И по хлебным крошкам мы придем домой

Ночью Грег проснулся от ощущения, что что-то не так. Кажется, кто-то должен был быть за его спиной, но его не было. Немного погодя он сообразил – Огги. Точно: они заснули на большой кровати втроем в доме под Карлайлом, и Джерард похрапывал со стороны живота Грега, а Огги обнимал его сзади – по крайней мере так было тогда, когда Грег засыпал. Теперь за спиной было пусто. Грег натянул халат и сошел вниз. В доме было темно, но на улице в предрассветных сумерках светился огонек. Огги, в пальто поверх пижамы, курил за столом и стряхивал пепел в глобус. Грег взял с кухонного стула скомканный свитер Джерарда (и нет, он даже не покраснел, вспоминая, при каких обстоятельствах снял его) и вышел во двор. - Не спится? – спросил. Огги не отвечал. Грег подсел к столу, вытянул из валявшейся на нем пачки сигарету, поискал и не нашел глазами зажигалку и понял, что совершенно не хочет курить. - Возьми выходные на неделе, - сказал вдруг Огги. - Зачем? – изумился Грег. – Мы же едем на Тайн сегодня вечером и остаемся там до понедельника, так? - Я останусь еще на неделю. Рыба. Ты скоро уедешь. Хочу, чтобы было, что вспомнить. - Мне во вторник на дознание, - сказал Грег. – И в тюрьму. - Вот и съездишь на дознание и в тюрьму в свой выходной день. Не в рабочий же ты это собирался делать? - В рабочие мне вообще нечего делать. - И я о том же, - подхватил Огги. Он погладил пальцы Грега своими. Хотел убрать руку, но Грег перехватил ее и сплел свои пальцы с его. Спалось ему после этого исключительно хорошо. Может быть, потому, что в полях был хороший воздух, а может быть, потому, что Огги все-таки обнимал его со спины. А вот утром он проснулся от того, что кто-то пытался втиснуть свой хуй в его задницу, и был это совсем не Огги. Грег бурно запротестовал, развернулся, попутно дав не Огги коленом в живот – ненарочно, но, честно говоря, так этому гаду и надо, тем более что Грегу до звездочек в глазах хотелось пойти поссать. - Нет, ты точно вернулся еще более озабоченным, чем был! - сказал он, пытаясь нащупать тапки. - Я? Да я тебя вчера всего пять раз… Ну, шесть! – обиженно отвечал Джерард. – За весь день! И вечер! - Вот и иди в жопу со своими шестью… в чью-нибудь другую. Хоть в свою собственную! То, что Огги тебе не дает – не повод на мне отыгрываться! Еще и на съедение Бартлу меня бросили, не могли предупредить! Придурки! Умывшись, он сделал себе кофе и прямо так с чашкой и пошел в рощу, ежась от утренней прохлады и щурясь от солнечного света. Конечно, дело было не в озабоченности Джерарда. И он прекрасно понимал, что если не предупредили, значит, и не могли предупредить. И, возможно, в любое другое время такого пробуждения можно было только пожелать. Но у Грега сегодня опять был «не Майкрофт». Однако, когда он дошел до поляны и увидел там сидящего на лавке Огги… Когда Огги посмотрел на него, этим своим взглядом, чуть насмешливым, но полным любовности, которая во все времена пробирала Грега насквозь… Через три минуты Грег уже сидел на нем, обнимая, растворившись в этом взгляде. И может быть, тем слаще было все это, что оно не планировалось. «И, может быть, и не Майкрофт, - думал Грег, впиваясь в спину Огги пальцами в преддверии оргазма, - но я отыграю все, что смогу». После завтрака разъехались в разные стороны – Грег с Джерардом в Уайтхэвен, Огги – на Тайн. Джерард – злой и явно (хоть и успел то ли перепихнуться, то ли подрочить с Огги, пока Грег готовил на всех яичницу) не простивший еще утро. Грег решил, что лучше всего просто не обращать на него внимания. Сначала это давалось нелегко, потому что Джерард то и дело заводил разговор о каких-нибудь прошлых промахах, включая то, что Грег вчера не закрыл дверь, но в конце концов Грегу удалось переключиться на незнакомый пейзаж. Уайтхэвен произвел на него впечатление самое приятное. Домики выглядели новее и аккуратнее, чем даже в Амбле - городок явно был побогаче. Теща Тротта жила в беленом домике с синими ставнями чуть ли не набережной, так что, хотя Джерард четко обозначил свое намерение не задерживаться, по пути удалось увидеть и кусок моря. Тротта они разглядели на качелях в саду еще на подъезде к дому. Удивительно, но тот и правда был с гипсом. - Вот тут и оставайся! – крикнул ему Джерард через забор. Грег, озабоченный поиском калитки, не видел, как сильно побледнел Тротт, но вполне мог себе представить. Калитки, кстати, не нашлось, и Джерард, недолго думая, перемахнул через низенький забор. - Молодец, подготовился! – жизнерадостно сказал он, подойдя к Тротту, и похлопал того по загипсованной ноге. Тротт взвыл. - Смотри-ка! Он ее по-настоящему сломал! – воскликнул с притворным изумлением Джерард. – Каков стервец! Хоть сейчас на работу под прикрытием отправляй! А мы и не знали! На шум из боковой двери выглянула женщина лет шестидесяти, с несколько сварливым, но все еще красивым лицом. - Что случилось? Кто вы такие? – уперев руки в боки, спросила она. - Хозяйка, неси чай! - распорядился Джерард. – Начальство к твоему зятю пожаловало. Женщина смутилась. - Чай? Конечно, сейчас будет чай, - засуетилась она. Джерард проводил ее взглядом и сел на качелях рядом с Троттом. Тот косился на него, явно опасаясь, что Джерард захочет похлопать еще раз. Грег углядел в траве ведро, перевернул его и устроился напротив. - Теще ты, конечно, рассказал, чем тут на самом деле занимаешься? – начал Джерард. - Да! Нет! – пискнул Тротт. Наблюдать за тем, как у здорового детины пятидесяти лет пропадает голос, было одновременно и забавно, и нихуя не весело. - Не говорите ей, пожалуйста, - взмолился Тротт. – Я вам все расскажу. Все, что хотите. Я по собственному желанию напишу, только, пожалуйста, не надо… - Ну, тебя еще никто не гонит. Пока, - «успокоил» его Джерард, снова похлопывая по гипсу. У Тротта даже слезы на глазах выступили, но, кажется, на этот раз он решил терпеть. Грегу пришло в голову, что Джерард отыгрывается на Тротте за свое дурное настроение, и он уже хотел было сказать: «Хватит!», но наткнулся на предостерегающий взгляд Джерарда, и промолчал. Теща Тротта вынесла в сад плетеный столик, поднос с чайником и чашками и большую тарелку с сэндвичами с паштетом. - Яда в сэндвичах нет? – уточнил Джерард, когда дверь за ней закрылась. Тротт поперхнулся. - Ну вы уже совсем того, что ли?! – пробормотал он. - Может, и того, - осклабился Джерард. – Так что не советую хуйней страдать. Ну давай, рассказывай, что молчишь-то? – он поощрил Тротта очередным похлопыванием. – Обещал все рассказать, а сам молчишь! - С чего начинать-то? – Тротт пытался отодвинуть ногу, но тщетно – рука Джерарда была вполне себе длинной. - А вот с самого начала и начни. Как в твою светлую голову, хотя нет, не светлую, была бы она у тебя светлой, ты бы такой хуйни не совершил… в общем, как в твою дурную голову пришла идея работать на Феликса нашего покойного, дорогого, свет Монтгомери. На чем он тебя поймал, проще говоря? Грег невольно съежился, когда Джерард снова занес ладонь над гипсом Тротта, но хлопка не последовало: коротко взглянув на Грега, Джерард убрал руку. - Вождение… в нетрезвом виде, - переведя тревожный взгляд с Джерарда на Грега и обратно, сказал Тротт. - А поподробнее, многословный ты наш? - Двадцать лет со свадьбы Кобблера отмечали, - угрюмо пояснил Тротт. - Вернулся домой – а соседка говорит, что маму увезли с апендицитом в больницу. Ну, я испугался: здоровье у нее было крепкое, но все-таки восемьдесят лет. И рванул в больницу сразу. Про такси даже не подумал. Думал, что сейчас быстренько на полицейской машине доеду. Ну и наши же патрульные меня остановили. Отпустили, я думал – пронесло. А на следующий день Монтгомери подкатил – мол, так и так, ты не вылетаешь с треском из полиции, но будешь делать то, что я скажу. А у меня жена беременна третьим, у первого с сердцем неладно, мама опять же. Ну, я согласился. Он меня и стал посылать… то мигрантов запугивать, то на свидетеля надавить, то, значит, назначал куда-то, чтоб я показания взял, а потом отчет подделал. Но все по мелочи, крупного ничего не давал, постоянно говорил, что я слишком мягок, никуда не гожусь, и вообще зачем он меня терпит. Крупное – это он кому-то другому давал. - Хейлу? - Не, Хейла тут еще тогда не было. Хейл потом ходил со мной извиняться после Монтгомери. Поручился за меня. - Извиняться? - Ну да, ко всем, кому я… Ну, почти ко всем. К некоторым он сам сказал, что не надо, что они захотят заявления написать, а участку это не нужно. - Ну, правильно рассуждал - участку это не нужно, - согласился Джерард. – Так а крупное, которое он давал кому-то другому, что там было? Тротт смутился: - Я не знаю. Я правда не знаю, кто еще с ним работал. Он ведь не делился со мной, шпынял только без конца. Но думаю, что когда в домах кражи были – это Монтгомери и его подручных дело. - В домах. Кражи, - подчеркнул Джерард так, будто проверял, не ослышался ли. - Это давно было, еще в первый год, когда его к нам только перевели и еще Роджерс был. Я думаю, что там была уже сложившаяся компания, и они этим вместе занимались. В общем, повесили все в итоге на бродягу. Ему еще года три сидеть. - А ты откуда знаешь, что повесили? - Я его первые показания читал… И потом то, что в дело пошло. Ничего не сходилось. Ну, и изначально у него алиби было. А потом свидетель показал, что это было в другое время. Думаю, Монтгомери или договорился, или запугал… И он написал в протоколе, что я при допросе присутствовал, а меня там не было. Я сохранил первые показания. И свидетеля тоже. Надо? - Надо, - сурово сказал Джерард. - А по поводу того, что Роджерс интересовался потерянными жалобами, кто Монтгомери настучал? Ты? – вставил слово Грег. Тротт посмотрел на него недоуменно. - Я правда не знаю, о чем речь, - жалобно сказал он. - Конечно, конечно, не знаешь, - хмыкнул Джерард, похлопав его по ноге. Тротт взвыл, попытался вывести ногу из зоны поражения, ударился ею о качели и снова взвыл. - Я правда не знаю! – воскликнул он. – Хотите, я все-все вам напишу, только не надо больше… Он умоляюще посмотрел на Грега. - Ну не надо – так не надо, - неожиданно одобрил Джерард. – Увольняться не надо, а написать – напиши. Лестрейду вон отдашь. Вместе с первыми показаниями. И чтоб дома был, под боком - в случае чего. Любитель приключений, - фыркнул он. Грег был рад, когда беленый домик остался позади. - Что теперь делать? – спросил он. – Что нужно сделать, чтобы поднять дело? Как вы это здесь делаете? Мне к Макманну сначала зайти? - Не будет никакого пересмотра, - сказал Джерард. - Что-о-о?! – изумился Грег. - Грегори, я надеялся, что ты уже понимаешь это, но, видимо, ошибся, - вздохнул Джерард. – Никаких пересмотров. Я не могу сейчас допустить, чтобы ваш участок перетряхивали и в нем пересматривались дела. Ты должен понимать, что сейчас стоит на кону. - Да блядь! Ему еще три года сидеть! – взбеленился Грег. – Он уже сидит шесть лет и еще три года будет сидеть! Это, блядь, тюрьма. - Я все понимаю, Грегори, - совершенно спокойно отвечал Джерард. - Нет, ты ни хрена не понимаешь! Ты ни хрена не понимаешь, насколько ты охренел! Невиновного человека держать в тюрьме столько лет! – заорал Грег, совершенно уже не следя за собой. - Грегори, еще одно слово на повышенных тонах, и в твое дело пойдет выговор, - предупредил Джерард. - Ах, выговор! Да хоть десять выговоров! Мне плевать! Господи боже, какой же ты урод! – воскликнул Грег. – Я-то тебя все это время считал за человека, а ты просто самый обычный моральный урод! Джерард стиснул зубы, не отвечая. - Останови машину! – заорал Грег. – Останови машину, или я не знаю, что я сейчас сделаю! Господи, какой же ты урод! Джерард затормозил. Черный «Рэндж Ровер» выплюнул Грега на дорогу и уехал, окутав его на прощание облачком пыли. Справа у подножия холма сразу за линией железной дороги катило к берегу ленивые барашки серо-голубое море, слева каменная стена подпирала склон, усыпанный сиреневыми и оранжевыми цветами, где-то впереди за деревьями на вершине холма маячили бежевые домики, и над всем этим раскинулось освещенное солнцем голубое небо с парой белых облачков. Грег вздохнул, старательно игнорируя накатывающую пустоту, и сделал первый шаг по дороге, идущей вверх.