И по хлебным крошкам мы придем домой

Добравшись до Бьюэлла, Грег позвонил в участок, чтобы узнать, не возвращался ли Барнетт. Барнетт не возвращался, но звонил и велел передать, что «вторник перенесли на четверг» и что он заедет за Грегом на дознание. Это означало, что в Даремскую тюрьму к Бейкеру они едут не сегодня, и могло только порадовать, потому что теперь не надо было переживать из-за того, что придется уходить с дознания невовремя. Хотя Грег и не думал, что оно затянется надолго. От дознания через неделю после обнаружения тела, скорее, можно было ожидать, что оно закончится за двадцать минут. Если у коронера действительно есть что-то, чтобы закрыть дело. А Грег – после слов Джерарда – не сомневался, что так оно и было. По дороге в Ньюкасл Бьюэлл попросил заехать в церковь. Времени было еще достаточно. Хелен осталась ждать в машине, а Грег вышел прогуляться по церковному двору. Ему хотелось развеяться – он до сих пор чувствовал себя ужасно после слов Хелен о Джерарде. «Нет, она просто не понимает, как они ограничены, - думал Грег, сворачивая на кладбище. – Откуда ей знать, что происходит на самом деле? Ведь она не знакома с ними так близко, как я… Джерард постоянно говорит, что он то не может, это не может. Но а что, если в самом деле есть что-то? Если я просто не понимаю? Если он притворяется? Огги сам говорит, что Джерард очень искусен в интригах… В самом деле, каковы шансы на такое совпадение, что именно я их привлек? С другой стороны, Майкрофту-то от меня ничего не нужно, а его я точно привлек. Но не настолько, чтобы он старался остаться со мной. Но тут уже, скорее, вопрос, верю ли я Майкрофту, когда он говорит, что не может…». Но тут Грег вспомнил вчерашнее, и особенно ночное, между ним и Джерардом. Особенно то, как Джерард пришел к нему потом. «Хелен ошибается. Эти люди не могут меня использовать. Нет, нет». Он сделал еще несколько шагов и завернул в тень за церковь. «И в то же время разве я буду первым любовником, которого использовали для грязных целей, получая удовольствие от секса с ним?» Он остановился, потому что увидел два памятника. Эмма и Элла Бьюэлл. Одинаковые надгробные камни словно склонялись друг к другу. Помимо имен на них были выбиты веточки: у Эммы наклон веточки был в сторону Эллы, у Эллы - наоборот. У надгробия Эммы лежала перевязанная красно-розовой ленточкой охапка полевых цветов, увядшая еще неделю назад, у надгробия Эллы – свежие букет белых лилий и одинокая розовая роза. - Это для матери так сделали, - пояснил Бьюэлл, подойдя к нему. – Мне тогда было все равно. - Ну, Элла ведь любила сестру… - сказал Грег. - Честно говоря, я не знаю, - тихо ответил тот. – Любила, да. – И добавил еще тише, почти на грани слышимости: - Перед смертью сказала, чтобы ее не хоронили рядом, потому что Эмма отняла у нее все. - Бэйли? – рискнул Грег. - Не хотелось бы мне так думать, - сказал Бьюэлл. – Но вот он приходит и кладет цветы на ее могилу, а не Эмме. Какие выводы я должен делать из всего этого? - Но ведь это его чувства, а не ее. Она могла не… - Она звала его, - перебил его Бьюэлл. – В бреду, когда умирала, звала его. Его, а не меня. - Мне жаль, - сказал Грег. - Я не настолько объят гордыней, чтобы говорить, что она что-то должна была мне. Мы жили хорошо, она давала мне все, что мне было нужно. И она выглядела довольной, иногда даже счастливой, но… - Но?.. - Я всегда знал, что в ней что-то сломалось еще тогда, когда умерла Эмма. Она и сама так сказала: «Мы от этого не оправимся никогда». - Но вы знали, да, что Эмма увела его у нее? - Она не говорила: «Эмма увела», она говорила: «Он снова бросил меня ради Эммы». Рассказала мне, уже когда заболела. Сказала, что он сразу перестал ее интересовать. – Бьюэлл вспыхнул: - У меня не было причин не верить. - И все же вы не верите, что у Эммы был с ним роман? – уточнил Грег. - Я верю, что Бэйли могло что-то втемяшиться в голову, - сухо сказал Бьюэлл. – Без всяких знаков внимания с ее стороны. И что в конце концов он понял, что это были одни фантазии. Иначе из-за чего ему носить цветы только Элле? На секунду Грегу показалось, что за деревьями, растущими у ограды, кто-то стоит. Он вгляделся в них, но никакого шевеления не заметил. Бьюэлл наклонился, отодвинул лилии подальше и положил розу прямо перед надгробием. - Как вы думаете, это будет очень малодушно, если я совсем их уберу? – спросил он. И сам ответил на свой вопрос: - Нет, это последнее дело – что-то делить с мертвыми. Если она звала его – значит, она могла хотеть этих цветов здесь. – Он вернул лилии обратно и выпрямился: - Пойдемте. Нам уже пора ехать. Они пошли к машине, и Грег подумал, что за чужой бедой совсем забыл о своих раздумьях. И оно и к лучшему. Слова Хелен уже не казались такими весомыми, как десять минут назад. А еще ужасно захотелось позвонить «домой» и узнать, как там Джерард. Он удержал себя, решив, что сделает это в Ньюкасле. Но у него не получилось – на подступах к Ньюкаслу шоссе оказалось перекрыто из-за дорожных работ, пришлось ехать в объезд и в суд они приехали даже с небольшим опозданием. Впрочем, многого не потеряли. После установления кто, где и когда (с этим провозились долго, так как отчеты двух патологоанатомов противоречили друг другу) перешли к показаниям патологоанатома, делавшего первую экспертизу, в части установления причины смерти. К чему все идет стало понятно еще на этом моменте. Патологоанатом заявил, что непосредственной причиной смерти стало утопление, но повреждения тела Пирсона не позволяют определить то, что этому предшествовало. - Есть ли вероятность, что Пирсон мог совершить самоубийство? – спросил вслед за этим коронер. - Да, такая вероятность существует, - отвечал несколько (или даже сильно) напрягшийся патологоанатом. Вопрос этот был совсем не в его компетенции. – Но… - Благодарю вас, - перебил его коронер, не дав сказать больше ни слова. «Ебаный цирк», - подумал Грег. И тут он совершенно обалдел, услышав: - Старший детектив-инспектор Лестрейд. Сюрприз был, конечно, тот еще. Мало того, что Грега никто не предупредил, чтобы он готовился давать показания под присягой, так его вообще могло тут не быть. Впрочем, теперь это уже значения не имело. Надо было идти на свидетельское место - Грег не собирался давать ни малейшего повода снять себя с дела. Сосредоточившись на том, чтобы не сболтнуть лишнего, он принялся отвечать на вопросы коронера. На его счастье, коронера интересовало только то, что полиция преследовала Пирсона, по каким причинам объявила в розыск и что ему грозило. Особенно – был бы это тюремный срок или нет. Догадавшись, что именно нужно коронеру, Грег дал ему это – сказал, что да, грозило, за вандализм по сговору, за телесные, и даже на всякий случай добавил – что также, если бы доказано было соучастие Пирсона, за покушение на убийство в составе группы. Коронер отпустил его таким тоном, словно говорил: «Умный мальчик». После этого вызвали Бьюэлла расспросить о том, как плохо его брат перенес тюремное заключение, когда того обвиняли в убийстве первой жены. На него коронер наседал так, будто тот пытался что-то скрыть. И все попытки Бьюэлла сказать, что не в характере Пирсона было совершать самоубийство, тем более когда он только что женился, обрывались на корню. Дальше настала очередь Айви. Которая поведала, что ее муж перед тем, как уйти из дома, был в чрезвычайно подавленном настроении и за те дни, которые провел у нее, несколько раз говорил, что лучше убьет себя, чем пойдет под суд. Говорила она очень уверенно и даже немного нагло, но было совершенно очевидно (по крайней мере, Грегу), что она лжет. Хотя бы потому, что она говорила явно заученными фразами. Тем не менее коронер, которому это также не могло не быть очевидно, делал вид, что ей верит. Дальше опросили двух сотрудников коротышки, которые повторили то, что говорила Айви, чуть не слово в слово, а ведь, когда их опрашивали люди Грега, они понятия не имели, что коротышка был в розыске, и более того - понятия не имели даже, что его когда-то звали Бьюэллом и он сидел в тюрьме. Это был фарс от начала и до конца, но Грег с этим, увы, ничего не мог поделать. В конце концов объявили вердикт: «Самоубийство». Если бы подобное провернули в Лондоне, коронер бы слетел со своей должности не дальше, чем через день. Ну, по крайней мере Грегу хотелось на это надеяться. Уж точно никто не стал бы делать все так топорно. Но увы. - Что это? – спросил Бьюэлл, когда они вышли из зала заседания. – Что это такое?! – его колотила дрожь. – Они что, не будут ничего расследовать? Что это? Зачем она соврала?! Грег отвел его в сторону и достал сигареты. - Это, - сказал он тихо, - то, о чем следует молчать, если вы хотите найти убийцу брата. Он не успел сказать больше ничего, потому что мимо них прошла Айви. Бьюэлл кинулся за ней и схватил ее за руку. - Зачем ты соврала?! – воскликнул он. Несколько секунд Айви вообще никак на это не реагировала. - Вам кто-то угрожает? – спросил Грег, подойдя к ним и понизив голос. На мгновение ее взгляд сфокусировался на Греге, а потом она сказала ему неестественно громко: - Если вы еще хоть раз подойдете ко мне, я напишу заявление о преследовании. И, игнорируя Бьюэлла, пошла прочь. - Господи, куда он влез… - пробормотал Бьюэлл. - Я бы тоже хотел это знать, - фыркнул Грег. Бьюэлл взял у него сигарету, они свернули в коридор, где почти никого не было, и закурили. - И что, теперь больше никакого расследования не будет? – спросил Бьюэлл. Голос его, однако, звучал намного спокойнее, чем несколько минут назад. - Почему же? Если я найду доказательства того, что вашего брата убили, то однозначно будет. А я точно собираюсь их искать. - Значит, вы тоже рискуете? – догадался Бьюэлл. - Это моя работа, - усмехнулся Грег. – Давайте так: я заеду к вам на днях и мы об этом поговорим. Главное – пока не посоветуетесь со мной, не предпринимайте никаких шагов. И если что – звоните. – Он записал на полицейской визитке все свои возможные телефоны и протянул Бьюэллу. – До конца недели я - здесь. И еще – не обсуждайте это и все, что случилось в суде, пожалуйста, с моим офицером, которая вас отвезет. Ей лишняя информация тоже может навредить. - Хорошо, - вздохнул тот. – Я сделаю все, как вы скажете. Я полагаюсь на вас. Грегу очень не хотелось оставлять его сейчас и отправлять домой одного. Но сердце его было слишком не на месте из-за Джерарда. Он проводил Бьюэлла в машину к Хелен и пошел обратно в суд искать телефон. Ему разрешили воспользоваться аппаратом в одном из кабинетов. Грег зашел в него, но не успел снять трубку, как противоположная дверь распахнулась и в нее вошел, или даже скорее ворвался, коронер. - Нам надо поговорить, - сказал он без всякого предисловия. Бросил на стол перед Грегом прямоугольник визитки и ушел. «Бар «Бешеная собака Джеффа», - прочитал Грег. – Сандерленд». На обороте ручкой был написан адрес и под ним стояло: «восемь вечера». Дело принимало интересный оборот.