И по хлебным крошкам мы придем домой

Воскресенье вышло отличным, как и планировалось. Грег проснулся разбитым, но хороший завтрак, кофе и обезболивающее сотворили чудеса. Люси уехала к Мелани Хантингтон выяснять, чем закончилась вечеринка, а Грег позвонил Трею, и в итоге день они всем шалманом провели на ферме, гуля по полям, выглаживая Каро, а Рована Трей вместе с Ушастиком еще и на мотоцикле покатал. Вечер получился такой же замечательный. Дюран, переполнившись впечатлениями, быстро уснула, а Грег с Рованом лежали в комнате Рована поперек кровати и слушали музыку. Спать Грег пошел, размышляя о том, что общение с детьми расслабляет не меньше, чем секс. Понедельник не принес ничего нового, кроме того, что с Диммока содрали двадцать фунтов за починку телефона в машине. «Он только сказал, что телефон будет на станции определяться, как городской». Грег отдал ему двадцатку, умолчав все, что думает об умении Диммока торговаться, и принялся вместе с Салли пересматривать старые заявления и рапорты о проверках. Макманн покосился на него, когда застал его в архиве, но ничего не сказал. По Уитлоку было интересное. Ну, или пугающее – зависит от того, как смотреть. До того, как Монтгомери сюда переехал, на него жаловались, и часто. Была история про штрафы, одно дело чуть не дошло до суда, но перед самым судом его уладили «по соглашению сторон». По несколько заявлений в год стабильно. А вот когда Монтгомери приехал – как отрезало, никаких заявлений, ничего. Но важнее всего было то, что то же самое продолжалось во времена Деллоуэя. За исключением того, что два заявления за это время все же были поданы, – и оба были отозваны. Одно было от фермера Диллингэма на то, что Уитлок нарочно сломал забор и своих овец пустил пастись на его пастбище. И второе как раз от рабочего- иммигранта. Следы рабочего Грегу отыскать не удалось, а вот к Диллингэму надо было съездить. Вечером он задержался на работе, чтобы перечитать досье сотрудников. Никто из них не казался подозрительным. По затаенной наглости, которая, судя по всему, скрывалась за внешней скромностью и старательностью, Грег, пожалуй, поставил бы на Гривза, но Гривза, когда здесь был Монтгомери, в участке не было еще и в помине. Он появился только при Деллоуэе. Оставались констебли Тротт, Кобблер, Сеймур и подручный Макманна - сержант Граймс. При Монтгомери работали еще констебли Броун и Тимвелл, но первый вышел на пенсию, а второй сдал экзамен на сержанта и перевелся в Ньюкасл. Дома все было спокойно. Рован валялся на диване в гостиной и читал дешевенький детектив из найденных здесь в шкафу. - Почему эти герои всегда такие идиоты? – воскликнул он, когда Грег уселся напротив, с удовольствием вытягивая ноги и здоровую руку. – Он же знает, что тот убийца, и он идет к нему, никого не предупредив. Зачем?! - Чтобы показать всем, какой он крутой, конечно, - лениво отозвался Грег. - Ну, в книге он спасется, допустим, но ведь в жизни так не бывает. В жизни если ты пошел к убийце один и никому ничего не сказал, то тебя убьют с вероятностью сто процентов. - Ну, может, не сто, но девяносто девять и девять. И вообще это была моя реплика! Но я рад, что ты у меня такой умный. - Я у тебя умный. Но… - он замялся. – Как ты думаешь, мне в школе будет плохо? - Я думаю, если тебе в школе будет плохо, ты звонишь или приезжаешь домой. И никаких «дух товарищества», «это можно перетерпеть», «да они на самом деле не всерьез», «стукачей не любят», «я слабак», «что обо мне подумают» и «если я сейчас поддамся, они потом меня оставят в покое». Что еще я упустил? - Не знаю. – Рован задумался. – А если это будет не со мной, а с кем-то другим, что мне делать? - Сообщить учителю, - уверенно сказал Грег. – И нам тоже. - А как отличить… ну ведь мелочи же правда бывают и бывает, что не всерьез. - Я не знаю, Рован. Готового ответа нет. Но по мне – лучше подстраховаться. - Представляю, как в полиции ненавидите таких подстрахователей. Сам рассказывал про старушку, которая тебя задалбывала, когда ты еще констеблем был. - Рован, но ты же не старушка, выжившая из ума. Так что если тебе кажется, то скорее всего, тебе не кажется. Ты не сказал вовремя, что в школе тебя доставали, и стало сильно хуже, правда ведь? - Знаешь, я им отдал деньги, которые мне подарили на день рожденья. Я думал, они отстанут, а они сказали, чтоб я приносил им по двадцатке каждую неделю. Если я не хочу лежать со сломанной спиной второй раз. Грег на несколько мгновений даже онемел. - Рован, ты же понимаешь, что это пиздец как серьезно?! – воскликнул он, когда отошел от шока. - Я не думаю, что они бы что-нибудь сделали, на самом деле. - Ах ты не думаешь?! Вдвоем, втроем изобьют ногами – вот тебе и сломанная спина. Ударят по голове – упадешь, и ты на кладбище. Какого хуя, Рован, какого хуя?! Скажи мне, кто это, - потребовал он. - Не скажу, - уперся тот. - Почему? - Потому что это будет их слово против моего. А их больше! – в отчаянии выкрикнул Рован. – И ты же не собираешься подкарауливать их где-то и бить?! Тебя самого тогда посадят! - Нет. Я найму детектива, который будет за ними следить и найдет на них управу. - Им все равно ничего не будет. Ты же не… не собираешься их подставлять, правда? - в голосе Рована был испуг. - Нет, Рован, я не собираюсь подставлять твоих бывших соучеников, которые хотели тебя искалечить. Просто сделаю все возможное для того, чтобы они не сделали такого с кем-нибудь еще. Ведь если ты ушел, они найдут другого соученика, чтобы выбивать из него двадцатки. Так что жду от тебя имена. Понадобилась, однако, еще не одна минута уговоров, чтобы Рован раскололся. Взяв с него твердое обещание, что в случае чего тот будет звонить домой, и решив, что думать о том, что делать с мерзавцами, лучше не сегодня, Грег сделал себе чаю и выполз наружу, чтобы взбодриться. Подогрев воду, он опустил ноги в бассейн. Лицо его обвевал легкий ветерок. Солнце клонилось к закату, демонстрируя при соединении с небом и морем все краски мира. Блаженство. «Вот бы жизнь всегда была такой мирной… И Майкрофт рядом…» Грег задавил очередной порыв позвонить ему. Касси уехала в «Ветлы» еще вчера, и он ей жутко завидовал. «Ничего этого не будет, конечно. Это не для меня. Даже Огги и Джерард… это тоже скоро кончится. И в конце концов, я проведу остаток жизни с каким-нибудь Питером, который красив, но зануден, и всегда, всегда буду помнить, что он не Майкрофт». Внезапно ему стало ужасно жалко себя. Он отер слезы, напоминая, что у него все же были с Майкрофтом целые дни, что у него были такая близость и такая свобода, каких у некоторых не бывает и за всю жизнь. «И я счастливчик на самом деле, жить в эпоху, когда за отношения с мужчиной уже не вешают, разве нет?» Но попытки договориться с собой провалились. Боль была сильнее, чем он мог вынести, и закончил он в очередной раз рыдая, и только надеясь, что никто из домашних его не слышал. Проснулся он на следующий день едва ли не в таком же состоянии. - Да тебе не работать, тебя хоронить надо, - констатировал Джерард, когда Грег подсел к нему в машину. - Может быть, в таком состоянии как раз только и работать, - отвечал Грег. - Значит, наши мысли сходятся. Я тоже собираюсь только работать, - подчеркнул Джерард. – Я вписал тебя в состав комиссии по кадрам, и Диммока с Барнеттом заодно, - сказал он, когда «Ровер» тронулся с места. - Слава богу, помощников я пока что выбираю сам. - Это значит, что нам придется тебе помогать? - Это значит, что мне придется делать работу в комиссии еще и за вас троих, чтобы вы могли заниматься расследованием. Главное, чтоб ты понимал, что именно я делаю, просматривал готовые документы и мог в случае чего рассказать без запинки, чем ты занимаешься. - Значит, у тебя будет еще больше нагрузки… - Как будто есть другие варианты, - фыркнул Джерард. – Зато зарплату вашу себе заберу, побалую себя на старости лет. - Думаешь, я не знаю, сколько там этой зарплаты? - Грег, я заниматься кадрами перешел совершенно осознанно. - И это меня удивляет. Ты же был в должности?.. - Старшего суперинтенданта. У тебя есть сомнения в том, что я был дееспособен, когда принимал решение? - Извини. - Колени меня добили, - объяснил Джерард. - И еще кое-что от той же истории. В тот год было обострение. Мы брали банду, мне нужно было руководить на месте, а я в день операции встать не могу. Маверик меня поставил на ноги уколами, но сказал, что второй такой раз я могу не пережить. Ну и стало понятно, что если так будет продолжаться, то при слиянии мне придется уйти на почетную пенсию, несмотря на все заслуги. И тут у меня в голове как-то сложилось все, - ухмыльнулся он. - Извини, - повторил Грег. – Ты, наверное, очень скучаешь по той работе? - Ты знаешь, но нет. На самом деле не скучаю. Ответственности больше, но она совсем другого рода. И мне, в отличие от коллег, всегда нравилась бумажная работа, особенно после завершения дела. Я, когда писал отчеты, мысленно анализировал, где что было не так, что можно улучшить, какие качества могли бы помочь. Меня интересовало подобрать команду так, чтобы люди раскрывали и дополняли друг друга. Хотелось понимать, почему на одном месте работы человек проявляет чудеса, на другом его едва слышно. Ну и я понял, что это мне поможет в борьбе с Монтгомери и ему подобными, в конце концов. И да, в конце концов помогло. - Представляю, как ты радовался, когда он умер! - Вообще-то нет. Опасался уже тогда, что какие-нибудь наследнички появятся, которые будут еще покруче. Но шли мирные годы, никаких наследничков не было, и тут, - он хохотнул, – внимание: на сцене появляется старший детектив-инспектор Скотланд-Ярда Грегори Лестрейд! - Ну вот уже не Скотланд-Ярда, - пробормотал Грег, в то же время удивляясь, как мало в последнее время скучает по своей старой работе. Да даже и совсем не скучает, если уж начистоту. При всех радостях драйва работы в Мете Лондон не мог дать ему слишком многого из того, что давал Нортумберленд. - Тем не менее, дорогой мой старший детектив-инспектор Грегори Лейстред, - жизнерадостно добавил Джерард, - хей-хоу, мы едем на границу с Камбрией и нас ждут великие дела.