И по хлебным крошкам мы придем домой

Ушастик образовался, когда взрослые докуривали. Грег его заприметил, еще когда тот появился из-за угла дома и нырнул под стол рядом с Леном. - Я же говорил, - расползся в улыбке Трей. Ушастик вынырнул из-под стола рядом с Сэмом и посмотрел на отца: - Пап, а можно я покажу Каро? - Думаю, Грег не будет против, - заверил Трей. - Эээ. Нет, не буду, - подумав, что речь идет о какой-то технике, сказал Грег. - Мы сейчас придем, - сказал Сэм. Он налил себе еще кофе. - Ладно, - Ушастик залез на лавку, стек с нее под стол, прополз под ним и убежал. - Так что это? - Овечка, - пояснил Трей. - Он ее выкармливал. И сейчас только что не ночует с ней, по три раза на ночь бегает проверять. Из кладовки ему пришлось спальню сделать, а то далеко через весь дом, - он махнул рукой в сторону длинного крыла, которое, пересекаясь с крылом, выстроенным вдоль дороги, образовывало прямой угол. По ту сторону крыла был огород с теплицами на дальнем конце. Овчарня, отделенная только узкой тропинкой, располагалась по правому его краю. К боку ее примыкал загон (на глаз - десять на двенадцать), в котором паслось всего несколько овец грязно-серого цвета. У стены овчарни под навесом стоял Ушастик и, ловко зажав овечку одной рукой, другой рукой сыпал ей на голову белый порошок. Вокруг них ходила еще одна овечка, такая же худая, как и Ушастик, и нетерпеливо блеяла. - Тут у нас лазарет, - пояснил Трей. – Агли вон копыто поранила, - он указал головой на овечку, лежавшую на траве чуть в стороне. - Ушастик тоже сам его чистил и дезинфицировал. Грега удивило, что в его голосе не было гордости, скорее печаль. - У вас мало овец? – уточнил он. – Вы их по именам зовете… - Да, у меня всего пятьдесят две головы. Не считая ягнят. У Сэма девяносто семь на сегодня. С овцами мы только начали два года назад. Грег перехватил его взгляд, брошенный на Ушастика. Сожаление – вот что в нем было. - Ты не хочешь, чтобы он это делал, - догадался Грег. - Ну не то чтобы… - смутился Трей. – Но понимаешь, я не чувствую, что у него душа к этому лежит. Для меня, для Сэма, - он кивнул на брата, который стоял чуть поодаль от них, с довольным выражением лица глядя куда-то в луга, - это жизнь. Мы с детства только и мечтали о том, чтобы самим хозяевами стать. Ты не представляешь, какую дрянь мы купили, когда мне восемнадцать исполнилось – только чтобы свое. И как мы с той землей намучились. Потом продали, потому что невыносимо было, пошли работать в наем опять. Где только не скитались. Главное, что везде вместе, конечно. И, по сути, хорошо, что так вышло, потому что сами всякое попробовали: и профессии, и скотину. Отец разводил только коров и свиней,. А мы уже все знали и ничего не боялись. И с самого начала знали изнутри, чем рабочие живут, понимали, где помочь, где надавить. У нас хотят работать, и от нас не уходят. Мы к этому году земли отца увеличили в три раза. На троих, конечно, и с займами, но ты же понимаешь… Мы и не мечтаем ни о чем другом, кроме как расшириться, что-нибудь новое высадить… А Ушастик он вроде как здесь и в то же время не здесь. И у него новое увлечение раз в сезон. То он минералами увлекся, то жуками. И как увлекается – сразу читает кучу книжек, начинает разбираться в этом хорошо, а потом одним днем как отрубает. Я даже не знаю, как его толком-то выучить такого. Он вот математикой так же увлекся, учебники за три класса наперед прочитал, а теперь его от нее тошнит. Радует только, что он всегда механиком сможет работать. У человека в двенадцать лет уже профессия есть. - Это большое достижение, - поддержал Грег. – По-моему, стоит познакомить его с моим Рованом. Они такие разные, что я не удивлюсь, если они сойдутся. - Конечно, привози его, - подхватил идею Трей. – Дети всегда рады новому лицу. Гладить Каро оказалось приятно. Судя по звукам, Каро тоже было приятно, что ее гладили. Худое лицо Ушастика, к которому она прижималась боком, светилось восторгом. - Недовес у нее, - с сожалением сказал подошедший Сэм. – И никак она не выправляется. Мать ее не подпускала к себе, когда она родилась. Единственная живая в помете, и вот так. - Если бы у нее не было недовеса, вы бы ее уже зарезали! - возмутился Ушастик. - И не поспоришь, - философски заключил Сэм. - А ты не подскажешь, тот поляк все еще работает у твоей тети или?.. – спросил Грег, когда они, распрощавшись с остальными, вдвоем с Треем подошли к детке. - Да, до сих пор у них. Ты его подозреваешь в чем-то? – эта идея Трею явно не понравилась. - Нет, нет, - поспешил заверить Грег. - Понимаешь, о прошлом Хейла очень мало известно. А я уверен, что там есть что-то, что поможет расследованию. Кажется, его ответ Трея успокоил. - А когда ты хочешь с ним поговорить? Они сейчас все уехали, и их минимум до вторника не будет. Мы с Ушастиком только ездим собак кормить. Грег порадовался, что интуиция его направляла в верную сторону. - Заезжай лучше в среду, - сказал Трей. – Здесь Энни будет, я вас познакомлю. Грег пообещал заглянуть в среду, записал телефоны и фермы, и гаража, и поехал – нет, не в Морпет: мысль расстаться с деткой прямо сейчас он все же отмел как несостоятельную – в «свой» город. Из Лонгхорсли еще раз позвонил домой, ему никто не ответил. Грег было напрягся, потом сообразил, что дома должны были остаться только Рован и сиделка, а сиделка, даже если и услышала телефон, должно быть, не сочла нужным идти отвечать, и что уж если бы что-нибудь случилось, то ему бы, конечно, как раз ответили. Мучаясь мыслью, не вернуться ли все равно – а вдруг Рован уже вылежался, и ему нужна компания, Грег в конце концов решил, что два часа «на воле» и домой. У собора он неожиданно увидел паркующийся бордовый «Зефир»: оказалось, Хелен вместе с Пимлоу заехали в центр перекусить после очередного выезда на ферму. У Пимлоу дернулся глаз, когда Хелен предложила Грегу присоединиться, и Грег согласился. Кажется, сегодня он вредил чуть ли не всем. Хотя, наверное, не Трею, раз тот кормил его и таскал с собой по ферме. Можно было надеяться, что такой человек как Трей не будет делать подобное из вежливости или чувства вины. Посмотреть машину, застрявшую на раздолбанной дороге – да, но не звать обедать. И уж вряд ли он позвал Грега только для того, чтобы показать сыну машину. Тот ее и в гараже уже увидел. Из глубокой задумчивости, в которую Грег погрузился, ожидая свою чашку чая, его вывел голос Хелен. - Я бы не хотела заранее нас всех расстраивать, - сказала она. – Но мне кажется, это серия. - Что?! – чуть не подпрыгнул Грег, в первое мгновение подумав, что ее слова относятся к его расследованию по Хейлу. - Расстрелянные поросята могут быть серией, - пояснила Хелен. - Трех недель не прошло со свиньи Берка, - вставил Пимлоу. – Только на этот раз свинья с поросятами. - А что общего, кроме свиней? – спросил Грег. – Оружие одно и то же? Когда экспертиза по этой ферме будет готова? - Она и по той-то не готова, - сказала Хелен. – Ты слишком многого хочешь от лаборатории в Ньюкасле. - Эээ, а их как-то можно поторопить? Хелен усмехнулась: - Ну, если кто-то использует свои связи в управлении, то наверняка, а так бесполезно. Одна убитая свинья – это у них явно не приоритет срочности. Да пришлют через неделю-другую, куда денутся. Вторая свинья плюс семь поросят их тоже должна подстегнуть. Головомойки никому не хочется. - Хорошо… Ну то есть, совсем нехорошо, конечно, - вздохнул Грег, - но визуально-то пули похожи? Он силился вспомнить, что было в первичном отчете, и ругал себя за то, что не воспринял дело всерьез. - Грег. – Хелен посмотрела на него с долей упрека. – Вскрытие делает ветеринарная лаборатория в Морпете. Прости уж нас за то, что не поехали туда и не посмотрели на пулю, прежде чем ее отправили в Ньюкасл. И что сегодня не поехали стоять над душой ветеринара, чтобы пули сравнить. - Извини, я сегодня туго соображаю. Но, может, они что-нибудь сказали в прошлый раз? - Охотничье ружье, 12й калибр, - сказал Пимлоу. – И все. - Ну, уже что-то. Так что общего? - Не знаю, - задумалась Хелен. – У Берка 600 свиней, у этого парня была одна единственная. Ничего общего. Он по ней убивается как по дочери, - фыркнула она. - Прямо даже противоположное, - заметил Пимлоу. – У Берка стреляли со стороны дороги, а здесь со стороны леса. - И потому, что у Берка стреляли со стороны дороги, мы приняли как рабочую версию, что молодежь развлекается… - вспомнил Грег. - Это Барнетт первый ска… - Пимлоу заткнулся под взглядом Грега. - Неважно, кто что первый сказал. Важно, что дальше делать. Хелен, запроси соседние участки, не было ли у них такого. Она широко улыбнулась: - Сделаю, шеф. Распрощавшись с подчиненными, Грег зашел в телефонную будку и, позвонив Джерарду, попросил его поторопить экспертизу. - Так я и знал, что ты не удержишься, - заметил тот. Грегу вдруг стало обидно. - На тебя не угодишь. То ты недоволен тем, что я не работаю, то тем, что я работаю. - Да делай что хочешь, - отвечал Джерард. – Без тебя проблем полно. - А, так значит, я проблема? - Слушай, вот не до твоих тонких чувств сейчас. Экспертизу попрошу. И постарайся больше сегодня не звонить. – И в трубке раздались короткие гудки. Грегу словно поддых ударили. Что он такого сделал, что тот так внезапно?! Он стал лихорадочно перебирать в памяти моменты общения после вчерашней ночи. Нет, вчера все было в порядке, а сегодня Джерард явно уже был заведен с самого начала. Стоп, Грег, остановись, приказал он себе. Ты ничего плохого не сделал. Сейчас – ничего. Это у Джерарда что-то случилось, и он срывается на тебе. Иногда люди так делают, и с этим не поделаешь ничего. Это нужно переждать, не принимая близко к сердцу. Если получится переждать… Кто он такой, в конце-то концов, для Джерарда? Случайный любовник, который чуть не разрушил его отношения с постоянной парой. С другой стороны, Джерард утверждал, что они все выяснили… Может быть, Огги на самом деле не понравилось, что они трахались с Джерардом? Грегу захотелось немедленно ему позвонить, но он не мог придумать предлог. «Привет. Я решил выяснить, не против ли ты, чтобы я трахался с Джерардом?» - звучало слишком дико. Переждать. На этом месте Грег обнаружил, что в процессе размышлений дошел почти до библиотеки. Что ж, он так и так собирался заглянуть сюда на днях. Он поднялся наверх (зал был все так же пустынен) и спросил, не попадалось ли мисс Джентли что-нибудь в прессе о Билле Таггерте. Выяснилось, что да, попадалось. И не только потому, что пару лет назад о нем писали в «Сан» и «Дэйли мэйл», но оказалось, что Таггерт выпускает специальные рекламные брошюрки в виде увлекательно написанных рассказов про свои дела. — Он первый раз их выпустил шесть лет назад, а потом они пропали. Я еще удивилась тогда — такой яркий молодой человек. А он, оказывается, возвращался на работу в полицию, но потом все равно ушел. И вот два года назад брошюрка опять вышла, в декабре. Я так обрадовалась! А первая шесть лет назад вышла в марте. Я помню, что в тот день шел снег… — У вас так удивительная память! — воскликнул Грег, уверенный, что делает комплимент. Но мисс Джентли очень сильно огорчилась. — Ах если бы! Я столько всего стала забывать. Ох как я завидую этому человеку, — она скосила глаза в сторону двери, и Грег догадался, что речь о Кромптоне. — Почему господь дал столько способностей такому человеку?! Он помнил все, что Эвелин говорила двадцать лет назад. До мельчайших подробностей. Что она носила, что делала. — Это, наверное, ужасно, — сказал Грег. — Конечно, он подкупал ее этим. Все важные для нее даты. Всех людей из ее окружения. Но потом, конечно, он стал использовать это против нее. Всегда знал, чем ее уколоть. Грег попросил брошюрок Таггерта и газет со статьями о нем и пригласил мисс Джентли на субботний чай. Он почувствовал, что сделал очень правильно, когда увидел, как сильно она оживилась. Надо было и миссис Мэддокс, что ли, пригласить? Внезапно ему захотелось заехать побывать еще в одном месте. Он доехал до церкви, взял с пассажирского сиденья уже порядком подвядший букет и пошел на кладбище. Аконита на могиле Уолли оказалось вдвое больше, чем раньше. Грег откинул его ногой далеко в сторону. На мгновение ему захотелось растоптать его, но он удержал себя. Он прекрасно понимал, что злится не на Кромптона, а на то, что сам сказал Майкрофту что-то, что причинило ему боль. «Как соперника устранил, – подумал он, положив к памятнику свой букет. – Еще одного». - Спасибо тебе, что был другом Майкрофта и заступился за него, - сказал искренне. В это мгновение глаз его выхватил Гейла, пробиравшегося к нему среди могил. - Такое ощущение, что вы живете в церкви, - приветствовал его Грег. - Или я просто стремлюсь не мешать нашим дорогим женщинам перемывать всему городу кости за пятичасовым чаем, - отшутился Гейл. Грег увидел его взгляд, брошенный на валяющийся на дорожке аконит, и смутился: - Он просто тут это… выглядел так… - Неподобающе? – мягко подсказал Гейл. - Да, точно – обрадовался Грег. – Неподобающе! Но ему же не повредит, что я убрал их? Теперь даже Гейл смотрел на него, как на идиота. Ну, или Грегу этот взгляд уже везде чудился. - Когда дети болеют, это за грехи? – рискнул спросить он. Несколько мгновений Гейл смотрел на него пристально, будто раздумывал, расспрашивать или нет, потом ответил: - Когда события происходят, мы часто не в состоянии постичь высший замысел. И не в состоянии отличить добро от зла. - А что, если это я зло? - На мой взгляд, проблема исключительно в том, что люди смотрят на себя и других… как люди, - Гейл одарил его широкой улыбкой, которая, в совокупности с его внешностью, наводила мысль о разбойничьем оскале. – Мне пора готовиться к проповеди, - сказал он. Проповедь была только в воскресенье, так что Грег не был уверен, что Гейл попросту не сбежал. Он заехал в участок, за неимением на месте начальства и снабженца выписал сам себе «Плимут», полюбовался на заднем дворе на то, как механик меняет колеса и «все равно до понедельника вы ее не сможете взять», и с чувством выполненного долга поехал домой.