И по хлебным крошкам мы придем домой

Дома царила тишина. Рован спал, сиделка дремала над вязаньем. В записке Касси, которую Грег нашел на столе в кухне, говорилось, что девичья компания решила пойти на яхте аж до Ньюкасла, так что в ближайшие часы их ожидать не приходилось. Грег послонялся вокруг комнаты Рована, потом по дому вообще, прогулялся до моря, помочил ноги и походил по берегу, искупался в бассейне, принял душ и снова принялся слоняться по дому. «Нет, так не годится», - в конце концов сказал он сам себе, спустился вниз и из кухни позвонил в участок, где, как он знал, все еще была Хелен. - Ты что-то говорила насчет ужина в ресторане, - сказал он. - Я раньше восьми в любом случае не закончу. Хотя… черт с ним. Приеду раньше в понедельник. Дай мне пять минут, и я выеду. На душе у Грега потеплело. Он знал, что у Хелен свой распорядок, и то, что она его нарушила ради встречи с ним, было приятно. - Черт, сегодня пятница, - вспомнил он. - Вот и отлично. Я знаю, где нам найти столик. Через час с небольшим они уже сидели в итальянском ресторане в Ньюкасле, и Грег заказывал эскалоп по-милански, в то время как Хелен предпочла пасту карбонара. Машину Грег оставил во дворе у Хелен: она в любом случае не собиралась пить. Впрочем, и Грег, несмотря на все обилие предлагаемых напитков, внезапно понял, что алкоголя точно не хочет. Он заказал апельсиновый сок, Хелен морковный. - Итак, ты теперь убежденный трезвенник, - отметила Хелен, когда официант наконец отошел. - Угу. Они засмеялись. Грег огляделся – озаряемый красным и желтым светом ресторан был заполнен, и столик для них явно поставили дополнительно, потеснив два других и создав небольшую помеху в проходе. - Как так получилось, что у тебя наготове столик в одном из лучших ресторанов города в пятницу вечером? - Все просто – ресторан проектировало бюро моего сына. Поскольку он единственный, кто взялся за «проект этих итальяшек», можешь представить, как к нему здесь относятся. - Надо же! Сколько твоему сыну лет? - Если бы ты не знал мой возраст, я бы решила, что это неуклюжая попытка его выяснить. Ему тридцать три. Я родила его в восемнадцать, ровно через девять месяцев после замужества. Он живет в Лондоне. Что ты еще хочешь знать? Грег проигнорировал ее подколку. - Я так понимаю, вы не слишком часто видитесь? - Ну, сюда он почти не приезжает. Предпочитает всему на свете работу. Я езжу в Лондон раз в два-три месяца в зависимости от событий. - Ты скучаешь по нему? Хелен усмехнулась: - Скучаю, но я, как ты, вероятно, понял, не из тех, кто не знает, чем занять себя. - Чем ты занимала себя до того, как пошла работать в полицию? В эту секунду Грег осознал, что все, что он спрашивает, должно было быть в ее досье, но он ведь так толком и не прочитал его. - Детьми. Младшей двадцать четыре, и она уехала в Лондон уже после того, как выучилась в Ньюкасле. Старшей тридцать два. Ты ее видел. Она вполне себе может занять все время. - Но живет она с твоей матерью? - Последние шесть лет – да. - Я не очень понимаю, что с ней… - Могу тебя заверить, - хмыкнула Хелен, - врачи тоже этого не понимают. У нее церебральный паралич и интеллект девятилетнего, ну, может быть, десятилетнего ребенка. Иногда она может ходить совершенно нормально и любит ходить без посторонней помощи, но всегда нужно держать наготове коляску, потому что в любой момент она может упасть. Она почти не разговаривает, а общается жестами и рисунками. Ей очень нравится быть не просто среди людей, а в толпе, но это каждый раз чревато тем, что она напугает эту самую толпу душераздирающими воплями. Невозможно понять, нужно уже уводить ее или еще слишком рано. Она вопит, если рано, и вопит, если ее вовремя не увели. – Хелен отогнула воротничок блузки: - Этот шрам напоминание о том, как мы неудачно погуляли в парке в сорок седьмом году. Я получила камнями в голову и шею, она – в спину. Грег уставился на нее. - В парке? – неверяще переспросил он. – И ей было шесть лет?! - В парке. И ей было шесть лет. Что ты хочешь? Она напугала других детей. Я понятия не имею, как сама бы повела себя, оказавшись на другой стороне. Грег почувствовал ужас. - Это матери? - Матери, Грег. Но мы решили эту проблему, наняв мускулистого мужчину. С тех пор желающие пошвыряться камнями держатся от нас на расстоянии. – Она рассмеялась. – Удивительно, как один вид более сильного человека ставит на место. - Поэтому полиция? - Что? Нет. Ради бога, нет. Мне было нечего делать, Грег. И я решила, что для нагрузок, которые выдерживает врач в больнице, я слишком стара. - А ты хочешь сделать карьеру по максимуму? - Разумеется. Я очень хорошо умею управлять, особенно мужчинами. Из меня выйдет отличный главный констебль. Грег в этом не сомневался: он поражался тому, как быстро и четко она расправлялась с бумагами. - Надо всего лишь понимать, что хочет от тебя начальство, и уметь подать то, что тебе нужно под соусом того, что нужно ему. - Все так просто? – улыбнулся Грег. - Ну конечно! Они чокнулись принесенным соком. - За нового главного констебля! – провозгласил Грег. - За нового главного констебля, - без тени сомнения произнесла Хелен. «Не для этого ли Джерард мне ее дал? Для того, чтобы я ее вырастил? Если ее вообще нужно растить…» Нет, о Джерарде теперь тоже – либо хорошо, либо ничего. Вряд ли что-то будет после такого-то… Нет, я не думаю о нем, нет, нет. Мало мне Майкрофта. Нет, не думаю. - На ее лечение ведь, наверное, нужны деньги? – спросил Грег, чтобы переключиться. - Ну, какое лечение? - усмехнулась Хелен. – Она в таком состоянии двадцать лет, в таком и останется следующие сорок или шестьдесят. У нее все основания жить долго. Но ты прав, денег нужно было много. Но у моего мужа они были. Я ведь не пошла бы замуж за кого попало. На ее лицо набежала тень. Грег попытался вспомнить, сколько лет назад умер ее муж, но не преуспел. - Мне и после его смерти досталась приличная сумма, - преувеличенно бодрым тоном сказала Хелен. – Очень приличная, я бы сказала. Да ведь я и не трачу почти не на что. Все это копится. На старости лет куплю домик у моря где-нибудь в Южной Америке. Иди любит теплое море, но ей становится хуже, если она меня долго не видит. – Она усмехнулась: - Я ее вообще-то в честь богини Идунн называла. С древнегерманского Ида это «трудолюбивая» и «процветающая». Труд пришлось полюбить однозначно. Грег немного представлял себе, что такое ад возни с больным ребенком – он хорошо помнил тот год, когда Рован сломал спину. Даже при том, что у них были няня, сиделка, слуги, сын постоянно требовал внимания, и его, и Глиннис. В конце концов Грег взял двухмесячный отпуск за свой счет и прохлопал повышение. Тесть предлагал ему потом помочь, но Грег отказался. Но его ад длился всего ничего. - Со мной все в порядке, Грег, - сказала Хелен, поднимая очередной бокал с морковным соком. Теплый свет ламп заставил ее волосы переливаться самыми разными оттенками золота и смягчил выражение лица. – Вот со мной-то уж точно все в порядке. На этот раз их секс стал моментом близости. У Грега было время, он не устал и он действительно хотел быть сейчас с ней. Хотел доставить как можно больше удовольствия именно ей. Он вылизал ее, как музыку слушая короткие прерывистые стоны и довольный тем, что наконец-то это кому-то нужно, и не стал настаивать на анальном сексе, когда она не предложила. Потом, после жестких толчков, которые привели к разрядке их обоих, Грег целовал ее в спину, нащупывая губами позвонки, пока Хелен не заснула. Наскоро ополоснувшись, он оделся и вышел на балкон. Снаружи шел дождь. Грег сел в кресло и закурил, пялясь в темноту, в которой ничего не было видно. Теперь ему стало понятнее, как Глинис так легко удавалось переключаться с него на другого, и с другого на него. А как она чувствовала себя после этого… ну разве он раньше этого не чувствовал? Зачем все это? Какого черта он пошел с Хелен в ресторан? Какого черта делает на этом балконе? «Мщу Майкрофту за то, что он отказался уехать со мной? Или – что еще хуже – пытаюсь доказать людям, что я нормальный мужчина, пытаюсь доказать богу, что я не такой уж грешник? Пытаюсь доказать Джерарду, что я могу для кого-то быть полностью хорош? Смешно». На балкон в белой блузке, едва прикрывающей бедра, вышла Хелен. - Полиции нравов на тебя нет, - фыркнул Грег. Она вынула сигарету из его руки и с видимым удовольствием затянулась. - Здесь все деревья загораживают. Не видно. А если соседей интересует лезть ко мне в сад – это их проблемы. - Устроишь им страшную месть? - Несомненно, - фыркнула Хелен. – Но они знают, что со мной связываться нельзя. – Она вернула ему сигарету, зевнула и звонко чмокнула его в макушку. – Пойдем спать. Она давно уснула, а Грег лежал с открытыми глазами и думал, что Джерард прав и надо это все заканчивать. Ну и, похоже, с Джерардом оно уже само кончилось, и надо этим воспользоваться и не возвращаться к прежним отношениям. А с Хелен… Почему-то он чувствовал, что с ней закончить будет труднее. Она наименее интересна для него из всех, их не связывает столько, сколько теперь уже с Джерардом и Огги (сердце Грега все-таки сжалось от мысли, что всему между ними - конец), но труднее… «Ну что ж, будет день – будет и пища», - подумал он, отметая последние тяжкие мысли и через несколько минут уже спал.