И по хлебным крошкам мы придем домой

В участке Грега сразу же обступили, расспрашивая про вчерашнее. Макманн взглянул на него косо, бросил: «Жду отчета» и ушел к себе. Грег рассказал подчиненным историю провала как можно подробнее, пытаясь исподтишка отследить реакцию, но не преуспел. Перекурив с Салли, пошел сдаваться Макманну. Тот посверлил его тяжелым взглядом, потом бросил только одно слово: - Клуб. - А что я мог сделать, если знал, что наши дорогие коллеги его предупредят? – огрызнулся Грег. – И ведь предупредили же! Он знал, что в таком тоне нельзя было разговаривать, с другой стороны Макманн к нему и до протекции Кромптона не придирался, а уж теперь-то… Но самое главное, конечно, что крыть тому было нечем. - До вчерашнего у вас какие были основания подозревать, что кто-то из полиции сотрудничает с подозреваемым? - Неадекватное поведение инспектора Бретта? – предположил Грег. - Я знаю инспектора Бретта много лет как очень разумного и радеющего делу человека, - сухо сказал Макманн. - Деменция случается и с очень разумными людьми, - парировал Грег. - И он вот уверен, что вас перевели сюда целенаправленно для того, чтобы вы обыскали дом Хольстона и что с Пирсоном сотрудничали именно вы. - А ему в его разумную голову не приходит, что если бы я хотел обыскать дом Хольстона, то у меня было огромное количество времени делать это втихую? - К вам приходила уборщица, которая могла заметить, что что-то не так, - Макманн словно читал текст, заученный наизусть. - Насколько я помню, преступники раскурочили обшивку, трубы. - И что же мешало мне затеять ремонт и скрыть все следы таким образом? В контракте с Хольстоном прописана возможность ремонта по договоренности сторон, а ремонт там не делался лет двадцать, за исключением текущих труб. Это в его разумную голову не приходит? Макманн пропустил этот блистательный поток аргументов мимо ушей. - А кроме подозрений в адрес инспектора Бретта, у вас были какие-нибудь основания? Грегу все это начинало напоминать предстоящий разговор с Бартлом. Может, тот заслал Макманна прощупать почву? - Полно. Даже если не брать в расчет то, что Лорример из полиции, а мы знали, что у него был сообщник, мы можем начать с того, что вытворял Хейл, когда я приехал. Причем, когда он это вытворял, вы знали об этом и смотрели на это сквозь пальцы, только что не поощряли. Это был выстрел наугад: Грег понятия не имел, был ли Макманн в курсе происходящего до того, как Грегу удалось расколоть участок и заставить писать показания. - Вы бы здесь не задержались, - неожиданно вспыхнул Макманн, - а Хейл остался бы. Его некем заменить! Причина показалась Грегу резонной, однако он не мог не подумать о том, что и потворство Макманна внесло вклад в то, что Хейл теперь лежал в коме без надежды когда-либо выйти из нее. Этого Грег не озвучил, пожалел, но в удовольствии известить, что Макманн ошибся, все же себе не отказал: - Вот только Хейл не остался бы. Деллоуэй подготовил его перевод. У Макманна дернулась губа. - И что теперь переливать из пустого в порожнее? Идите работать, - буркнул он. То есть даже выговором грозить не стал. Правда, по нынешним временам, Грег не стал бы рассматривать этот факт как обнадеживающий. А вот Барнетт с Диммоком, приехавшие через час с разницей в десять минут, его порадовали. Серый от усталости, несмотря на то, что ему удалось поспать несколько часов, Диммок окучил банк и выяснил, что деньги коротышки – это прибыль с его бизнеса, которая вносилась на счет год за годом. Были у него еще счета, которыми он пользовался для текущих расходов, но на них была мелочь – тысяча фунтов, три. Бизнес-счет с двенадцатью тысячами фунтов проверял сейчас бухгалтер, но самое главное, что удалось установить – у Пирсона был компаньон, а у компаньона - адрес в деревушке в Дареме, и в адресе этом значилось «дом викария». Барнетт, который тоже не спал, но выглядел свежим и довольным жизнью, принес еще более интересное. - Пирсон как Пирсон совершенно чист, но я позвонил в полицейский участок по месту нахождения фирмы и выяснилось, что раньше его звали Леонард Бьюэлл. - Это нам должно о чем-то говорить? – спросил Грег, переглянувшись с явно также недоумевающим Диммоком. - Сэр, - Барнетт выдержал паузу. - Двадцать лет назад об этом писали все местные газеты. Эмма Бьюэлл пропала с маленькой дочерью Адой. Бьюэлла арестовывали за ее убийство дважды, так как смещался срок ее исчезновения. На первый временной промежуток у него было алиби, а на второй алиби не оказалось. Он несколько месяцев просидел в тюрьме в ожидании суда, и ему грозило повешенье, когда ее машину нашли в Уире вместе с телом. - А, я читал об этом! – выпалил Диммок. – Жуткий случай! Она пыталась выбраться и застряла в окне! - Тело Ады так и не было найдено, - спокойно продолжил Барнетт, - полиция пришла к заключению, что Эмма Бьюэлл вытолкнула ее, но девочку унесло течением. Мне нужно говорить, кто был задействован в этом расследовании? Ответы прозвучали одновременно. Диммок выбрал Лорримера, а Грег - Монтгомери. Барнетт выложил на стол Грега скрепленные в хронологическом порядке копии газетных вырезок: - Оба. Лорример был сержантом, который участвовал в расследовании на месте и которого семья Бьюэллов благодарила за то, что он верил в невиновность Леонарда и не сдавался. А Монтгомери нашел тело, после чего его и повысили до старшего инспектора. - Отличные новости. Ну что, едем к компаньону-викарию? Говоря это, Грег кривил душой. Ему очень хотелось провести спокойный вечер с детьми, а судя по адресу, только до викария было ехать больше часа. Помимо этого, надо было, если сегодня дадут ордер, обыскать контору Пирсона в Ньюкасле. В другое время Грег бы не стал церемониться и оставлять в таких обстоятельствах заявку, просто пошел бы и обыскал, но дело Энн Доггерти его кое-чему научило. Поэтому утром они ограничились только тем, что посмотрели на контору снаружи, а разговор с сотрудниками Грег доверил Хелен и Пимлоу. Что ж, вечер, может, и получился спокойным, только не с детьми. Грег поехал к священнику с Барнеттом, Диммок с Салли поехали вслед за ними. По дороге Грег взялся читать заметки. Газеты, не стесняясь в выражениях, рисовали Бьюэлла совершенным чудовищем. На момент трагедии у него были живы мать, старшая сестра и младший брат. Отец его, умерший за год до этого, всю жизнь проработал управляющим на ферме и в конце концов ее выкупил. Бьюэлл-сын продолжил его дело. Мотивом его называли ревность – Эмма, дочь учительницы и сама учительница литературы, уже несколько лет тайно встречалась с Даниэлем Бэйли, учителем естественных наук, и в конце концов решила уйти к нему от мужа вместе с ребенком. Известно было, что у мужа был жестокий характер и он бил ее, чем дальше, тем больше, а один раз выгнал из дома за то, что она не так подала матери пирог. В школе он был хулиганом, который не давал проходу младшим ученикам, и, кроме того, зарезал кошку соседки, потому что она слишком громко мяукала. Учительница, миссис Элмери, говорила, что всегда чувствовала в нем «некое исключительное, чрезвычайное зло». - Домашнее насилие по нарастающей - ничего нового, - констатировал Грег. – И ничего удивительного, конечно, что его с таким характером сразу взяли в оборот. - За копиями его дела съезжу завтра: обещали к полудню. Правда потом не смогу сверхурочно выйти: у жены завтра юбилей. Заезжайте к нам на обед в следующие выходные, - пригласил Барнетт. – В три часа. Сказано это было с каким-то особым значением. - Хорошо, заеду, - согласился Грег. – Спасибо. В конце концов, в следующие выходные Джерард будет во Франции, Касси у родственников, у Огги какие-то встречи в Лондоне, а дети уедут. От мысли, что еще два дня - и все, у Грега заныло сердце. Он снова вгрызся в заметки. - Я пока не нашел ни одной из тех, в которых говорилось о том, что на самом деле отцом девочки был Бэйли, - пояснил Барнет. - Но точно помню, что такое было. - Ты думаешь, что все-таки он жену убил? – спросил Грег. - Предпочитаю ничего не думать, пока не посмотрю дело, - отозвался Барнетт. – Хотя и тогда, возможно, останется много неясного. Грег перешел к поздним заметкам. - Но ведь вот же, свидетели ее машину с самого начала видели, - отметил он. - Почему его взяли второй раз? - Видимо, сочли показания ненадежными. Но если они верны, то оказаться на месте, где нашли машину, ему и вправду было трудновато. Его алиби не могли подтвердить на ночь-утро и днем минут на двадцать. А машину нашли под Сандерлендом. Поэтому Монтгомери там и оказался. От фермы Бьюэллов это больше, чем сорок минут на хорошей скорости, а дороги в той части графства и сейчас не такие, чтобы на скорости гонять, а уж тогда и подавно. Кое-что в одной из заметок привлекло внимание Грега. Он хихикнул. - «Школьная учительница Бьюэлла, миссис Эмерсли, сказала, что он всегда был добрым и внимательным мальчиком, и что она с самого начала утверждала, что он невиновен, и счастлива, что такая ужасная несправедливость исправлена. Она надеется, что ему выплатят порядочную компенсацию – «несчастный Леонард ее полностью заслужил». А, нет, та, которая его называла «исключительным злом», - Элмери. - Я бы поставил пятерку на то, что это она же. - Склонен согласиться, - хмыкнул Грег. Деревушка, в которую они въехали, состояла, кажется, всего из одной улицы, большей частью даже площади, зато очень длинной. Старинные дома из камня за видавшими виды заборчиками соседствовали с линиями современных одинаковых кирпичных домов, перемежались с домами с белеными стенами. Огромные газоны по обе стороны улицы были усеяны желтыми цветами. На пруду плескалось семейство уток. Только один - низенький дом с разваленным забором и побитыми стеклами выглядел бедно. Все остальные, казалось, дышали благополучием и покоем. Крошечная церковь недавней постройки притулилась за аккуратным заборчиком на повороте улицы на одном конце деревни, дом викария – на другом. Когда Барнетт подвел машину к нему, Грег застонал с досады: перед аркой ворот стоял бордовый «Ягуар Марк 2», на котором ездил Бретт.