И по хлебным крошкам мы придем домой

Неизвестно, чем бы, с мазохистскими наклонностями Грега, дело кончилось, но Питер его добротой пользоваться не стал. - Я сейчас! Не уходи никуда! – воскликнул он и, натягивая брюки на ходу, бросился вон из беседки. Грег опустился в кресло, чувствуя себя полным дураком. Но то, что Питер ради себя не побежал, а ради него побежал, о чем-то говорило, конечно… И все же, чем дольше Питер отсутствовал, тем сильнее Грега охватывала паранойя. А что, если Питер все это нарочно подстроил? Что, если он приведет сейчас кого-нибудь, и они его, Грега, уличат? Что, если Питер про смазку вовсе не забыл, а оставил намеренно? Что, если Питер не простил ему еще прошлого раза? Да мало ли что может быть… Ведь он, Грег, его совсем не знает. «Можно подумать, ты Майкрофта знал! Да и Джерард с Огги могли с тобой все, что угодно, сделать. Ты в постель к ним с какого раза пошел? С третьего? А Хелен вообще один день знал». Эти размышления (и то, что Грег оделся) его немного успокоили. Он прошелся по беседке из одной половины в другую, почувствовал, что мерзнет, – и тревога вернулась с новой силой. «То, что они оказались для меня хорошими, не значит то, что другой человек окажется для меня хорошим. Да, но Касси его знает, и давно. Но человека никогда нельзя узнать до конца, даже близкого. А что если он вообще маньяк какой-нибудь? Что, если он задумал меня убить, а я даже никому не сказал, что к нему еду? Да, но звонок отследят. Оба звонка - и утренний, и вечерний, ведь Барнетт знает, где меня высадил. А там и таксиста найдут. Только очень мне все это поможет, если он меня убьет! Нет, он рассудочный до мозга костей, он не стал бы так рисковать… Да, но утром он мог мне звонить из автомата. Но вечером-то я ему звонил!..». Его бредовый диалог с самим собой прекратился естественным образом, потому что прибежал Питер. «И даже не запыхался!» - с завистью подумал Грег, когда тот принялся выгружать вещи из большой спортивной сумки. Банку крема, бутылку бренди, большую бутылку с водой, коробочку с нарезанными апельсином и лимоном и плитку шоколада. - Когда ты все успел? – изумился Грег. - Я же спортсмен, - объяснил Питер. – Я бегаю вверх-вниз для тренировки каждый день. И я заметил, что тебе холодно. Он протянул ему сумку. На дне оказалась куртка. Не зимняя, конечно, но и не ветровка. - Ты бы еще шубу припер, - ухмыльнулся Грег. - Я рассматривал такой вариант, но в шубе неудобно заниматься сексом, - совершенно серьезно ответил Питер. Грег задавил смешок. Питер вынул из карманов брюк два металлических стаканчика, поставил их на стол и разлил бренди. - Кажется, я совратил тебя во всех смыслах этого слова, - хмыкнул Грег. - Есть пределы, через которые я не перейду никогда, - возразил Питер все с той же серьезностью. Примерно на этом моменте Грегу ужасно захотелось трахаться. Он выпил бренди, закусил долькой апельсина, и все это под вопрошающий, нетерпеливый взгляд Питера, который тот вначале еще пытался маскировать, но, кажется, чем дальше, чем труднее ему это давалась. - Я не передумал, - сказал на всякий случай Грег, чтобы успокоить его. – Хотя, если честно, кресло мне кажется все менее подходящим. - Назад? – спросил Питер. Разочарование в голосе он прятал лучше, но Грег уже немного разобрался в его уловках. - Ну зачем же? – улыбнулся он. – Тут есть совершенно замечательный стол, и мы его уже опробовали. - То есть я раздеваюсь? И, как договаривались, да? – очень-очень небрежно сказал Питер. – Я сверху, так? - Ну если только ты не передумал… - Нет. Слишком поспешное, это «нет» выдало его с головой. Почувствовав неожиданный прилив нежности, Грег спросил: - А поцеловать тебя перед этим можно? Питер смутился. - Я не думал, что ты захочешь, - сказал он. - После грязного секса? – догадался Грег. – Да ведь уже полвечера прошло. - Час сорок, - уточнил Питер. - Все равно. Я, может быть, еще и не такого захочу, - ухмыльнулся Грег. – Питер посмотрел на него так, будто хотел обязать его рассказать о том, чего же именно такого захочет Грег, но промолчал. Грег решил не испытывать судьбу и заткнуть его поцелуями прежде, чем тот передумает. Вот теперь начало было правильное. Хотя, может быть, оно было бы еще более правильным, если бы у Грега не было уже такого сильного стояка и он мог бы уделить время ласкам. Но от «ужасно хочется трахаться, но целоваться тоже хочется и можно перетерпеть» до «сейчас разнесет хуй» переход был довольно стремительным. Пришлось оторваться от игр с языком, расчехлить в который раз низ и закинуть ногу на стол. Хорошо еще, что Питер не стал колупаться и вошел сразу. И вот теперь, да, оно было в самый раз. Теперь было только то «неприятно», которое уже само по себе часть наслаждения. Распирающая заполненность, к которой хочется возвращаться снова и снова. Возможно, что и без смазки Грег дотерпел бы до этого момента, но сейчас он не мог не чувствовать благодарность, что Питер сбегал за ней. Благодарность же заставила его через несколько минут спросить, что, может быть, Питер хочет попробовать какую-то другую позицию. Так он оказался на столе целиком, на той самой куртке, с раздвинутыми ногами. Было ужасно стыдно, но в целом вышло очень хорошо, потому что этот стыд не давал ему остыть, когда трах подзатянулся. Питер был занудой даже в сексе. Он долбил Грега чуть ли не четверть часа, ровно, методично, почти не меняя скорости, как будто пилил дрова, но в этом, плюс ко всему остальному, была какая-то возбуждающая безжалостность, и Грег, получив свой оргазм, осел кулем в кресло, удивляясь тому, что, кажется, чувствует себя не просто оттраханным, а впервые в жизни даже отодранным. Вслед за этими размышлениями ему захотелось еще, и именно что в позиции нижнего. Конечно, стоило выждать, потому что сейчас это было бы неприятно, но… Грег наконец обратил свой мутный взор на Питера, который уселся на пол и прислонился спиной к оконному стеклу. Волосы, рубашка его были мокрыми от пота. Кажется, вопрос о продолжении не стоило даже поднимать. Запоздало Грегу пришло в голову, что Питер, должно быть, вымотался еще после приступа, а забег ему усталости добавил, и что, возможно, дело было совсем не в занудстве. Найдя в себе силы встать и одеться, Грег скользнул на пол рядом с ним и только сейчас заметил, что Питер не смог даже до конца натянуть брюки. Грег придвинул к себе бутылку, сделал пару глотков и приобнял его. - Ты отморозишь задницу, - сказал он. – И яйца тоже. - Что в целом не имеет никакого значения, - отвечал Питер. - Тебе не стоило так напрягаться, - вздохнул Грег. - Можно подумать, мне каждый день предлагают быть сверху. - Я бы предложил еще, - уверенно сказал Грег. – Тем более что ты так классно трахаешься. - Это ты сейчас знаешь, что я классно трахаюсь. А если бы этого не случилось, ты, во-первых, мог бы никогда и не появиться здесь больше… - И ты решил, что если впечатлишь меня, я захочу появиться? - Не все вертится вокруг тебя. И откуда я мог знать, что, даже если ты продолжишь здесь бывать, будет ли у тебя в следующий раз настроение, чтобы предложить? - Ты редко бываешь сверху? – уточнил Грег очевидное. Питер промолчал. Грег сделал еще глоток. Питер отобрал бутылку и приложился к ней тоже. - Никто не хочет быть снизу, - сказал он, вернув ее. – Всем подавай только верх. - Ну почему же? Я хочу. И если бы я не хотел, я бы не предлагал. - Ну, ты уникум. Риччи тоже предпочитал, когда я сверху. - Не могу сказать, что я прям предпочитаю быть снизу, - пояснил Грег. – Но мне нравятся оба варианта. И, между прочим, я уже предлагал тебе сегодня раньше, - вспомнил он. – Но ты отказался. Причем очень бурно. - Откуда я мог знать, что это предложение, а не вопрос, и ты не развернешься в ответ на то, что я скажу «да»? - Подожди. То есть тебе очень нравится быть сверху, но из-за страха, что иначе тебе откажут, ты даже не заикаешься об этом? - Это не страх. Это реальность и стратегия. Да, мне нравится быть сверху. Очень. - То есть снизу тебе быть нравится гораздо меньше? - Я ненавижу быть снизу, - с ожесточением прошептал Питер. – Ненавижу. - Что-о?! – вырвалось у Грега. – Но ты же ходил наверх? – возразил он ошеломленно. - Да, и после первого раза меня вырвало. И во второй раз я пошел только для того, чтобы пересилить эту реакцию, - признался Питер. - Но зачем ты вообще пошел туда? Зачем ты в первый раз пошел? – изумился Грег. - Риччи туда ходил. Я хотел, чтобы он видел… И что, может быть, он... - Окажется там? - Да. - И тебе совсем-совсем не нравится быть снизу? - Нет. Вот сейчас Питер был так убедителен, что Грег почти купился. Еще и мысль, что он, получается, практически насиловал его в первые два раза, подлила масла в огонь. Но что-то тут не состыковывалось, хотя Грег и не мог никак понять, что именно. - То есть сегодня, в первые два раза, тебе совсем не было приятно и ты только терпел? – уточнил он. - Я не хотел, чтобы ты уходил, - угрюмо ответил Питер. - А фистинг после гонок ты мне тоже для этого предложил? Чтобы еще раз со мной встретиться? - Да. Я подумал, что если я пообещаю тебе новый интересный опыт, у меня будет больше шансов. Все это звучало очень логично, и все же Грег нутром чуял, что что-то было не так. Ну не похож был Питер в целом на человека, готового заманивать любовника любой ценой. Он даже Риччи, хотя явно был влюблен в него очень сильно, выгнал, как только тот стал зарываться. Это во-первых. А во-вторых… «Или это я пытаюсь сейчас оправдать себя любым способом? Что не замечал ничего и в итоге… оказался не лучше Дэвида?». Он принялся перебирать в уме все, что случилось между ним и Питером тогда и сейчас. И вдруг вспомнил. - Ты сказал, чтобы я не верил тебе, если ты после скажешь, что не хочешь! – с облегчением воскликнул он. Питер замялся. - Тебе нравится быть снизу! - догадался Грег. – Но потом ты ненавидишь себя за это. – На него нашло вдохновение. – Тебе хотелось пойти наверх. Не из-за Риччи. Из-за себя. Но ты не можешь себе простить этого до сих пор. Этот стыд тебя убивает. - Не в стыде дело. Ты не понимаешь! – в голосе Питера зазвучало отчаяние. – Если мне это нравится, значит, он победил! – выкрикнул он. - Кто? Риччи? – не понял Грег. - Дядя. Он говорил, что мне понравится. И он был прав… - О-о-о-ох, - протянул Грег. - И если он был прав в том, что тебе понравилось, тогда это делает его правым во всем остальном? – понял он. – Если тебе сейчас нравится, то тогда он был прав в том, что насиловал тебя? Питер промолчал. - Значит, дело в том, что это ты такой испорченный. Ты сам напросился, - продолжил Грег. Питер отвернул от него лицо. - Нет, это не так, - возразил Грег. - Как бы ты ни напрашивался, как бы ты ни хотел, этот человек – подонок, преступник. Он не имел права делать это с тобой, нравится тебе это или нет. И уж точно он не ставил твое счастье и твои интересы во главу угла. Наверняка ведь еще и больно было? - Поначалу очень. Ну, двенадцать лет, плюс у него не хватало терпения на подготовку. И иногда, когда перед приятелями похвастаться… - Носит же земля урода. - Земля носит всех. Грегу очень хотелось поругаться от души, но он не дал себе воли. В конце концов, у него была другая задача. Он задумался над аргументами, и у него возникло очень ясное ощущение déjà vu. Воспоминание о Майкрофте полоснуло по сердцу острой болью. Грег задавил ее и снова потянулся за бутылкой. Для аргументов нужно было топливо. Грег любил Майкрофта так сильно, что, кажется, даже был готов отдать за него жизнь. Но сейчас Грег был нужен не ему.