И по хлебным крошкам мы придем домой

Насколько дни были бесполезны, настолько ночь между ними выдалась страстной. И, может быть, в другой раз Грег бы и пожалел, что Огги с ними не было, но сейчас он был рад, что мог уделить Джерарду все свое внимание и дать ему (и себе) то, что хотел. А еще у Джерарда был хороший день и, возможно, поэтому даже «сидя на коленях» на стуле получилось легко. - Какой ты необыкновенно щедрый, Грегори. Ты сам не представляешь, насколько, - еле слышно бормотал Джерард, обхватывая его своими крепкими руками и поддавая снизу. - Сам такой, - едва ли более разборчиво отвечал Грег, наслаждаясь очередным моментом соприкосновения. Может быть, он и хотел в обратную сторону, но Джерарду сегодня явно было нужнее. Потом он пошел спать, а Джерард работать, и утром, когда Грег встал после семи часов сна (Джерард настоял на том, чтобы он выспался), Джерард, позевывая, уже работал опять. Умывшись, Грег вскипятил чайник, оценил в очередной раз неэстетичность кухни и вернулся в спальню-кабинет. - Я собираюсь завтракать, - сказал он. - В столовую, - отмахнувшись, отвечал Джерард. – Сейчас мне не мешай. Немного задетый его тоном, Грег пошел в столовую. Шторы здесь, против вчерашнего, были раздвинуты, и комнату заливало солнце. Стол был накрыт к завтраку – тут явно постаралась миссис Йейкс, которую Грегу так и не удалось пока увидеть. Он выудил из фарфоровой, с утками с голубым бантом на шее по бокам и со сколами на крышке, мармитницы омлет, сосиски и тосты, и приготовился есть в полном одиночестве, когда неожиданно пришел Джерард. Он сел напротив Грега, налил чаю ему и себе и уткнулся в папку, которую принес с собой. - Вот же суки! – сказал он довольно, когда Грег вгрызся во второй тост. - Нашел что-то? – полюбопытствовал Грег. - Может быть, даже можно и так сказать, - обтекаемо выразился Джерард. – Сижу читаю разваленное дело. И как удивительно – начало оно разваливаться с момента, когда его передали другой команде. - Ну… способ старый, как мир. - Это да, но оно второе с этими же действующими лицами. - Второе? За какое время? - За четыре года. И это из того только, что я унес. Представь, сколько могло остаться за пределами. - Но для расследования, конечно, не хватит? - Господь с тобой! - воскликнул Джерард. – Конечно нет. Во-первых, формально не придерешься – ну, у кого из нас дела не разваливались?! Так нужно сразу всю полицию увольнять. И, кроме того, два дела - это еще не обязательно закономерность, а если и закономерность, то не обязательно злонамеренность. Может быть, просто некомпетентность, может, перестарались где-то, чтоб поскорее закрыть, пытались сделать преступником первого попавшегося подозреваемого, и суд их завернул. Да, может, их и подключили потому, что дело сочли сложным и неоднозначным, и это была последняя попытка его спасти. - То есть попытку посадить первого попавшегося человека вместо преступника ради закрытия дела ты за злонамеренность не считаешь? – ехидно поинтересовался Грег. - Нет, не считаю, - спокойно возразил Джерард. - Между действиями от скудного ума и ради желания выслужиться или не вылететь со своего места в период большого давления из-за реформы и сокращения, и хладнокровным желанием посадить невиновного вместо виновного – большая разница. - А если и то, и другое система? - А если и то, и другое система – с этим надо работать, но разными способами. Среди первых еще могут найтись люди совестливые и хоть на сколько-то обучаемые, вторых – только выдавливать. - Выдавливать, - вздохнул Грег. – Даже не сажать. - Ну, только сумасшедший будет пересматривать дела накануне реформы. Или только ради целенаправленного заказа. Но в таких историях вполне может найтись кто-нибудь обиженный. И если он есть, то я до него доберусь. Это был один из двух моментов разговорчивости Джерарда за весь день. Может быть, тот и находил что-то, но не считал нужным делиться. Пока или вообще – это отдельный вопрос. Грег его старался не беспокоить - у него своего чтения было навалом, разве что изредка уточнял что-то. Так и провели весь день, друг напротив друга, то за столами, то на кроватях, но все в обнимку с папками и не перекидываясь и словом. Ум сегодня тоже не обостряли. Гулять Грег сходил один – Джерард лег поспать на пару часов. Пошел на этот раз совсем в другую сторону, за переживавшие не лучшие времена хозяйственные постройки, полюбовался на бескрайние холмы и бесконечные пастбища, разделенные низкими заборчиками из сложенных камней. Возвращался под впечатлением, несколько пришибленный: по сравнению с размерами увиденного казался сам себе букашкой, и только у самого дома сообразил, что забыл поесть. В итоге устроил пикник на той самой куче досок у крыльца: возвращаться в дом с полным термосом как-то было глупо. Сидел и вспоминал, как разговаривали здесь в ту ночь, когда Грег побывал в поместье впервые. Все-таки, несмотря на то, что он так и не мог Огги пока простить, его не хватало. А кроме того, разве не могло быть мотивом Огги что-то, что Грег пока просто не понимал? Ну да, попытки оправдать, безусловно, но у Джерарда самого к нему, кажется, никаких претензий. Да и взять если прошлый раз: он, Грег, налетел на Огги, а в итоге оказалось все проще некуда, и никаких специальных намерений мучить Джерарда тоже. «Интересно, я когда-нибудь перестану всех подозревать? И даже если бы у меня была возможность жить с Майкрофтом, не подозревал бы я его в чем-то новом каждую неделю?» Ответа на этот вопрос не было. Вернувшись в дом, Грег погрузился опять в дела, с одной стороны впадая в отчаяние от безнадежности, с другой - невольно даже восхищаясь мерзавцем, который так хорошо связал концы с концами. Чтобы столько дел подогнать одно к одному… Под завязку, когда вот-вот должен был приехать Барнетт, читал уже дело Энн и дело, заведенное на Энн. Донос, по которому последнее открыли, тоже прилагался. Очень обстоятельный, надо сказать. Грег и сам бы запросто поверил, что все прям так и было. Но следствие признаков умышленного преступления не нашло, а нашло халатность – подкинуть улики никто не подкидывал, а вот обыск и оформление улик проводились с нарушением процедуры, в результате чего – та-дам, дело против фигуранта пришлось отменить. - Ну и что ты думаешь? – спросил Джерард, когда Грег закончил. - Слушай, ну как-то это очень странно. Как будто никто не обыскивает без ордера или не получает разрешение вышестоящих задним числом… И как будто на недостаточность оснований не закрывают глаза! Да как будто это вообще считается косяком хоть где-то! Особенно когда такие весомые улики были получены. Я понимаю, если бы еще она по гражданскому делу вломилась, но по уголовному!.. - Ну, сейчас уже полиция все больше озабочена имиджем, так что ситуация, несомненно, меняется. - И да, конечно, поэтому внезапно она изменилась для инспектора, который в полиции проработал больше десяти лет. И без всякого предупреждения! - И опять, это нам ни о чем не говорит. Могло быть все что угодно, от личной неприязни любого из фигурантов, которые вдруг решили ей устроить подлянку, до очень хорошего адвоката подозреваемого, который всех достал так и пообещал такую шумиху, что предпочли уже дело закрыть, а ее сделали крайней, потому что не суперинтенданта же, - осадил Джерард. – Ну и она, по твоему рассказу, весьма бойкая на характер. И муж ее такой же вспыльчивый. Мало ли что там кто не поделил. - А во Внутренних расследованиях тебе по дружбе ничего не сказали? - Грег, ты же не предполагаешь, что начальству Внутренних расследований делать нечего, как вникать во все мелочи всех дел по графству? А задавать дополнительные вопросы, пока я дело не прочитал, у меня не было никаких оснований. - Но теперь ты их задашь? - Нет, Грегори, теперь я их не задам. У меня же не 30 лет стажа работы в полиции и я, конечно, свою работу делать не умею. - Прости, - покаянно сказал Грег. - Твои сомнения в моей профпригодности мне порядком надоели, - продолжил Джерард. – Так что я предлагаю тебе на будущее, как подчиненному, держать их при себе. На это Грег мог только вздохнуть. - Да, меня тоже заинтересовало, почему именно Энн Доггерти попала под этот внезапный каток. Но с учетом топорного и несвоевременного оформления улик, которое поставило под сомнение их подлинность, версия, что она просто халатный коп, которому нарушения процедуры до этого прощали как смазливой мордашке, тем не менее, тоже имеет право на существование. И уж конечно, раскрывать посторонним цель того, зачем я в конечном итоге беру дела сотрудников отдела наркотиков, я не собираюсь. Даже если у меня с главой Внутренних расследований хорошие отношения. У меня должны быть веские основания, чтобы задавать вопросы и подвергать сомнению компетентность сотрудников отдела. А «старший инспектор Лестрейд, зная Доггерти лично, полагает, что ее подставили» в число веских оснований не входит ни разу. – Джерард посмотрел на него пристально. - Ну, иди уже сюда, - сказал он со вздохом. – Ненавижу, когда ты из меня веревки вьешь! Он пересел на кровать, и Грег сел к нему на колени, ощущая бедром крепкий стояк. - И пользуешься, и пользуешься, - пробормотал Джерард, обнимая его. – Взглянешь своими красивыми глазами – и сердце старого солдата растаяло. - Ну вот такой я ужасный человек, - отвечал Грег, сердце которого сейчас таяло не меньше, чем сердце старого солдата. Сердце таяло, а кое-что другое наоборот твердело. - Ужасный, ужасный человек, - вздохнул Джерард и полез своей горячей лапищей ему под майку. – Перепихнемся по-быстрому? Грег к этому моменту уже был готов и по-быстрому, и по-медленному. Уложились в двенадцать минут. Хотя Грегу показалось, что Джерард все-таки его пожалел и не пошел на четвертый круг, хотя мог. Он как раз успел умыться, когда через открытое окно в столовой донесся автомобильный сигнал. У Барнетта, в отличие от них, были новости. - Съездил я к этой девочке, - сказал он, когда Джерард ввел его в столовую. Грег нахмурился. Ни про какую девочку он и знать не знал. - Сестра Дрейка, - раскладывая перед собой кисет, пояснил Барнетт. – Гриффит, инспектор, который закрыл дело, оказался нормальным мужиком и дал мне ее адрес. Живет она в Дареме в крысиной дыре. Нищета, конечно, но дети выглядят присмотренными. Дело такое: у Дрейка было алиби на нападение на Хейла. Он спал у нее на диване, потому что, пока она была в ночную, присматривал за ее детьми. И более того – к тому моменту он уже год как перестал употреблять и то тут, то там подрабатывал. Алиби Дрейка также могли подтвердить соседка, которая забирала для нее молоко и принесла его в это время, и старший ребенок, который тоже был в тот день дома, потому что приболел. - О-о-о, - протянул Грег. – И каким образом они его тогда посадили? - Ну ты дело-то видел, - напомнил Джерард. – Там признание черным по белому. И опознание. - Видел, конечно. Но настолько-то наглыми быть! Барнетт пыхнул трубкой. – Показания у нее никто не брал. Когда она узнала, что брата арестовали, пошла с заявлением об алиби к следователю, а следователь насел на нее и давай обрабатывать. Сначала настаивал, что она ошиблась, потом, когда она сказала про соседку и ребенка, попытался запугать. Обещал, что если она выступит со своим бредовым заявлением, полиция в два счета докажет, что это все сговор, и у нее отберут детей: с мужем не живет, третий ребенок рожден неизвестно от кого. Но она девчонка крепкая, так что не соглашалась ни в какую, - с уважением сказал Барнетт. – Тогда уже ей дали увидеться с самим Дрейком, и он ей тоже сказал, чтоб поменяла показания и что, мол, так надо. Сказал, что снова начал употреблять и что единственное место, которое спасет его, - это тюрьма. Первый раз он бросил после того, как срок за попытку украсть наркотик в клинике отсидел. Но она уверена, что он не начинал снова, потому что она бы поняла: мало того, что у нее опыт жизни рядом с наркоманами был большой, так она еще и нянечка в отделении, куда их постоянно привозят. - Ну, тут не исключен вариант, что ей хотелось так думать, - сказал Джерард. - Я тоже об этом подумал, сэр. Но девчонка толковая. Показания она поменяла потому, что поняла: брата били и сильно - хотя на лице следов не было, он едва мог сидеть, и она побоялась, что они его совсем убьют. А потом каждый месяц стало по сто фунтов приходить, неизвестно от кого. Последний раз пришли две недели назад. - Теперь посмотрим, придут ли через следующие две недели. Ставлю на то, что не придут. - Грег подсчитал в уме сумму за шесть лет. - Это ведь Джерри, да? – спросил он. – Ради кого они бы еще стали так стараться, платить столько денег и прятать столько концов? Должно быть, это он Хейла пытался убить, чтобы в банду перейти. - Вот тут не уверен, - сказал Джерард. – Мы знаем, что Джерри был очень худым наркоманом. И вспомни Хейла. Думаешь, одному человеку он бы дал себя избить? Я до сих пор не понимаю, как двоим-то дал. - По голове ударили, - напомнил Грег. - Да еще место такое выбрали, где куча свидетелей могла их видеть, - задумался Джерард. - И при этом никаких свидетелей нет, - хмыкнул Грег. - Если можно, сэр? - сказал Барнетт. Дождался кивка Джерарда и продолжил: – Я бы проверил вот что, сэр. Возможно, они хотели уложиться в промежуток времени, когда на этом участке никого не должно было быть, согласно расписанию обходчиков, и что-то пошло не так. - Дельная мысль, - одобрил Джерард. – Грег, поговори-ка на эту тему с Линнеем. И кому из вас лучше съездить в тюрьму к Бейкеру, чтобы выяснить, был ли Джерри в той кондиции, чтобы самостоятельно на Хейла напасть… Мало ли, может, у него приступы ярости были и он во время них делался берсерком. Или был кто-то еще, кто, кроме Макса мог его защищать, или с кем бы он в паре на дело мог пойти. - Думаю, что лучше я съезжу. Если я смог вызвать его доверие в прошлый раз, то стоит этим воспользоваться. - Ну и хорошо. Этот вопрос на сегодня закрыли. К завтрашнему вечеру готовы? Грег себя готовым не чувствовал, но озвучивать это не стал. Выслушал подробную инструкцию, что спрашивать на допросе, потом - что Бартлу говорить, и что Барнетт должен Бартлу говорить, если Бартл внезапно захочет расспросить и его. Потом Барнетт пошел уже в машину, а Грег и Джерард остались в столовой вдвоем. - Ну, ты сам все знаешь, - сказал Джерард. – Ненавижу прощаться. – Скривился он. – Это Огги у нас по напутствиям мастер. А я лучше бы трахнул тебя еще раз вместо всех идиотских напутствий, да Барнетт ждет. - Ну, - вздохнул Грег, чувствуя, как неумолимо тяжелеет в паху. – Подождет.