И по хлебным крошкам мы придем домой

- Куда мы едем? – спросил Грег, когда Уайтхэвен остался далеко позади. - В Карлайл, - отвечал Джерард. Ну, в Карлайл так в Карлайл. Грег в любом случае был сейчас не в той позиции, чтобы возражать. Кроме того, просто поговорить Джерард мог бы и в машине, а раз в Карлайл – значит, не только говорить, но и трахаться. Подумав так, Грег повеселел. И, хотя Джерард с ним не разговаривал, дорога обратно вышла куда более приятной, чем в Уайтхэвен. В доме Джерард сразу прошел на кухню и, сделав налет на холодильник, принялся готовить бутерброды с мясом. Причем явно только для себя. И кофе поставил на одного. - Ты так и не будешь со мной разговаривать? – спросил Грег. - А тебе нужно, чтобы я с тобой разговаривал? – «удивился» Джерард. - Тогда зачем ты меня забрал, если сейчас ведешь себя как законченный тиран? - «Законченный тиран». Запишу это в книжку моих имен от Грегори Лестрейда где-нибудь под «уродом». - Я был неправ. И я признаю это, - сказал Грег. – Я прошу у тебя прощения. Можем мы теперь поговорить спокойно? Джерард замер посреди кухни с джезвой в руках. - Если ты не будешь на меня орать, то, конечно, мы поговорим спокойно. Как мы всегда говорим, когда ты не орешь. - Я неправ, - повторил Грег. – И я признаю это. - И дальше что? – спросил Джерард. – Или ты полагаешь, что стоит тебе извиниться, как проблемы между нами рассеются, словно по волшебству? - Я не знаю. Но если мы не будем говорить, то они точно не рассеются. - И о чем ты предлагаешь нам говорить? – Джерард налил себе кофе и сел обедать. - О том, что случилось, - сказал сбитый с толку Грег. - О том, почему мы поссорились. - Мы, Грегори, не ссорились. Ты на меня наорал. Это разные вещи. - Но сейчас ты не хочешь со мной разговаривать. - А я обязан хотеть? - Нет, - растерялся Грег. - Тогда в чем дело? – и Джерард вгрызся в бутерброд. Грег молча смотрел на него, пока его не озарило. - Наверное, в том, что я не знаю, как теперь с тобой общаться. И что будет дальше. Какие теперь планы, - сказал он. - У меня планы – поесть и поспать, - отвечал Джерард. – А какие у тебя – не знаю. Но Грег теперь уже не дал сбить себя с толку. - Я имею в виду – поедем ли мы сегодня вечером на Тайн. И ты знаешь, что именно это я имею в виду. Джерард молча доел второй бутерброд. - Начнем с того, что с чего ты вообще решил, что это в моей компетенции? – спросил он. - Э-э-э? – не понял Грег. - С чего ты решил, что в моей компетенции поднимать дела или не поднимать? - Не знаю, - вздохнул Грег. - У меня сложилось такое впечатление, что ты считаешь, что я в полиции имею полномочия примерно на все. Я уж и не знаю, как убедить тебя, что это далеко не так. - Просто ты… - Грег задумался, пытаясь сформулировать фразу, - можешь действительно больше, чем мог бы любой другой человек на твоем месте. Ты обладаешь определенным влиянием. И я уверен, что если бы ты поставил себе такую задачу… - То есть ты сейчас мне говоришь, что я позволю остаться невиновному человеку в тюрьме просто потому, что не поставлю себе задачу его освободить? - Нет, но… - Не я принимаю подобные решения, - жестко сказал Джерард. – Поднимать старые дела меня вообще не касается никаких боком, кроме того, что мне, как начальнику отдела кадров, придется искать места для всего твоего участка, включая патрульных, разгребая поднявшееся дерьмо. И рисковать своей карьерой, пытаясь продавить начальство или выкидывая номера наподобие твоих, я не собираюсь. Я по натуре не истерик и ни в коем случае не шантажист. И я слишком долго боролся с Монтгомери, чтобы вести себя так, как он. И да, я вздохну с облегчением, если начальство решит оставить все, как есть, потому что тебе на твой участок плевать, а мне нет. Ты и пальцем не пошевельнешь, чтобы что-то сделать для этих людей, потому что это не твоя, а моя забота. Потому что это мне надо будет думать, куда трудоустраивать людей с таким пятном на репутации. Это не ты не доработаешь до пенсии, а Макманн. Это Кобблера сошлют в патрульные на пятом десятке, а не тебя. Это твоя Салли будет не просто черномазой сучкой, а «черномазой сучкой из того самого участка», а не ты. Ты, чистенький и беленький, вернешься назад в свой Лондон, и тебя это дерьмо не коснется примерно никак. Ну а то, что расследование по Хейлу будет похоронено вместе с участком… Ну а что тебе? У тебя поток расследований, и тридцать пять процентов нераскрытых убийств в год - привычная статистика. Подумаешь, Хейл… И я правда понимаю тебя. Эти люди не твои, они чужие тебе, и мы тебе чужие, и наша земля чужая. Что тебе до нашей полиции, наших людей и наших реформ… Отчасти слова эти были справедливы – ведь Грега и правда не слишком заботили собственные сотрудники. Но только отчасти. - Что мне до вашей полиции? Вот именно для того, чтобы ваша полиция не сажала невиновных людей и была настоящей полицией, а не прикрытием для кучки бандюков с наркотиками, я сейчас рискую своей задницей здесь вместо того, чтобы уехать в тепленький Лондон. - Рисковать своей задницей это часть нашей работы, Грегори. В Лондоне ты будешь рисковать ей в десятки раз больше. - Вот именно! Там это часть работы, на которую мы все подписываемся, когда приходим в полицию. А здесь это дополнительный и непонятный риск, за который даже не заплатят. И именно потому, что мне не плевать на полицию в целом, я здесь и я хочу что-то сделать с тем, что эта полиция посадила невиновного человека. - Ну делай, - сказал Джерард. – Иди прямо к Бартлу. И не забудь ему еще рассказать, как я мучил Тротта. - И что вот это сейчас такое, если не шантаж?! – воскликнул Грег. - Разве? Я тебе чем-нибудь угрожаю? – холодно уточнил Джерард. – Ты хочешь с этим что-то сделать – вот, пожалуйста, я указываю тебе путь. - Ты сам прекрасно понимаешь, что это неприемлемый путь. - Ну так предложи приемлемый. - Я его не знаю, - растерялся Грег. - Ну а что же тут не знать? Пишешь доносы всюду, куда только можно. Гоп-гоп-ура, нехорошие люди наказаны, хорошие обрели свободу. Грег вздохнул. - Ты можешь не ерничать? – спросил он. – Почему ты считаешь, что нет никакого другого выхода, кроме как устроить из этого скандал и развалить участок? - Грегори, какой другой выход? Я поеду к начальнику тюрьмы и скажу: «Отпустите мистера Доббса, потому что он невиновен, только давайте все сделаем тайно»? - Нет конечно. - Ты поедешь к начальнику тюрьмы? Выглядело и правда глупо. - Ну а договориться, чтобы его выпустили за примерное поведение, например? Инициировать слушания по удо? - Заключенного, который участвует в двух драках из трех? Грег обомлел. - То есть ты интересовался этим делом? – уточнил он. - Я, Грегори, интересовался всеми делами нашего покойного свет Феликса. Ну, насколько мог, конечно. - То есть ты знал?! Джерард посмотрел на него… Ну, так посмотрел, что Грегу захотелось провалиться под землю. - Извини. Конечно, ты не знал. - Ну хоть одна трезвая мысль на сегодня. Я уже думал, что не дождусь. - Но тебя в этом деле ничего не насторожило? - Меня в этом деле, Грегори, насторожило примерно все. Но что бы ты предложил мне с этим сделать? Приехать в участок и сказать: «Я знаю, что вы все врете! Сдавайся, кто может!»? И на основании чего, главное? Того, что мне, начальнику по кадрам, не понравилось дело, в которое я не имел никакого права совать свой нос? Звучало, конечно, абсурдно. Да таковым и было. - И можно подумать, что у тебя никогда не было таких прилизанных отчетов, когда подозреваемый не мог связать двух слов и вы все писали за него. - Было, конечно. - Тогда какого хрена ты крутишь мне мозги?! Дай доесть спокойно. Грег подождал, пока Джерард закончит с бутербродами. Да и что было говорить? «Я кручу тебе мозги потому, что я зол на мир в целом»? «Я кручу тебе мозги потому, что ты мне нравишься и я тебя хочу так сильно, что у меня в твоем присутствии сносит крышу, но каждый раз после того, как я получаю удовольствие с тобой, я вспоминаю, что ты не тот, с кем бы я хотел получать это удовольствие»? - Я иду спать, - сказал Джерард. При этом он посмотрел на Грега таким внимательным и долгим взглядом, что если Грег и истолковал его неправильно, то это, пожалуй, была не его вина. - Прямо спать-спать? То есть трахаться не будем? – уточнил Грег, чувствуя подступающее веселье. - Трахаться? С чего бы? – удивился Джерард. Грег растерялся, не понимая, было это удивление натуральным или притворным. - Ты завез меня сюда, - сказал он. - Я думал, что… - Я завез тебя сюда потому, что не мог оставить без присмотра непонятно где с учетом той ситуации, которую мы имеем. И потому, что я хотел есть и не хотел это делать сейчас в чужом, незнакомом месте. И не хотел делать это в знакомом месте, где полно людей. Я ответил на твой вопрос? - Вполне, - уязвленный, сказал Грег. - И кто из нас после этого озабоченный? - А я, да? – усмехнулся Грег. – После того, как ты всю дорогу в Уайтхэвен вел себя так, будто я совершил преступление, отказав тебе. - Допустим, я себя так вел, - согласился Джерард. - Сейчас чего ты от меня хочешь? - Понять, что происходит. И почему. - Почему? - Джерард вздохнул. Он встал, сделал два шага к выходу из кухни и Грег уже думал, что тот ничего не скажет, когда Джерард обернулся. - Грегори, я много раз в своей жизни был вынужден спать с теми, кто меня не уважает. И я не вижу никакого смысла в том, чтобы делать это еще и добровольно. Джерард ушел наверх. Грег остался стоять, как оплеванный. Джерард ни много ни мало поставил его в один ряд со своими насильниками. И хуже всего было то, что Грег понимал, что Джерард не так уж неправ.