И по хлебным крошкам мы придем домой

Выходные Грег провел в двойном ударе – работы и траха. В субботу, причем, трахались везде. Сначала Джерард приехал к нему домой, потом в середине дня кувыркались на кровати в доме Джерарда в Морпете, под вечер дома у Огги под Морпетом, и только после этого поехали на Тайн. В воскресенье Грег провел в большой гостиной, печатая отчеты. Огги рыбачил, а у Джерарда, как всегда, была своя работа. Вечером они втроем сидели у камина, обсуждая дело, и, чем больше они углублялись, тем больше Грегу это не нравилось ни с какой стороны. Ну, во-первых, заказчик убийства Хейла остался неизвестен, во-вторых, был ли Бойд наследником Монтгомери, тоже осталось неизвестным, кто убил Пирсона (что это Келли, Грег допускал примерно на десять процентов, не больше) осталось неизвестным, а также осталось неизвестным, кто разгромил одну мастерскую, сжег другую, угрожал «дядюшке Барри» и сжег сарай. В субботу Грег попытался раскачать на это Келли, не под протокол, но либо Келли был супергениальным актером, либо он вообще ни о каких сараях и мастерских не знал. Члены банды Черепахи признались во многом, но про это ни у кого даже не мелькнуло. И Хани сказал, что если бы кому-то такое задание дали бы, то это было бы не утаить, а поджоги (и Моррис это подтвердил), тем более полицейских, не методы банды вообще. Оставалась еще смутная надежда, что поджоги тоже были «расширением», но вот именно что очень смутная. И что интересно, про героин вся банда тоже ушла в отказ. Другое – да, распространяли, всякое, ЛСД в том числе, но героин, очищенный или неочищенный, не распространяли, и все. Наркокопам тоже связь между героином «Эпплдор» и бандой Черепахи подтвердить не удалось. Только между героином «Эпплдор» и тем, что нашли в Клэм-хаусе. Но с бандой Черепахи тайную комнату по-прежнему связывали только отпечатки на фотографии на окне. А еще Келли изо всех сил продолжал отрицать, что брал какие-либо деньги у Пирсона, хоть у живого, хоть у мертвого. - У меня своих всю жизнь полно. Три дома и на счетах шестьдесят тысяч. Зачем мне у него брать? И это легальное все. Нелегальных с беженцев, сами понимаете… И с наркотиками зачем мне связываться при таких деньгах? Когда же Грег припер его к стенке номерами купюр, тот посмотрел на него обреченно и замолчал. Потом уже Уиллертон пришел в его кабинет и сказал (таким тоном, что непонятно было, то ли это комплимент, то ли оскорбление): - Вы же неглупый человек. - Вы считаете, что его подставляют? – уточнил Грег. – А вот коронер с прокурором так не считают. - Я же вас неглупым человеком назвал, - возразил Уиллертон. – А не их. - Ну так найдите мне что-нибудь, - огрызнулся Грег. Он и сам не знал, почему не верил, что за всем стоит именно Келли. Может быть, потому, что на гения тот не тянул. А противостоял им явно человек с недюжинным умом. Если только у Келли не хватило ума настолько, чтобы притворяться, что у него нет ума. - Келли вообще лакомый кусок, - заметил Джерард, когда Грег заговорил о нем. – Если мы решим, что он наш негодяй и есть, то на нем все замкнется. А что, если мы ошибаемся, и он действительно тот великий криминальный ум? Что, если он сам наследник Монтгомери? - Он? – Грегу стало смешно. - Вот и я о том же, - сухо сказал Огги, потягивая сливовую наливку. – Мы все понимаем, что это идиотизм. - Ну, один из наших искомых троих – главный, так? Второй, предположим, Бойд… Но третьего мы в любом случае так и не нашли. А между тем, дело сейчас будет закрыто и сдано в архив. - Именно так, Грегори, - подтвердил Огги. – Министерство предупредило, что затягивать больше нам не даст. - Но мы ведь не оставим это так, правда? Я хочу выяснить все до конца. Если вам это не надо, то… - За кого ты нас принимаешь, Грегори? – возмутился Огги. - Давайте лучше трахаться, - предложил Джерард. – С делом мы все равно сейчас сделать ничего не можем. А трахаться – можем. Ему никто не возражал. На следующей неделе картина дополнилась другими деталями, но на основополагающие вопросы ответов так и не нашлось. В понедельник при попытке убить Хейла уже в клинике под Лондоном арестовали Тейлора. Грег полетел туда в надежде разговорить его, и это, против ожидания, не составило никакого труда. Банда уже практически прекратила существование, в надежде скостить себе сроки все сдавали всех, а Тейлор не боялся никого и был очень сильно обижен на Черепаху, потому что считал, что тот подставил его, заставив дрессировать новичков. - Если бы не надо было их натаскивать, я бы в миг закончил дело, - жаловался он. Но вот кто был заказчиком и почему именно заказали Хейла и ювелира, Тейлор понятия не имел. Линнею удалось отследить, что ювелир да, тоже продавал украшения Саттерсуйэта, но почему понадобилось его убивать? Так и не прояснив ничего, но предъявив миру хотя бы одного покушавшегося на Хейла, Грег навестил в больнице Глиннис, которая чувствовала себя больной, но была в более-менее нормальном расположении духа, поругался с тестем, которого там застал, выслушав в очередной раз, какой же он безответственный идиот и «я надеюсь, что ты сгниешь в своем чертовом Нортумберленде, а в Лондон не вернешься никогда, по крайней мере, я все сделаю для этого», и поехал домой, в этот самый чертов, но такой любимый Нортумберленд. Сидя в самолете рядом с джорди, он отметил, как сильно ему не хватало в течение дня слышать такое уже родное «дуньги», «мнуго» и «мулудуй». Некоторым утешением было то, что освободили Бейкера. Даже выступление Грега на слушаниях по досрочному не понадобилось. Уиллертон свое дело знал. Неделя прошла в бесконечных допросах и бесконечной же бумажной работе. Участок как проклятый пахал весь, включая Тротта, все еще передвигавшегося на костылях. Только к пятнице наконец основную часть подразгребли и наступил просвет. В пятницу погода разом ухудшилась. Холодный ветер уже с утра гнал по горизонту большие хмурые тучи. Грег везде брал зонтик, но дождь все не начинался. Прогнозы при этом противоречили друг другу. Местная метеостанция обещала ливень к вечеру, а в общих новостях сообщали, что Нортумбрию сегодня дожди обойдут стороной. Грег думал, как ему выбраться в Лондон в воскресенье, — тесть вернулся вместе с Дюран, и у нее был день рожденья, и в конце концов решил, что поезд лучше всего. Около полудня они пили с Диммоком кофе на лавочке у собора, готовые вскочить и бежать в кондитерскую при первых каплях, и разговаривали про закрытие дела Хейла: Огги и Бартл все же было попробовали потянуть еще, но министерство категорически настаивало на том, чтобы «вся чрезвычайно затянувшаяся и ресурсозатратная деятельность была свернута как можно скорее». Келли в том, что в Клэм-хаусе фасовали наркотики и убийстве Пирсона, по-прежнему не сознавался, и уж тем более не сознавался, что был заказчиком убийства Хейла, но коронер и прокуратура были настроены решительно. «А может, это я ошибаюсь и полный дурак? Может, им виднее, что Келли водит меня за нос?» У Диммока на этот раз был красный нос (от холода), а не щеки, и он, оставив тему Хейла, заговорил что-то про то, что хочет стать инспектором. Понятно, что не здесь, здесь уже будет Хелен (ее последний экзамен был четвертого октября), для двух инспекторов здесь не будет места (позицию старшего инспектора сокращали, перенося его функции в Морпет), да и под ее началом Диммоку не хотелось работать совсем. Грега, конечно, задели слова тестя про то, что он сгниет в Нортумберленде, и в то же время он начинал уже думать, что, если его не переведут, он, пожалуй, совсем не против остаться здесь, тем более что вряд ли ему трудно будет получить место в Морпете. А может, даже и не в Морпете. В следующем году намечалось слияние с Даремом и формирование новой структуры — Полиции Нортумбрии, и Джерард сказал, что мелкие участки тоже будут укрупняться. «Это потому, что у меня здесь появилась жизнь, — думал Грег, отхлебывая кофе и не обращая внимания на болтовню Диммока. — Раньше я видел Ярд и детей, и все мои знакомые были только из полиции, а теперь у меня есть жизнь помимо работы. Это как если бы я всю жизнь прожил один на необитаемом острове, а потом во время шторма меня унесло на континент, и я обнаружил, что есть и другие люди». Это было странно — что «континентом» стала провинция. Казалось ведь, что именно в Лондоне сосредоточие всего. Но, возможно, в Лондоне из-за сосредоточия, концентрации нельзя было, как с картинами, отодвинуться и посмотреть. — Бретт ведь тоже не нашел местного, — пробились наконец в мысли Грега слова Диммока. Ну, как бы им не пробиться, если на самом деле это Грега не отпускало. Кто-то должен быть местный. Грег тоже расспрашивал. Но ни священник, ни все его чайные тетушки не дали ему ни одной наводки. Бретт, которого оставили на деле о вандализме, но крепко-накрепко запретили приближаться к Грегу, арестовывал пару наркоманов, которые жили в «нехорошем» доме в еще одном тупике, но у наркоманов была своя тусовка, они через Грегов тупик вообще не ходили. Вход в лес у них под боком был свой. — Мы тут сделать уже ничего не можем, у нас все сроки вышли, - еще раз озвучил очевидное Грег. - У Морпета, у министерства убийца есть? Есть. Настоящий убийца? Самый настоящий. - Но ведь не изначальный же, - с досадой сказал Диммок. – Не тот. - «Есть многое на свете, друг Горацио…» - вздохнул Грег. Он отнес обратно кружки, и они поехали в участок. — Вам звонили из управления, сэр, — с порога объявила Филдинг. Грег заперся в кабинете и набрал номер Джерарда. — Ну что, пляши, — сказал тот, и голос у него был весьма не радостный. — Тебя зовут обратно в Ярд.