И по хлебным крошкам мы придем домой

Домой вернулся Грег около шести утра. Рука, которую пришлось снять с перевязи (ну не пойдет же он арестовывать кого-то, выглядя инвалидом), болела так сильно, что он готов был согласиться ее отрубить. Он надеялся поспать хоть час, но нашел на подушке записку с номером телефона Джерарда и указанием звонить в любое время и дозвониться во что бы то ни стало. - Слышал о твоем фиаско, - сонно сказал тот, когда Грег набрал номер уже в пятый раз. - Это не мое фиаско, - зло отвечал Грег. – Это фиаско всей полиции. Ему позвонили тогда, когда Касси только пришла ко мне. Я еще не запрашивал подмогу. Кто-то, должно быть, узнал, что Линней получил свидетельства против него. - А Линней что говорит? - Что никому, кроме меня, не звонил. Но все его люди, кто был на месте, знали, что в деле произошел прорыв. Мало ли кого из них купили. - Или вас с Диммоком пасли, - резонно заметил Джерард. – Поодиночке или обоих. - На улице у Хелен там все просматривается, - возразил Грег. – Да и до этого… Если бы за нами следовала машина, поверь, я бы заметил. Ну и не десяток же людей у них, чтоб пасти каждого из нас. - Смотря какой ресурс они задействовали. У того же Бретта на вас троих людей вполне хватит. Как он, кстати, ушел? Кто его упустил, Диммок или Барнетт? - Я не знаю. Окно в офисе менеджера было открыто. Там небольшой садик за низким забором. Большей частью он просматривается с того места, где Барнетт стоял. Но если Пирсон прополз по-пластунски, то Барнетт мог его и не увидеть, конечно. - Ладно, что бы это ни было, итог один. Но мы хотя бы знаем теперь, кто он, и знаем, что он действительно замешан. Что нам сейчас о нем известно? - Да пока немного. Вальдемар Пирсон, 45 лет, владелец фирмы, поставляющей вино, продукты и закуски в рестораны, клубы и на мероприятия. Поставщик «Адской кухни» с самого основания клуба. Управляющий и бармен клянутся-божатся, что ни о каких его нелегальных делах не знают. В четверг приходил в клуб с конкретной целью подцепить одинокую женщину: в четверг женщины за выпивку платят только половину, соответственно приходят и те, кто ищет себе любовника со средствами. Кроме этого, о его личной жизни ничего не известно. Да и вообще о нем ничего не известно. Они его знают шесть лет, а бармен даже дольше, потому что работал в другом клубе, где Пирсон был поставщиком, и при этом из всей его биографии знают только то, что тот родился где-то в графстве Дарем. Бармен его, кстати, сюда и посоветовал, когда менеджер искал поставщика. И тот уже познакомил его с Пэришами. Бармен, менеджер, уборщик, охрана описали его как человека спокойного и циничного, немного замкнутого, но при этом всегда готового и умеющего поддержать разговор и незлого. И охраннику, и бармену он с готовностью одалживал деньги, один раз вообще простил бармену долг в сто фунтов, при этом после этого давал еще. Почти всегда трезвый, пьяным его видели раз-два в год. - Неоднозначная личность, как я понимаю. Квартиру его вы уже обыскали, конечно? - Обыскали. И клуб тоже обыскали – ну, насколько можно было в поисках Пирсона без ордера. Но они не противились вообще, наоборот предлагали пройти куда хотим. То ли и вправду у них там ничего не было, то ли за пятнадцать минут успели капитально спрятать. С другой стороны, в туалете нашлись два шприца в мусорке, в коридоре перед туалетом под раковиной еще один, и еще два на заднем дворе, но это ведь к ним не привяжешь – мало ли кто из посетителей это сделал. Тем более что понятно, что если бы клуб имел к этому отношение, они бы уж точно это успели спрятать. А проверять всех посетителей на наркотики… ну, таких полномочий у нас точно в рамках дела по Хейлу нет. - Вряд ли ты получишь такие полномочия в рамках хоть какого-нибудь дела. – И Джерард очень громко зевнул. - Но вечеринку мы им, конечно, в любом случае испортили, - хмыкнул Грег. Он старался не думать о взгляде Питера, брошенном на него, когда он предъявил свое удостоверение и попросил всех покинуть помещение, оставив данные констеблю. И с одной стороны – да, Питер в конце концов ведь и сам не спрашивал, каков его род занятий, то есть вроде бы сам лох, и все же… - В квартире тоже ничего не законного, - продолжил он. – Ни оружия, не наркотиков, ни излишней суммы денег. Жилище роскошное, но, как я понимаю, вполне по средствам. Из драгоценностей – пара перстней и пара золотых браслетов, больше ничего. Денег в столе - две тысячи фунтов. На счету в банке, судя по последней выписке, лежавшей там же – пятьдесят семь тысяч фунтов. Есть две записные книжки. Одна с телефонами по работе, другая с личными. В делах очень аккуратен. Все контракты в порядке, все подписано. Даже не бухгалтеру легко разобраться, где и что. Слушай, я умираю, - сказал Грег. – У меня почти не остается времени на сон, а я даже еще не знаю, во сколько мне ехать к Бартлу. - На следующей неделе, - обрадовал его Джерард. – Он все еще здесь. И они с Огги не вернутся раньше вторника, а может быть, и среды. Да и я воскресенье обратно полечу. Поспи три часа хотя бы. - То есть ты прилетишь? – уточнил Грег. - Сегодня вечером. Встречать не надо, без цветов тоже обойдусь. - Я тоже лечу в Лондон в воскресенье – мы с Шинейд везем детей. - Ну, значит, встретимся в Лондоне, - ухмыльнулся Джерард. В другой раз Грег, может быть, и обрадовался бы этой ухмылке, но сейчас он просто очень хотел спать. Он поставил будильник на десять тридцать, и каждый час просыпался, потому что ему снилось, что коротышка подкрадывается к его кровати с ножом. Разбудили его, однако, за двадцать минут до будильника. Шинейд позвала его к телефону. Оказалось – Бретт. - И подельничка предупредить успел, значит, - зашипел он без всяких «здрасте». – Думаешь, я не смогу связать тебя с ним? Ошибаешься – я свяжу. Грег бросил трубку – ну что с невменяемыми разговаривать? – и пошел собираться на работу. В кухне варила кофе Люси, которая заехала проститься с детьми. Грег поразился перемене в ее лице: обычно его выражение было мило-деловитым и чуточку усталым - сейчас на Грега смотрела женщина, которой пришлось решать множество проблем. Голос ее, однако, все еще сохранял былую беспечность. - Я все-таки поеду к маме, - сказала она, наливая ему кофе и намазывая масло на тост. – Хочу быть рядом, когда гром грянет. - То есть он еще не грянул? – уточнил Грег. - Ну, сплетничают уже вовсю, и братик знает. Но до мамы, видимо, пока никто не донес. - Очень плохие последствия будут? Люси вздохнула: - Ей уже шестьдесят, и она общается, конечно, с людьми ее возраста. В графстве перед ней, разумеется, двери не решатся закрыть. Но она ведь сама будет дома сидеть. Она такая. Грег заметил, что она обошла тему Лондона, в котором ее мать и она сама проводили большую часть года. Она хмыкнула: – У братика была содержательная ссора с Линн. Он сказал, что не будет давать ей денег – а он попечитель ее траста. Она сказала, что тогда все узнают что-то… и он быстренько передумал. - Что все узнают? – спросил Грег, протягивая руку за тостом. Спать хотелось ужасно. Руку дергало так, будто ее засунули в испанский сапог. - А я не знаю, - улыбнулась Люси. – Она никому не говорит. - Она не рассказала, что там произошло? Люси слегка помрачнела: - Она не помнит, Грег. Ни она, ни Китти. Мы знаем, что их сразу увели наверх, что, по крайней мере, если что-то и происходило, то не прилюдно. Но это не значит, что ничего не происходило наверху. - А этот родственник Касси, как его? - Риччи Второй? Он и наш родственник тоже. Он тоже не помнит ничего. Они проснулись утром на диванах наверху, не в лучшем виде. - Э-э-э. Ну хорошо, они не помнят, но по состоянию… тела-то, наверное, они могут определить, был у них секс или нет? Люси посмотрела на него с упреком: - Им было очень плохо в следующие несколько дней, Грег. - Еще бы, принять эту хуйню! Нет, ты можешь сколько угодно говорить, что их обманули! - вскипятился он. - Но они сами туда пошли, сами это приняли! И сколько раз ходили и принимали. Может быть, не такую хуйню, но тоже что-то, про что прекрасно знали, что это нельзя принимать! - Не думаю, что их предупреждали про последствия, - сухо заметила Люси. Грег сбавил тон: - Извини. Но тут же его понесло опять. - Ты понимаешь, что я сейчас расследую убийство человека, который вот также, блядь, баловался от случая к случаю?! А убийство еще одного человека, который сидел на наркотиках, мне просто не дадут расследовать! И именно потому, что он когда-то, за пять лет до этого сидел на них, его и посадили за убийство, которое он не совершал! Ты понимаешь, что это все одно к одному?! - Он понял, что орет, и остановился. – Извини. Не могу и не хочу это обсуждать. Весь этот бред про «не помню» и «было потом плохо несколько дней»! Пойду-ка я прогуляюсь, а то еще чего-нибудь наговорю. Он вышел к бассейну. Рован сидел у перил, читая очередной роман. - Ты так кричишь, что тебя отсюда слышно, - сказал он. - Это просто потому, что двери открыты. - Это что-то меняет? – спросил Рован. - Нет, - Грег сел рядом. – Прошу тебя. Если когда-нибудь ты начнешь употреблять наркотики, приходи сразу ко мне. Я все, что угодно для тебя сделаю, я никогда не отвернусь от тебя. Просто приходи. Рован фыркнул: - Нет, спасибо. Знаешь, после коньяка как-то не тянет. - Это ты сейчас так говоришь, а потом может случиться все, что угодно. - Нет, со мной нет, - серьезно сказал Рован. - Ты даже не знаешь, чем ты хочешь заниматься. - Но это не значит, что я хочу спускать жизнь в унитаз, как Бек. - Знаешь, я в молодости напивался много раз, - поделился Грег. – И каждый раз мне было ужасно плохо, и я говорил, что больше так никогда не буду, но меня это не останавливало. - Но в конце концов же остановило? Я никогда тебя пьяным не видел… - Твоя мама остановила. Появилась в моей жизни и остановила. - Переживаешь, что в моей никто не появится? – усмехнулся Рован. - И об этом тоже переживаю, - согласился Грег. - Я выгляжу таким лохом? - Ты выглядишь очень привлекательным парнем. И скорее всего, ты станешь еще привлекательнее. - Ты тоже ничего, - хихикнул Рован. - Спасибо. Но от неудач привлекательность не спасает. От неудач ничего не спасает на самом деле. Ни привлекательность, ни ум, ни хороший характер. Ничего. - Тебя Огастас бросил? – заподозрил Рован. Грег почувствовал, что краснеет. - Не бросил, - констатировал Рован. – Тогда что случилось? - Ну, я же не про себя, я в целом говорю. И потом, ты же сам видишь, что вышло у нас с твоей мамой… - Ну, вы оба неплохо устроились. Тебе здесь нравится и у тебя такой… такой... - Такой партнер? – подсказал Грег. - Точно. Партнер. А мама только о Майкле и говорит. С десятого раза только и добьешься сейчас, чтобы начала слушать. Так что это точно неудача? Грегу очень хотелось сказать «точно», потому что сердце его болело так сильно, что он порой едва выдерживал эту боль, но в конечном итоге Рован был прав. Ведь эта сердечная боль была признаком счастья, которое он пережил и продолжал переживать каждый раз, когда имел дело с Майкрофтом. Он молча погладил сына по спине и пошел переодеваться, повторяя себе под нос как заклинание: «И это пройдет».