И по хлебным крошкам мы придем домой

Пища предоставилась ему уже с утра и превеселая. Проснулся Грег не тем способом, о котором они условились с Хелен – от того, что она разбудит его поцелуем, а от истерических криков, доносившихся в открытую дверь спальни с первого этажа. - Ну ты и стерва. Стерва как есть! – визжал незнакомый женский голос. - Да, стерва, - отвечала Хелен громко и излишне спокойно. – Я хочу это сделать, и я это сделаю. Послышался шум, как будто кто-то поднял и швырнул сначала один стул, потом другой. Грег вскочил, как ошпаренный, и не думая о том, что он в трусах, слетел по лестнице вниз. Посреди просторной гостиной буйствовала, кидаясь книгами с этажерки, низенькая пожилая брюнетка с аккуратной шапочкой кудрявых волос. Хелен в гостиной не было. Увидев Грега, женщина на несколько мгновений застыла как вкопанная. Потом уперла руки в боки. - А вот и кавалер очередной явился! – со злорадным торжеством возгласила она. Грег, признаться, растерялся. - Не отвечай ей, и она сейчас уйдет! – крикнула Хелен из кухни. - Не отвечать, значит? – женщина хохотнула. – Ну-ну. – Она сощурила глаза и окинула Грега внимательным взглядом. Потом сказала вдруг совершенно нормальным тоном: - Зря ты с ней связался. Ничего хорошего из этого для тебя не выйдет. И ничего она тебе не даст. Высосет как всех остальных и ничего не даст. - Она мне уже все дала! – Грег прикусил язык, сообразив, какую двусмысленность ляпнул, но брюнетка и внимания не обратила. Долбанула большой хозяйственной сумкой, из которой торчал багет, по уроненному стулу и, хлопнув дверью, вылетела из дома. Хелен вышла из кухни, пытаясь удержать на плечах кружевную шелковую шаль, наброшенную поверх короткой сорочки. - Что это было? – спросил Грег. Хелен возвела глаза к потолку. - Это ты имел удовольствие, ну или неудовольствие познакомиться с моей матерью. - Пиздец. – Грег наклонился и поставил на место стул, потом принялся подбирать книги. - Не ставь их на этажерку, я их сама потом разберу. Нужно ставить их от темного к светлому, потому что иначе Иди расстроится. Лучше оставь так. - Что, прямо так? – Грег посмотрел на десятки книг, валяющихся на полу. - Прямо так. Пойдем, я тебе кофе сделаю. Не обращай внимания. Она… - Хелен на секунду застыла спиной к Грегу в проходе кухни, - злится, потому что я вчера заехала всего на пять минут. Хотя она сама убеждала, что я должна ходить на свидания. А теперь я хочу вывезти Иди на ярмарку завтра – по мнению мамы, набираю политические очки на будущее, когда стану инспектором. - Господи, какая чушь! Он разглядывал длинные и ловкие пальцы Хелен, пока она сооружала бутерброды. - Чушь-то чушь, но, думаешь, я не знаю, как это действует? Папа называл ее выступления: «Вой собаки Баскервилей», даром что она родом из Дартмура, – в голосе Хелен была насмешка, но ей явно не хватало уверенности. – И если вдруг тебе важно, - продолжила она, чуть замявшись, - то нет, я не сплю со всеми подряд. Не то чтобы у меня не было никого после мужа, но… - Да у тебя репутация самой неприступной женщины в полиции, - попытался подбодрить ее Грег. - Мне плевать, что обо мне думают в полиции, - отрезала Хелен. – Вот уж их мнение интересует меня в последнюю очередь. Если бы ты знал, какие дела они тут проворачивали… - она оборвала себя и занялась кофейником. - Лорример тебе говорил что-нибудь? – догадался Грег. - Ну почему же только Лорример? Думаешь, я такая дура, что не знаю очевидных вещей, что кто-то кого-то крышует, и так далее? И Лорример далеко не единственный инспектор, под началом которого я работала. - А кто кого крышует? – спросил Грег, утягивая с тарелки из-под руки Хелен кружок колбасы. Хелен фыркнула: - Меня в известность не ставят, знаешь ли. - Что ты слышала про Монтгомери? - Что он мерзкий скользкий тип и лучше от него держаться подальше. Что у него есть, так скажем, некий «человеческий капитал». Ну а поскольку он умер, этот «капитал» должен был кому-то достаться. Грег смотрел на нее с интересом. - И кому он достался, как ты думаешь? - Кому-то из самого высшего начальства – однозначно. Чтобы такое прибрать к рукам, нужно иметь влияние и гарантии, что тебя не уберут. - А кому из высшего начальства? - Ну, кому-то из Морпета. Кому-то, кто остается на месте или идет на повышение при любых слияниях и перестановках. - Бартлу, например? - Бартлу? – удивилась Хелен. – Нет, это точно не Бартл – у этого кишка тонка. – Она хохотнула. – Я бы ставила на старину Огастаса. Грег чуть не подавился колбасой и порадовался, что Хелен стоит к нему спиной. Он отошел к окну и притворился, что рассматривает сад. - Не знаю, видел ли ты его уже. - Да, приходилось, - Грег надеялся, что его голос звучит ровно. - Не знаю, успел ли обратить внимание. Он только выглядит «дунули – рассыпался», а характер у него железный и голова ясная. Но смысла разбираться в этом сейчас нет, - добавила Хелен. – Чем меньше знаешь сейчас, тем лучше. Иначе они нас двадцать раз пережуют и выплюнут. Такие вещи терпятся, а потом перебиваются собственной силой и связями. И временем. Грязный коп в наше время уже не пример для подражания, знаешь ли, - фыркнула она. - Однако их все еще немало, - вздохнул Грег, вспомнив компашку Дэвида. - Ты не хочешь в выходной для разнообразия подумать о чем-нибудь другом? – спросила Хелен. – И я бы позавтракала в саду. На веранде, увитой листьями винограда, было прохладно, но, пожалуй, это то, что и требовалось. Хелен вынесла пледы. Грег отхлебывал горячий кофе, рассматривал узловатую ветку дерева, тянувшуюся к столу сквозь крышу, и думал о звонке домой – сонная Касси высказала ему все, что думает о его такте и умении смотреть на часы, Рован еще не вставал, но уже попросил, чтобы сиделка «сидела в каком-нибудь другом месте». Грег рассказал про пятичасовой чай, думая, не сглупил ли он – ведь «девочки» снова могли уйти на яхте. Касси все так же сонно одобрила его, но сказала, что если он задаст сейчас еще хоть один вопрос, то она пошлет его ко всем чертовым матерям сразу. - О чем ты думаешь? – неожиданно спросила Хелен. - О семье, - признался Грег. – И действительно ли я справлюсь быть отцом в разводе. Действительно ли я годен для этого. И что я буду делать, если останусь без помощи. - Но ведь вариантов нет, так? - Нет, вариантов нет. А ты? - Тоже о семье, - усмехнулась Хелен. – Может быть, Собака Баскервилей права, и мне не стоит возить Иди завтра в Торби. Что называется, почувствуй себя дерьмовой матерью еще раз. Но она несколько раз волновалась на этой неделе, и я на самом деле не знаю, что будет лучше – отвезти ее на ярмарку или не отвезти. Успокоит это ее или… Но она так любит ярмарки. Она потом рисует все в деталях. - Хочешь, я съезжу с тобой? – вырвалось у Грега. Хелен долго смотрела на его. - Пожалуй, я этого хочу, - в конце концов сказала она. – Но мне не хотелось бы, чтобы ты жалел меня. Или чтобы что-то пытался доказывать моей матери. Потому что ей невозможно ничего доказать. И если уж быть честной, то у нее далеко не каждый день такие завороты. Она умеет быть заботливой. И с Иди я могу на нее положиться. - Мне кажется, когда не знаешь, чего ждать от человека, это еще хуже. - Хуже, чем когда с ним проблемы всегда? Возможно. Но другой матери мне не выдали. А иметь дело с этой я привыкла. Лучшая тактика – не вовлекаться и пережидать. Так. Насчет матери мы прояснили? Что насчет жалости? - Ну уж нет. Из жалости я ничего бы не стал делать, - уверенно сказал Грег, конечно же, совершенно так не думая. – Какие планы на утро? - Ну, сексом я не в настроении заниматься, если ты об этом. Могу отвезти тебя от Бланта домой и поеду за покупками. - Обойдусь такси, - заверил Грег. – Этот сад такой разросшийся, - заметил он. – А дом не старый. - Ты имеешь в виду, что этот дом и эта улица сильно отличаются от всей прилизанности, которую ты видел в Морпете и от которой тебя тошнит? Это крохотный кусочек поместья предков моего мужа. Но они обеднели и вынуждены были зарабатывать на жизнь уже давно. Здесь стоял коттедж, который сгорел в двадцатых годах, этот дом построен по заказу мужа, но сын над ним тоже основательно поработал. Разборная крыша веранды, чтобы дать место дереву – это его идея. Мы переселились сюда для того, чтобы было полегче с Иди. Здесь вся улица – потомки арендаторов семьи мужа, а онаоставила после себя хорошую славу. Грег помогал убрать посуду, когда раздался звонок телефона. Хелен сняла трубку. - Это тебя, - с удивлением сказала она. Грег подошел к телефону. На том конце провода оказался Джерард. - Можешь приехать ко мне прямо сейчас? – спросил он. И уточнил: – Не в управление, домой. Только, разумеется, не говори Трэйл, что домой. - Что случилось? Это связано с?.. - Приезжай и поговорим, - сердито оборвал его Джерард. – Запоминай адрес и как доехать. - Что-то серьезное? – спросила Хелен, когда Грег положил трубку. - Пока не знаю. В самом деле – вариантов было множество, от текущего расследования до внезапного возвращения Грега в Лондон. Хелен нахмурилась. - Не позволяй им тебя использовать. Я все-таки заберу тебя от Бланта, - сказала она. – Позвони мне из гаража. Грег пообещал ей сделать это и поехал к Джерарду. Инструкции не помогли – Грег заплутал. И чем дольше он плутал среди одинаковых улиц, тем тревожнее становилось у него на душе. Судя по сказанному вчера и по тону сегодня, Грега ждал неприятный разговор. И хотя он сам планировал все закончить, то, что его собирались бросить, да таким грубым образом, обвиняя непонятно в чем, в план не входило. Ему пришло в голову, что, должно быть, там ждет его еще и Огги. Он представил, как Джерард говорит: «Мы подумали и решили…», а Огги, во взгляде которого недавно было столько ласки, смотрит на него с подозрением, и стало совсем паршиво. Найдя наконец нужную улицу, Грег остановился на въезде в нее и вышел из машины. «Все это чушь, я не сделал ничего неправильного и не заслужил такого отношения», - сказал он себе, пиная носком ботинка мокрую траву. Но тут же его мысль сбилась на то, что вся эта история от начала и до конца была неправильной. Даже если не брать внезапный поворот ориентации, правильные люди не спят с начальством, да еще сразу с двумя начальниками. Кажется, до Грега только сейчас дошла вся глубина его падения. Однако после первого шока осознания этой глубины, он почувствовал злость. «Ну что ж, они вполне могут стать теперь моими врагами, - подумал он. – Что, в первый раз люди, с которыми мы были в очень хороших отношениях, становятся врагами? Выдержал я это в прошлый раз? Выдержал. Выдержу и на этот раз». Он пнул комок земли и со всей решительностью пошел к машине.