И по хлебным крошкам мы придем домой

Домой Джерард вернул его во втором часу. Грег предложил еще кофе: термос они опустошили, а Джерард зевал. — Пожалуй, надо убедить племянника купить эту ферму, — подмигнул Джерард, когда они устроились за кухонным столом. — Там на самом деле сохранилась мастерская, и много других помещений. А раньше следующего года племянник к строительству все равно не приступит. Он пока что даже не в Англии. — То есть мы могли бы не на улице?! — воскликнул Грег. — А тебе не понравилось на улице? — поинтересовался Джерард. Грег почувствовал, что краснеет. А еще — что, наверное, он не хочет ждать следующего раза слишком долго. — А дома у тебя нельзя? — спросил он. — Нет, дома у меня нельзя. Слева у меня сосед богатый мальчик, которому ни до кого нет дела. Но справа большая семья, каждый член которой еще любопытнее, чем твоя миссис Мэддокс. При слове «член» Грег опустил взор в чашку, ибо… — Тебе не хватило, — констатировал Джерард. Грег не знал, почему ему было так стыдно. Час назад вот он не испытывал никакого стыда. Зато чувствовал, что хотелось куда большего — например, воздать должное телу Джерарда, его шрамам. Несколько часов в постели были бы кстати. Отключиться, отвлечься от всего. И пробовать разное… Да и сейчас хотелось. Но как он завтра будет детям, а потом на работе в глаза смотреть? Это хуже, чем Дэвид. Там он был почти вынужден, и даже если Дэвид сделал с ним что-то, то Грег был жертвой. Господи, почему же так хреново?! — Я в первые разы, когда хотел кого-то, просто уничтожал себя от стыда, — сказал Джерард тихо. — Считал себя последней тварью. Как ты понимаешь, при всем хорошем отношении родителей ко мне, рассказать мне, что быть геем — это нормально, было просто некому. Все, о чем я мог думать — что я выродок, который их подведет. — И как ты с этим справился? — спросил Грег, не поднимая глаз. — Тогда решил, что не буду проявлять это никак, буду грязным только для себя, — объяснил Джерард. — Прояснил для себя, что именно значит быть мужчиной, потому что у меня не стояло на женщин. Возможно, это прозвучит абсурдно, но в каком-то смысле изнасилование освободило меня. И особенно то, что произошло после — когда мне пришлось… — голос Джерарда надломился, но тут же выправился, — лечь под кого-то, чтобы вернуться на службу. — Какие же они уроды! — Грег вскинул голову, сразу забыв про себя. Джерард с отсутствующим взглядом вертел в руках пустую чашку. — После этого сказка о моральных устоях потеряла смысл, — продолжал он. — Я не уверен, что решился бы когда-нибудь пробовать, если бы этого не произошло. Грег забрал у него чашку, опрокинул на блюдце и стал рассматривать узоры. — Смотри-ка, журавль, — сказал он, показывая Джерарду на редкость ясный символ. — И что это значит? — усмехнулся тот. — Счастливую долгую жизнь и преодоление всех злых обстоятельств, — улыбнулся Грег. — Меня мама научила гадать, так что это гадание обязательно сбудется. — Ну, если мама научила… — тот посмотрел на часы и встал. Грег тоже встал. Решившись, он привлек Джерарда к себе и с удовольствием поцеловал его, радуясь ответному поцелую. — Приезжай после обеда в Морпет. Уже результаты обыска дома Лорримера должны быть, — сказал тот, отстранившись. — Ты сам-то как будешь сегодня? — спросил Грег, отчаянно зевая. — С учетом того, что у меня на сон два часа, а потом придется готовиться к совещанию по слиянию, — херово. Но оно того стоило, — Джерард приобнял Грега и бодро похлопал его по заднице, — разве нет? — Стоило, — охотно подтвердил Грег. Пронаблюдав, как сонный охранник закрывает ворота, он подумал, так ли уж помогают Джерарду его принципы и не на чистой ли браваде тот держится всю жизнь. Перед тем как идти спать, Грег еще постоял у окна на втором этаже, глядя на еле различимое в темноте море и думая о Майкрофте. Он-то утешает себя как может, а что сейчас с Майкрофтом происходит? Что, если тот переносит разлуку тяжелее него? В прошлый раз вот было «краше в гроб кладут»… Что, если сейчас еще хуже? И вправду начнешь уже мечтать, чтобы у Майкрофта что-то вышло с Кромптоном. Может, они бы скрасили друг другу ужасные дни… Грегу ужасно хотелось сказать Майкрофту, как он его любит, но, увы, теперь это было невозможно. Он даже не знал, может ли теперь Майкрофт получать письма. «А вдруг может?» Он отверг четыре варианта, прежде чем у него вышло, по его собственному мнению, нечто хотя бы относительно поддерживающее. Перед работой Грег сделал приличный крюк, чтобы отправить письмо из окрестностей Морпета. Спал он, в конечном итоге, тоже всего пару часов. По счастью, чувство стыда не проснулось даже от кофе. В лицо коллегам Грег смотрел безо всякого смущения, зато все утренние совещания зевал почти непрерывно. Все утро ему звонил Бретт, но именно тогда, когда Грег оказывался в туалете или ходил курить. Перезванивая, Грег Бретта тоже не заставал. Почему-то Грегу страшно было с ним разговаривать. Нет, не почему-то. Он прекрасно понимал, что Бретт продолжает его подозревать в чем-то и, судя по обращению Бретта с ним, после того как Джерард рассказал о его связях, эта подозрительность только усилилась, а люди, которые на пустом месте разводят столько всего, уже прекрасно понимая, что неправы, склонны еще больше расширять деятельность, направленную против тебя, в тщетных попытках подтвердить свою правоту. Умом Грег понимал, что обыск дома Лорримера может дать что-то пригодное и ему, но он боялся, что Бретт найдет там нечто такое, что с силой всей своей параноидальности привяжет к виновности его, Грега. Он боялся, что Бретт будет достаточно убедителен, чтобы и другие согласились с ним. К обеду Грегу пришел в голову и вариант, что его вообще могут подставить и что Бретт нашел в доме Лорримера доказательства именно такого порядка. И надо было позвонить, надо было узнать, так ли это, развеять свои бредовые теории как можно скорее, но Грег только молча смотрел на телефон и не мог заставить себя набрать номер. Заглянула Хелен, спросила, не хочет ли он пообедать с ней. — Нет, я сейчас в Морпет, — отвечал он. — И я хотела пригласить тебя на ужин, — сказала она. — На ужин? — В ресторан. Да уж, она ничуть не стеснялась. И это Грегу импонировало. — А потом секс? — прямо спросил он. — А потом секс, — улыбнулась она. — Я согласен, но мне нужно выбрать подходящий день из-за детей. — Я запишу тебе, в какие дни у меня свободные вечера и номер и адрес ресторана, — сказала Хелен, раскрывая свою сумочку на длинной цепочке на краю его стола. — Ой черт! Из сумочки посыпались разноцветные фломастеры. Грег бросился их подбирать. — Это мама привозила дочь, — неловко стала оправдываться Хелен. — Ничего. Она живет с твоей мамой? — поинтересовался Грег. — Она ей нравится больше, чем я. Не спрашивай, — она сделала руками запрещающий жест. Но через полчаса, когда Грег брал из ящика стола ключи от машины, он услышал, как Филдинг говорила Салли: — Она у нее совсем ненормальная. И вся перекореженная какая-то. Цеплялась за мать ее, а к ней даже не подошла. Рисунок протянула, похихикала, и мать ее увела. — Это церебральный паралич, — возразила Салли. — Хелен же не виновата, что у нее дочь такой родилась. — Я знаю, что такое церебральный паралич! — обиделась Филдинг. — Но я тебе говорю — она ненормальная. Обе ненормальные. Что дочь, что мамаша. Еще эти духи у нее! Мне уже плохо от них! — Не духи, а косметическое масло, — разъяснила Салли. — «Чайная роза» чего-то там... — Да какая разница! У меня уже от них у самой паралич!.. Грег вспомнил, что Хелен говорила что-то про то, что ее дочь все воспринимает в цветах, и задумался, та ли это дочь. По досье он смутно помнил, что у нее вообще должно быть трое детей. Вроде бы две девочки и мальчик, и все уже взрослые. Впрочем, он выкинул это из головы, как только сел в машину. Джерард, едва Грег вошел в кабинет и закрыл дверь, высунул язык и совершенно неприличным образом облизнулся. «Бля», — подумал Грег, задница которого к середине дня как раз стала усиленно напоминать, насколько он был с ней груб. И одновременно намекать «не продолжим ли мы?». Джерард откровенно ухмылялся, глядя на него. Ну, конечно, он доволен. Что же еще? Он-то может трахаться, с кем хочет. Грег почувствовал горечь. Затем пришла боль. Майкрофт был недоступен, как и вчера. Какой в воспоминаниях, в мыслях о нем, наконец, в этих идиотских, глупых письмах к нему был смысл?! Да никакого. Вот только само его существование, мысль, что он где-то есть, ходит по этой земле, добавляли существенную долю в смысл жизни Грега. По счастью, Джерард прервал его очередное погружение в бездну отчаяния, приказав секретарю принести кофе. — Ну, тебя можно поздравить, — сказал он. — С чем меня можно поздравить? — опешил Грег. — Практически с раскрытием дела. Обыск дома Лорримера — и вуаля. Прямые улики по делу Хейла. Права и паспорт Хейла и новый паспорт на имя Адамса на самом виду. И в одном из паспортов около трех тысяч фунтов. Да уж, такого Грег не ожидал. Он принялся перечитывать список, который Джерард протянул ему. Копия была очень плохой, строчки еле виднелись, но Грегу казалось, что он мог бы прочитать их сейчас, даже если бы они были написаны невидимыми чернилами. — Еще билеты в Лондон и обратно, — сказал он. — И даже билеты на автобус и счет за такси. Кто, ради бога, оставляет такие вещи у себя дома? Кто сейчас хранит билеты?! Особенно когда тебе за это светит срок?! — Формально они все сделали так, что не придерешься. Виноват — и все. — Нет, не все. Формально у нас есть основания не закрывать дело, пока мы не найдем коротышку. А неформально… — Грег задумался. — Если Хейлу отвалили десять тысяч, то остальным сколько? — Это да. Сейчас-то, а уж шесть лет назад… — Но такое снятие со счета возможно отследить. — Взгляд «Грег-ты-идиот» заставил его вздохнуть: — Я знаю, знаю. Но помечтать-то не вредно? — улыбнулся он. — Дай мне имя, чтобы я знал, чьи снятия со счета отслеживать, — развел руками Джерард. Секретарь принесла кофе. Джерард скорчил рожу ей вслед и снова облизнулся. — А тебе точно можно работать на таких должностях с такой озабоченностью? — спросил Грег. — Кто бы говорил, — протянул Джерард, принюхиваясь к нему. — Ну вот клянусь тебе, ничего не было! Только фломастеры ее поднял. — Да-да, фломастеры. Сильнее запах, только если она сама в комнату входит. — Ты что, ревнуешь? — изумился Грег. Джерард смутился. Грег оглянулся на дверь и, ужасаясь собственной смелости, поцеловал его, и даже залез языком в рот. Джерард сел на стол, подперев руками щеки и качая головой. «Он что, шокирован?» Грег подал ему чашку и сел рядом. Несколько минут они молча пили кофе. Кажется, это превращалось в традицию, и Грег не то чтобы был против. — Да, ты открываешь, так сказать, новые грани, — наконец протянул Джерард. И добавил негромко: — Никогда больше так не делай. Никогда. Мало ли в каких стенах дырки. Мало ли чей глаз торчит в замочной скважине. Мало ли в каком положении кнопка на селекторе. И мало ли кто баловался с проводами от микрофона на нем. — Понял, — вздохнул Грег. — Полли, конечно, не выдаст, — сказал Джерард. — Ну, я так думаю. Но слухи мне, знаешь, тоже ни к чему. — Я не знаю, что со мной происходит, — признался Грег. — А я знаю. Ты идешь вразнос. И мне не нравится, что я помогаю тебе туда идти. — Но пока вроде ничего плохого не произошло, нет? — Пока да. Но кто знает, с кем ты еще… И что это будут за люди. Особенно здесь. — Да никаких не будет. — Никаких не будет? Грег, у тебя три любовника за — сколько?.. За две недели, подумал он. Только не три, а четыре. Что вообще происходит? Я не могу остановиться или что? Не хочу остановиться. Или я тоже доказываю что-то, как Глиннис? — Да, — сказал он. — Как-то… — Вот именно что. «Как-то…» Но с другой стороны, разве Глиннис это чем-то навредило? Разве происходит что-то плохое в ее жизни сейчас? Ее дети под присмотром любящего отца. Она в Греции с мужчиной, который, хоть и боится ее отца и всего, что он приносит с собой в ее жизнь, судя по всему, понимает ее больше, чем кто-либо. Если он сумел понять такое. Грег улыбнулся и похлопал Джерарда по плечу. — Я думаю, что все закончится хорошо или даже очень хорошо, — уверенно сказал он.