Владельцы борделя бывают очень милыми людьми, — напомнил Грег. — Как я вообще могу понимать это после того, как… — Как присмотр и развитие твоей карьеры, — спокойно отвечал Джерард. — Я обещал присматривать за тобой и развивать твою карьеру по мере возможности, и я это обещание выполняю. — А точно не за плату? — А ты точно инспектор полиции? — вздохнул Джерард. — Как ты там сказал? Ты не против нас таких? А если бы тебе красивая девушка сделала предложение, ты бы боялся с ней куда-то ехать? — Смотря какая девушка, — хмыкнул Грег. — И все-таки есть разница между девушкой и здоровым мужиком… с больными коленями. Джерард засмеялся. — Жаль, что ты не можешь оценить, как хорошо мне зашили эти колени, — притворно вздохнул он. — Ты флиртуешь? — изумился Грег. — Ну а вдруг? Мало ли, может быть, откроешь в себе что-то новое. Господи, это шутка, Грегори. Я же обещал не приставать. — Ты даже хотел поклясться, — напомнил Грег. — Поклясться сейчас? — ухмыльнулся Джерард. Грег подсунул ему телефонную книгу. — Представь, что это библия. — Представь, что я на ней клянусь. — У меня свидание, — сказал Грег. — Во вторник. И она, по ходу, собралась меня бросить, так что… — Грег, — Джерард посмотрел на него в упор таким взглядом, что Грег почувствовал, что краснеет. — Ты сейчас осознаешь, что ты делаешь? Ты то ли собрался мне поплакаться, то ли предлагаешь занять ее место. Что происходит? Ты от отчаяния пускаешься во все тяжкие, тут подворачиваюсь я, и тебе кажется, что я удобный кандидат? — Прости, я… — Ты сейчас не вредишь никому, кроме себя, — сказал Джерард. — И все-таки почему ты решил, что со мной можно? — снова спросил Грег. — Что я такого сделал или сказал и когда, что ты подумал?.. Джерард пожал плечами. — Просто ощущение. Ну ошибся, бывает. Хорошо, что ошибся с тобой, а не с кем-нибудь другим. — В том смысле, что я не буду никому рассказывать? — В этом смысле в самую первую очередь. — А во вторую? — А во вторую не хотелось бы лишаться такого приятельства и собеседника для Огги. Но экспериментировать — не надо. Это не того рода эксперименты, после которых легко восстановиться, если они пойдут неправильно. Ты не таков, чтобы тебе легко было восстанавливаться после такого рода экспериментов. — Откуда ты знаешь? — После того, как ты чуть не изобразил ракету, улетающую в космос, когда я положил тебе руку на колено? Когда ты окно в спальне закрыл, чтобы я в него не влез? Как бы ты ни убеждал меня, но тебе уже приходилось иметь с этим дело. Может быть, очень давно в детстве, может быть, ты сам этого не помнишь. Или просто не хочешь об этом вспоминать. Я не знаю, что это. Но одно могу сказать со стопроцентной уверенностью — когда бы это ни было, что бы это ни было, оно продолжает причинять тебе боль. — Ты прав, — признался Грег. — Это была очень глупая реакция. Джерард даже застонал от досады. — Это не глупая реакция. Это естественная. Плохо то, что ты не разобрался со случившимся. — Как будто это, блядь, так легко с ним разобраться! — взорвался Грег. — Да я даже не знаю, что произошло! — То есть ты не помнишь? — Я и не могу помнить. Это был наркотик, — сказал он. — Мне подсунули гребаный наркотик изнасилования. Как же стыдно было произносить это вслух. И ведь разве он не разговаривал об этом с Майкрофтом?.. — Грегори, посмотри на меня, — сказал Джерард. — Ну что ты хочешь? Да, вот это сделали со мной, — пробормотал Грег, не поднимая глаз. — И им за это даже не будет ничего… — Человеку, который сделал это со мной, точнее приказал это сделать и начал первым, тоже ничего не было, одному из всех. Теперь он известный ирландский политик. И у него все хорошо. Иногда я смотрю на него в телевизоре. Иногда я читаю про него в газетах. — ИРА, — догадался Грег. — Это было дело по ИРА. — Это было дело по ИРА. Он, видишь ли, попытал меня и, поняв, что дело дохлое, решил всех сдать. На своих условиях, конечно. — И как ты?.. Господи, как ты с этим живешь?! — Ну, для начала, с относительно спокойной совестью из-за того, что выданная мной информация никому не навредила. — А помимо этого? Когда ты видишь его в телевизоре? — Когда я вижу его в телевизоре, мне, конечно, хочется его разбить, хотя уже намного реже, все-таки тридцать лет прошло. Потом я вспоминаю, что я на этой стороне, а он навсегда, в какие бы цвета он ни перекрашивался, остался на той. И вот это уже что-то да значит. И поэтому, еще и поэтому, Грегори, я ничего с собой не сделал и никогда не буду. И поэтому я стараюсь жить так, как хочу, и любить тех людей, которых хочу любить. Поэтому я играю в теннис даже тогда, когда мне нужно для этого пить обезболивающее. Потому что побеждает то, что ты впускаешь в свою жизнь. И проигрывает то, что ты из нее изгоняешь. — А сны? Кошмары тебе не снятся? Джерард усмехнулся. — До плена мне снились кошмары про экзамены. В младшей школе — кошмары про то, как меня избивают мальчишки из старших классов. Или как Линда Мэллори при всех говорит мне «нет». Да мне даже снилось, что меня сжирает гигантская лягушка. Экзамены, кстати, и сейчас снятся. На сержанта особенно. Раз в пару лет. Но глупо страдать из-за экзаменов, которые прошли сто лет назад. Он давно ушел, а Грег все не мог ухватить суть того, что он сказал. Точнее, что это должно было значить в жизни конкретно его, Грега. Значило ли это, что он «экспериментировал» с Майкрофтом? Что это было что-то не настоящее, та самая замена жизни, которую Джерард обозначал как «во все тяжкие»? Но те чувства и то ощущение свободы, которые Майкрофт подарил ему, были ни с чем не сравнимы. И в то же время, Джерард был прав: он, Грег, нарывался. Да его чуть ли не оскорбило то, что Джерард сказал, что остановится! «Может быть, Майкрофт именно это и увидел? Мою позу с Джерардом? Какое-то еле уловимое ощущение, для меня не заметное, но заметное для его гигантского ума?» Или это не связано с ревностью? Что, если Дэвид придумал про него что-то еще? Или кто-то придумал что-то еще, а Майкрофт им поверил? А что, если Майкрофт на самом деле наконец понял, что Грег ему не подходит? Ослепленность схлынула и… Грег так и уснул за этими размышлениями, на диванчике в гостиной, уткнувшись носом в его спинку, и снилось ему, как он просит Майкрофта приказать Валу убить ирландского политика, а Майкрофт говорит ему, что Грег, как рыцарь, должен отомстить за свою прекрасную даму и убить его сам.