И по хлебным крошкам мы придем домой

К его удивлению, Огги повел его в ту же сторону, куда ходил Грег. За их спинами, громыхая чем-то в кузове и бессовестно чихая дымом, проехал грузовик. - А ведь это общественная дорога. – Грег развернулся, чтобы отследить грузовик, но тот скрылся за деревьями рощи, которая прорезала луга. – И по ней много ездят, судя по ее состоянию. Получалось, что, несмотря на слова Джерарда про «незаконное проникновение», место было не таким уж безопасным. Ведь, допустим, машина могла заглохнуть, да мало ли что могло случиться, чтобы чужие люди дошли до дома и до двора. С другой стороны, за предыдущие часы вроде никто и не проезжал. - Дорога в аренде вместе с полями. А ездят по ней работники фермы и изредка жители деревни. До нее есть нормальная асфальтовая дорога. - То есть не совсем общественная? - Не совсем общественная, - улыбнулся Огги. – И сейчас, когда поля скошены, не сезон. А вот этот луг не в аренде. И за рощей тоже. - А, ну ладно. Огги свернул на еле видную тропинку, которая вела к роще. - Теперь здесь никто не ходит, а, представь себе, я бегал здесь семьдесят лет назад, - сказал он. – А за мной семенил пожилой слуга-индус. Тогда было модно иметь слугу-индуса. Моя старшая сестра только что умерла от малярии, и меня отослали в Англию от греха подальше. - Значит, тебя воспитывала миссис Фарелл? Огги это предположение развеселило: - Ты видел тетушку. Она совершенно не приспособлена кого-то воспитывать. Разбаловать донельзя, не обращая внимания ни на одну проделку - да. Да к тому же они сами потом уехали в Индию. Нет, вернулась мама и забрала меня в поместье. Моя мать была очень красивой женщиной. Сама она не получила хорошего образования, но всегда считала, что оно очень важно. Поэтому выписывала для меня лучших учителей. И немецкому меня учил немец, французскому француз. А заодно и Дерека. Он вгрызался в языки с таким усердием… Возможно, это был для него единственный способ почувствовать превосходство. Ну и девочки, конечно, - хмыкнул Огги. - Девочки? - Ну разумеется. Он долго не рос, зато был крепким и довольно дерзким. Напоминал злого воробья, если хочешь. Девчонки теряли от него голову. А я был правильным тихоней, который без конца болел и время от времени лежал при смерти. Меня не замечали, конечно. Они дошли до рощи. На входе в нее вдоль того, что было когда-то тропинкой, лежал поваленный дуб. Огги устроился на нем, похлопав по месту рядом с собой. - Эээ. Ты же не предлагаешь здесь? – Грег оглянулся. Отсюда были видны и дорога, и дом; и хоть на луг и выходила стена без окон, а из машины вряд ли бы кто-то смотрел с биноклем, к такому уровню открытости Грег пока не был готов. - Господь с тобой! – совсем как Джерард сказал Огги. На его лице появилась лукавая улыбка: – Нет, я не предлагаю здесь, но подальше есть еще один ствол. - Еще один ствол? – развеселился Грег. - Именно так, Грегори, еще один ствол. И на него тебе будет очень, очень удобно опираться, когда… - А. Так может быть, мы пойдем к этому самому удобному столу прямо сейчас? Огги посмотрел на него взглядом, полным упрека. Грег не знал, что это должно было выражать, но на всякий случай попытки по соблазнению временно оставил. Тем более что он и сам не чувствовал себя таким уж готовым. Он колупнул древесину – она была влажной, потом наплевал на это и сел. - Так вот, о Дереке, - продолжил Огги. – Я его, конечно, ненавидел. Но не мог не восхищаться им. Ему давалось легко все, что мне вообще не давалось. Помню, я был влюблен в Норму Бейли, дальнюю родственницу. И она даже, как мне казалось, отвечала взаимностью. Я очень ждал ее приезда на праздники. Мы как раз целовались, когда в комнату ворвался Дерек. Несколько минут разговора - и она уже ушла с ним что-то смотреть. Больше я ее до отъезда не видел. Потом, разумеется, она приезжала только, чтобы встретиться с ним. При этом шуточки от родни на тему «невесты Огастаса» приходилось сносить мне. Да, детский роман, нам было лет по десять, но все же… - Я удивлен, что тебе что-то могло не даваться. - Дерек знает больше двадцати языков, а я всего пять, да и то на двух из них говорю с грехом пополам. - Но ведь тебе они не были так нужны, как ему? Огги задумался: - Не думаю, что и ему они все понадобились, в конце концов. Но карьеру в разведке он сделал, несомненно, куда более впечатляющую. Не помню кто, но кто-то рассказывал мне о его орденах. Представляю, каким ударом для него было, когда его даже в аналитики не взяли, просто списали и все. И вот в один момент ты на полевой работе, где от тебя зависят судьбы и судьбы, а в следующий сослан в деревню. - Но почему не взяли? - Не знаю, Грегори. Так-то провалившихся агентов в принципе принято списывать. С другой стороны, для некоторых делаются исключения. Полевая работа заменяется кабинетной. Моя догадка – Дерек кому-то насолил персонально. Или его моральное состояние было признано негодным. С другой стороны, он мог уйти и сам. Не все могут делать кабинетную работу. А зная Дерека… Он мог развернуться и красиво уйти от такого предложения, в надежде, что за ним снова придут. - И не пришли, - констатировал Грег. - Может быть, и пришли, только мы об этом не знаем, - сухо заметил Огги. - Значит, Кромптон уводил у тебя девочек? – попытался сменить тему Грег. – А когда ты обнаружил, что тебе нравятся мальчики? - Ты хочешь сказать, когда я обнаружил, что мне нравятся и мальчики? – подчеркнул Огги. - Только с Марком. Он был так красив, что дух захватывало. Не так, как ты, конечно, но примерно как ты. Грег почувствовал, что краснеет. - Красивый и робкий в отношениях. Мы просто не могли не сойтись. И такой же книжный червь, как и я. - Ты был книжным червем?! – изумился Грег. - Я и сейчас немного книжный червь, - нахмурился Огги. – Если ты не видишь книг в моих домах, это не значит, что их нет. Я люблю ездить читать в «Книжный клуб» по вечерам. А Оксфорд, позволь спросить, у тебя ассоциируется с чем? С наркотиками и разгильдяйством вместо учебы? - Нет, просто ты у меня ассоциируешься с полицией, рыбалкой и сексом. Кажется, теперь настала очередь Огги слегка покраснеть. - А что, по-твоему, секс с книгами не сочетается? – немного придушенно спросил он. - Секс с тобой в одном месте сочетается с сексом с тобой в другом месте, - ухмыльнулся Грег. Он положил руку Огги на коленку. - Позже, Грегори, - сказал Огги строго, но руку не убрал. – Итак, про Марка, - он снова погрузился в воспоминания. - Мы были вместе недолго, около года. Полагаю, что он и сам не знал толком, чего хотел. Огги сделал паузу. Грег вслушивался в пение птиц, ловя лицом пробивающиеся сквозь кроны деревьев неяркие лучи. - Не знаю, начал Дерек спать с ним только после того, как мы расстались, или когда мы еще были вместе, и именно поэтому Марку внезапно понадобилось «расставить приоритеты», - внезапно сказал Огги. - Ну, если он тебе так завидовал… - У Дерека, Грегори, было свойство портить то хорошее, что попадало в его поле зрения… Я никогда бы не смог этого доказать, но уверен, что музыкальную шкатулку моей мамы сломал именно он. А это была шкатулка еще ее прабабушки, швейцарская. Мама ее очень любила. Ее только что отреставрировали, и в тот же день она нашла ее на полу разбитой. Да настолько, что теперь восстановить ее не было никакой возможности. Мама прорыдала два дня. Сначала она думала на Лиз, горничную, но потом выяснилось, что Лиз еще не заходила в комнату, потому что заболталась с молочником. Дерек же, когда был у нас в доме, ходил, где хотел. Для него не существовало никаких запретов. Я, конечно, покрывал его, не хотел, чтобы его выгнали. Мы все его жалели. И мама в первую очередь. Мама бы не выгнала его и за шкатулку, но он так отрицал, когда я спросил его, что я понял, что это он. Отрицал и одновременно смотрел с этой своей злой гордостью, как будто не мог решить, действительно ли ему отрицать или признаться. Я уверен, что и Эстер про Марка сказал тоже он, - в голос Огги неожиданно прорвалась горячность. - Марк бы просто не стал такого делать, это было абсолютно не в его натуре. А кроме Дерека про нас с Марком никто не знал. - Эстер? - Да, моя жена. - И что случилось? Вы поссорились? - Нет, Грегори, мы не ссорились, - со смешком сказал Огги. – Мы были… по крайней мере, я полагал, что были, счастливой парой, и мне больше ничего и не надо было. И вдруг в нашу четвертую годовщину в предвкушении праздника с любимой я возвращаюсь домой со службы и нахожу записку, что я чудовище и потому она не может жить со мной и увозит нашего сына. Мне удалось выбить отпуск – по счастью, полковник благоволил ко мне, я бросился за ней в Англию, нашел ее, объяснился, конечно, все отрицал – ради Дэмьена. Доказательств моей связи с Марком, кроме чьих-то слов, не было и не могло быть. Это сейчас я многое позволяю себе, но тогда мы были предельно осторожны. И Дерек-то о нас знал только потому, что мы знали о его связях. Анонимное письмо легко было опровергнуть в суде, да Эстер и его сожгла вместе с конвертом. Огги замолчал, поднял засохшую ветку и принялся водить ей по своей коленке и по руке Грега. Стало щекотно – Грег убрал руку. - А дальше то что? – спросил он. - Дальше, Грегори, тонны писем и много денег юристам. Как ни странно, она мне поверила, но было уже поздно – я не хотел с ней жить. Я пытался вернуть в себе чувства к ней, но после той записки их как отрезало. Меня волновал только Дэмьен. Она на это смертельно обиделась и пыталась использовать Дэмьена, чтобы наказать меня. Признаюсь, что и я в те времена не всегда вел себя как джентльмен. У нее не было своих денег, и я использовал это для давления на нее. У меня их, кстати, тоже было не так чтобы много. Я содержал семью большей частью на содержание, которое выделял мой отец. Конечно, я в любом случае не отказался бы их содержать, но юрист посоветовал мне написать, что я готов покрывать только нужды Демьена, а ей выдавать необходимый минимум, и обеспечивать ее всем только в том случае, если они с Дэмьеном будут жить рядом. Но обратно в Индию она не хотела. Полагаю, к тому времени уже начался один из ее многочисленных романов, я не хотел вдаваться в подробности. Вернуться я не мог – это означало бы разрушить свою армейскую карьеру на взлете, лишиться какой-никакой самостоятельности и подвергнуть опасности отношения с отцом. В конце концов мы просто купили у нее Дэмьена, и я забрал его в Индию. - Купили… Слово-то какое. - Именно так, Грегори. Считается, что не в деньгах счастье, тем не менее они часто играют решающую роль. - А как сам Дэмьен отнесся к этому? - Вначале не очень хорошо. С одной стороны, мать на него плевала, потому что не могла простить за то, что он был еще и моим сыном, с другой - она все-таки была матерью, а меня он успел забыть. Но потом он много раз благодарил меня за то, что я забрал его. И даже превратил сам факт его покупки в своеобразную семейную шутку. С Эстер они возобновили отношения, когда мы вернулись в Англию. Ей это было не очень-то нужно, но она к ним притерпелась. - Притерпелась, - хмыкнул Грег. - У нее свои отношения с жизнью, Грегори. - То есть она жива? - Она жива. Процветает со своим текущим мужем на Майорке. Родила еще четверых детей. На похороны Дэмьена не приезжала. Хотя, собственно, и похоронами это назвать сложно. – Голос Огги сорвался. Он запрокинул голову, и Грег понял, что в его глазах стоят слезы. Грегу хотелось взять Огги за руку, но он побоялся. Однако Огги взял его за руку сам. Сначала сжал крепко, потом неожиданно поднес к губам, поцеловал и затем погладил. - Может быть, нам лучше вернуться домой? – спросил Грег. - Нет, Грегори, все это… - неопределенно сказал Огги. Потом бросил: - Посиди здесь. Ушел и не появлялся минут десять, потом, когда Грег уже хотел было пойти его искать, вернулся совсем в другом настроении. Пошел вдоль ствола, похлопывая по нему, дошел до Грега и протянул ему руку: - Пойдем, Грегори, я все-таки покажу тебе тот ствол.