И по хлебным крошкам мы придем домой

Войдя в кабинет, Грег еще и коробочку с пирожными глазами поискал. Что случилось вообще, что Майкрофт так вдруг пошел на попятный? Внезапно понял, что можно совмещать благотворительность и личную жизнь? На душе у Грега после вчерашнего была мешанина из самых разных чувств, но разбираться прямо сейчас он с ней не хотел. Все, чего он хотел сейчас, это дождаться Диммока, которого с утра песочили в управлении — ну, Грег надеялся, что все-таки песочили (и как его самого эта чаша вчера еще миновала?), — потом съездить к Флетчеру в Тайнмут, а потом поехать в командировку и поговорить с Деллоуэем. В ожидании Диммока Грег читал показания патрульных и размышлял, как же ему теперь так связать дела, чтобы самому из дела не вылететь. С учетом того, что благодаря показаниям подчиненных он однозначно становился заинтересованным лицом. Гараж принадлежал Холстону, домовладельцу. И если это дело как-то можно было связать с делом Хейла, то, к сожалению, только через показания Салли. В которых черным по белому Грег указывался в качестве мишени. Когда Джерард настаивал на объединении дел, он вряд ли имел в виду это, подумал Грег. А ведь это дало бы желанные выходные. Те, которые нужны были три дня назад. Но не сейчас. Грег усмехнулся. Разговор с Касси дал ему крылья. А уж записка с подписью «М»… Он все еще улыбался, когда в общем зале раздался звонок. Конечно, звонки там раздавались в течение всего дня, и не было в них ничего необычного, но про этот звонок Грег сразу почувствовал, что это тот самый звонок. Он не слышал, кто именно взял трубку, хоть дверь была сейчас открыта, но шум голосов перекрывал отдельный голос; он не слышал, что было сказано, но у Грега мурашки побежали по коже. Он вышел в зал и уперся взглядом в Тротта, который положил трубку на рычаг. — Сэр, — сказал Тротт и замолчал, и в зале сразу все стихло, как по мановению волшебной палочки. — Сэр. Мэтт… сержант Хейл. В Лондоне. Дальше он явно не собирался продолжать. — Он мертв? — Они сказали, что он в коме, сэр. И что на него напали. — Тротт вытер пот с лица, будто вырубленного лопатой. — Это инспектор Деллоуэй звонил, сэр. — Деллоуэй?! А он-то каким боком?! — Он не сказал. Только сказал, что он сейчас там, в больнице, сэр. От стола рядом с кабинетом Грега раздались рыдания. Филдинг. Грег поискал глазами Хелен, но ее не было. — Я займусь, сэр, — сказала Салли. — Давай. Отвезешь меня потом в аэропорт. Он сначала хотел, чтобы это сделала Хелен, но потом решил, что сержанта их лишать не стоит. Донован, однако, довезла его до Морпета. Потому что Джерард собрался его в аэропорт везти сам. Пересев к нему в машину, Грег рассказал о своих затруднениях. — В показаниях твоих сотрудников есть что-то стоящее, на твой взгляд, с точки зрения нападения на Хейла? — Только то, что я тебе говорил. — Ну вот и не было у тебя с ними никакой войны, ни о каких планах Хейла тебе никто не говорил. У тебя там констебли на испытательном сроке. Их после такого можно только уволить. — Но показания Донован критичны, а они связаны со мной. — Значит, перепишите их так, чтобы они были критичны, но не были связаны с тобой. Тон у Джерарда был жесткий. Грег вздохнул. Как же он ненавидел такие моменты. Да, он понимал, что все это для дела, но… — Нет, я могу оставить все как есть, — сказал Джерард. — Всему этому дадим ход. Тебя отстранят от дела. Твою команду, которая и так не твоя, заменим. — Да черт с вами, делайте что хотите! — бросил Грег. — Что мы хотим? Это твое решение. Будет так, как ты хочешь. Ты хочешь вести дело Хейла? — Да, я хочу его вести. Но ты же понимаешь, что это подлог? — Грег застонал. — Ты хочешь сказать, что у тебя такое прям впервые? — съехидничал Джерард. — И что тебя никогда не заставляли изымать показания, в которых упоминались неприкасаемые персоны? Или не приказывали игнорировать неудобные показания, чтобы поскорей закрыть дело? — Не когда я стал инспектором. Но несколько раз такие дела просто передавались другим, — согласился Грег. — Ты, наверное, еще думал, что, когда станешь инспектором, а потом станешь старшим инспектором, оно будет все по-другому как-то? — на этот раз в голосе Джерарда была ласковая усмешка. Грег вздохнул. Конечно, Джерард был прав. Когда он мечтал стать инспектором, это означало свободу. Впрочем, частично он ее все же получил. Вместе с ответственностью, которая вот такая… С другой стороны, как детектив-инспектор он был на своем месте, и как старший детектив-инспектор — тем более. И сейчас он тоже был на своем месте. Даже если ему придется опять давить на Донован и заставлять ее писать свои показания в измененном виде в третий раз. — Но представь, как твои люди будут тебя на руках носить за то, что они облегчили свою совесть, помогли Хейлу и тебе, а ты еще сделал так, что им за их идиотизм ничего не будет. — Большое утешение, — хрюкнул от смеха Грег. — Зато смотри, как все складывается: тебе Деллоуэя даже не придется искать. Он уже сейчас будет готовый, если он там. И сразу очевидно, что они поддерживали связь. — А ты знал, что между ними что-то было? — Господь с тобой. Я Хейла в глаза в своей жизни не видел. А то, что Деллоуэй гей, ты вообще первый мне сказал. — То есть тебя просили его двинуть не по… этой линии, — запнулся Грег. — По этой линии меня почти никогда не просят. Потому что бесполезно. Только если человек попал в очень большую беду, раскрыв свою ориентацию, а при этом прикрытие у него настолько хорошее, что уволить его не могут. — Значит, ты такая тетушка-сводница? Я не в этом смысле, — поправился Грег, сообразив, какую глупость сморозил. Однако Джерард обрадовался. — Если исключить этот контекст, то тетушка-сводница — хорошо звучит. Подходяще. У меня была такая. Грег задумался, какому классу тот принадлежал. Отец был рыбаком, значит, должен был быть из рабочего. Но манеры Джерарда, хоть тот и употреблял порой слова, которые не употребил бы джентльмен, все же были достаточно безупречны. Да и в школе с сыном Огги Джерард вряд ли мог учиться, если… — Твоя мать не простого происхождения? — спросил он. — Моя мать графская дочь, — хмыкнул Джерард. — Которая сбежала из дома с братом шофера. Причем шофера брали такого респектабельного, сорокалетнего, с женой и детьми. Но вот его пронырливого младшего братца на десять лет моложе не предусмотрели. А отец был очень целеустремленный. Увидел — и все. Графская дочь, не графская дочь. Подозреваю, что он и королеву Елизавету с ним сбежать заставил бы. Матушка до сих пор с удовольствием вспоминает тот скандал и как к ней приезжали, пытаясь всяческими способами ее вернуть. Отцу, как ты понимаешь, предлагали отступные, и немалые. Заклинали голодными ртами дяди, которого с треском уволили. Но дядина жена, тетя Айринн, тоже такая была, встала на сторону родителей. Рукава засучила: «Прокормим». Да и дети ее большей частью были взрослые, сами работать могли. Это была очень красивая история любви. И мама никогда об этом не пожалела. Хотя первые годы им приходилось несладко. Ну, и сам понимаешь — море это море. Даже сейчас суда гибнут, а пятьдесят лет назад… После смерти отца мама выходила замуж, но ненадолго получилось — опять овдовела. Отчим очень хороший человек был. Потом еще жила с одним человеком во Франции, он не мог развестись. Сейчас снова замуж собирается. В конце сентября поеду на свадьбу. Я с ними месяц прожил. Ничего плохого пока сказать не могу. — А пытаешься найти? — заинтересовался Грег. — Сколько ей лет, кстати? — Семьдесят четыре. Пытаюсь найти, да, — согласился Джерард. — Наверное, поверить не могу, что можно всю жизнь так жить в любви. И с первого раза выбирать того человека. И ни разу не ошибаться. Хотя сестра мне уже сказала пару ласковых. Но при маме я себя сдержал, слава богу. — Она знает? — спросил Грег. Он ругал себя за бестактность, но любопытство перевешивало. — Она знает. И во Франции с этим немного проще. То есть не то чтобы в моей родне знает еще кто-то, кроме брата. Но когда мать тебе открытым текстом говорит, что это не имеет значения, наверное, это что-то значит. Сестры, я думаю, догадываются, раз лет пятнадцать назад разом перестали приставать с вопросами, есть ли у меня кто, и передумали меня женить на своих знакомых, но не буду же я с ними эту тему обсуждать. Не считают, что я могу их детей заразить, уже хорошо. Грег вспомнил, как в возрасте лет пяти они с Райаном кидали камни в «лысого педрилу», жившего на соседней улице. Они кидали, а Винни подзуживал. Вот уже тогда, выходит, предпочитал действовать чужими руками. И это ведь Винни им сказал, что тот человек… А был ли тот на самом деле геем, неизвестно. Грег силился вспомнить, как тот выглядел, и выглядел ли как-то по-особенному, но в памяти ничего не осталось, кроме темной спины, скрывающейся за воротами, в которые они продолжали кидать камни. Хорошо, что тетка увидела и уши надрала. Потому что если сейчас так стыдно за то, что они сделали, то как было бы стыдно за то, что они могли сделать? Грег перевел внимание на первую попавшуюся тему. — Значит, не только у твоего брата большая семья, но и у вас в целом? — спросил он. — Ну, нас шестеро. Было. Вместе с Джорданом и Хетти. Он погиб на войне. Она умерла в позапрошлом году. Но у всех есть дети, внуки. У мамы в доме двенадцать спален для гостей, и их никогда не хватает. Теперь прибавилась еще родня жениха. Они строят второй дом поблизости, чтобы можно было селить гостей там. Грег подумал про родителей Майкрофта. Что-то он не думал, что они могли бы спокойно принять ситуацию с тем, что тот гей. О реакции своих родителей он думать вообще не хотел. — В Лондоне действуй осторожнее. С Деллоуэем встретишься — помни, что ему там делать нечего и ты главный. Ты ведешь расследование, где он теперь свидетель. Ну, и используй козыри. Если можешь. — Что ты имеешь в виду под козырями? Разоблачением угрожать, что ли? — вскинулся Грег. — Я начинаю сомневаться, что тебя не сделали старшим инспектором исключительно за красивые глаза, — хмыкнул Джерард. И добавил: — Ты вообще имеешь представление, что поставлено на карту? Спокойно добавил, но с таким количеством угрозы в голосе, что Грегу показалось: на него наорали. Он поежился. Ну почему нельзя без этого вот?.. — В общем, действуй по ситуации и всегда имей в виду конечную цель, к которой ты так стремишься. — Ты сам-то стал бы так делать? — спросил Грег. — Угрожать разоблачением? Вопрос остался без ответа. Может быть, Джерард ответа на него и не знал. А может быть, Грегу хотелось думать, что тот не знал. В Лондон он прилетел около четырех. Линней, инспектор, который вел дело о нападении, сразу же повез его в больницу. С Линнеем они пересекались многократно, даже как-то пили вместе, правда, чуть ли не лет десять назад. — И что теперь? Мне с моими людьми придется к вам туда ехать? Или ты опять сюда вернешься? — спросил Линней, когда Грег пристегнулся. — У меня какой-то караван висяков на руках, мне только этого еще не хватало. — Там уж как начальство договорится. Грег вдруг понял, насколько ему не хочется возвращаться в Лондон. Только не сейчас. — А еще говорили, что тебя перевели куда-то в тихое местечко. А у вас там не просто убивают, а полицейских убивают. — Что случилось-то? — В общем и целом — ударили по голове и бросили под товарняк. Только перепутали пути. Товарняк после переключения стрелки свернул, и пока следующий не подошел, рабочие его уже успели вытащить. Но прогнозы там так себе. Избили его так, что селезенку пришлось удалять. — Не профессионалы работали? — предположил Грег. — Или профессионалы-садисты, которые ничего не боятся. Вот с такими Грег хотел сталкиваться меньше всего. — Хотелось бы еще понять, наши это или ваши садисты. — Ладно уж, съезжу я в вашу крысиную дыру, — выводя машину со стоянки, вздохнул Линней.