И по хлебным крошкам мы придем домой

— Когда? — спросил Грег. — Да можешь уезжать хоть сегодня. — Голос Джерарда дрогнул. — Приезжай «на рыбалку», — сказал он. — У Дюран в воскресенье день рожденья, — вздохнул Грег. — Если будут дожди, у вас там немудрено завязнуть. — Я могу забрать тебя на «Ровере», — настаивал Джерард. — Нет, мне сегодня надо выпить с ребятами, а завтра уехать. Но я могу приехать на следующие выходные. — Тебе так и так придется приехать на пару дней, чтобы все оформить. — Ну да. Так следующие выходные? — Начиная с вечера четверга, — теперь Джерард уже улыбался. — Начиная с вечера четверга, — согласился Грег. Он закончил разговор и вышел в зал. — Ребята, я уезжаю, и мы сегодня вечером по этому поводу немного пьем. А в следующие недели устроим прощальную вечеринку по-крупному. — По-крупному — это с оргиями? — ухмыльнулась Донован. Но Грег видел, что она была огорчена. Да он и сам не мог понять, что сейчас чувствует. Должен был бы радость, но... К тому же, он не мог вот так в одну минуту поверить. Может быть, это вообще ему снится? — Все будет хорошо, ребят. Инспектор у вас будет, — он посмотрел на Хелен, и она улыбнулась ему в ответ уголками губ. — Сейчас все за работу, а в пять часов кто останется — сходимся здесь. Он наказал Филдинг закупить немного закуски, пирожных и вина и пошел завершать дела. Было тоскливо, и все время хотелось позвонить Майкрофту. «Может быть, в Лондоне это перестанет меня доставать?» Но Грег врал себе — он не хотел, чтобы это прекращалось в Лондоне. Майкрофт был чем-то важным, словно связующим звеном с какой-то его частью, до которой не доставали со всей своей любовью даже Джерард и Огги. Майкрофт делал его не только живым — с этим и все остальное прекрасно справлялось, — но он делал его каким-то… окончательно целым? Наконец наступил вечер. Народу осталось немного, дюжина человек, но что Грега порадовало — и Диммок, и Барнетт, хотя им теперь предстояло ехать домой на такси, а потом на такси же возвращаться на работу в понедельник. Сам он едва сделал глоток. Хелен тоже больше просто держала в руках стакан, чем пила. Разговаривали «ни о чем», но было уютно. Кто-то вспомнил, как они ему пакостили, — это оживило обстановку, посмеялись. Часа через полтора разговор уже разбился на два лагеря. В одном — там, где были Филдинг, Салли, дамы из бухгалтерии, — обсуждали столичную моду. В другом Диммок рассказывал про какое-то давнее дело в Морпете. Грег сидел на столе Тротта в некотором отдалении и слушал вполуха. Рядом тихо обсуждали что-то Пимлоу и Гривз. - Не хочется уезжать? – спросила Хелен, подсаживаясь к Грегу. - Нет. - Ты уезжаешь в очень хороший момент, - сказала она. – Ты закрыл сразу несколько очень крупных дел, прославился на всю страну и прославил Нортумберленд. - Ты имеешь в виду, сотворил ту лажу, которая сейчас пойдет в архив? – уточнил Грег. – Кто-то держит нас за идиотов, сдав нам Келли и, вероятно, подбросив ему наркотики. И знаешь, вот что я тебе скажу: я пойду до конца. Я сделаю все, чтобы найти этого урода! Я не успокоюсь, пока его не найду. И не я один. - Вся твоя команда? – уточнила Хелен. - Да. И Морпет тоже. Он подумал о том, что надо будет, как только он вернется, снова собрать совещание у Барнетта. - Я поняла. Но что ты будешь делать сегодня? — спросила Хелен. Судя по ее тону, она хотела секса, но Грег, кажется, не был настроен на секс. Точнее, не на этот секс. Он уже начал жалеть, что не принял предложения Джерарда. — Надо бы съездить попрощаться с начальством, — сказал он. - Или даже не попрощаться. Наверное, я даже спрошу, нет ли для меня сейчас возможности не уезжать. Это глупо – уезжать сейчас, когда надо продолжать расследовать хоть как. Да, съезжу-ка я «на рыбалку». — Они рыбачат? — хмыкнула Хелен. - Да вот, - отвечал Грег. — В такую погоду? — продолжала она. — Мюррей это делает в любую. Он готов и десять миль пройти по лесу в бурю, чтобы постоять с удочкой. — Но там же не десять миль. — Нет конечно. – Грег улыбнулся, вспоминая, как они бегали в ночи с собакой. – Так, пару. — А в это время есть рыба? — удивилась Хелен. — До конца октября. Съезжу-ка я в самом деле туда, пожалуй. Он пошел в кабинет и позвонил Джерарду и домой, и в дом Огги тоже. Никто не отвечал. Грег взглянул в окно — ветер на противоположной стороне улицы гнул деревья, по стеклу бежали первые капли. Но, как бывало, когда он что-то вбивал себе в голову, желание поехать уже стало непреодолимым. Грег попрощался с ребятами, которые были увлечены беседой и явно не собирались расходиться, зашел в бухгалтерию, куда ушли болтать дамы, и вернулся в зал. Он хотел попрощаться с Хелен, но не смог ее найти. За углом ее тоже не было. Грег поискал ее еще и пошел на стоянку. Ветер был сильный, но дождь пока так и ограничивался каплями. Машина Хелен стояла на стоянке, значит, та точно была здесь. Но Грегу уже лень было возвращаться. Сама виновата, что пропала именно в такой момент, в конце концов. Хотя, может быть, у нее подвело живот, и тогда это немного жестоко. А может быть, она просто не хотела его видеть? Грег бросил короткий взгляд на другие машины на стоянке, подумал, что «Плимут», который он хотел взять, наверное, опять сломался, сел в детку и поехал. И только уже минут через десять сообразил, что нужно было взять другую машину. Но возвращаться не хотелось. У него так бывало, когда он чувствовал, что что-то не надо было делать, но он все равно делал и потом, конечно, получал последствия и ругал себя на чем свет стоит. С другой стороны, особо тяжелых последствий до сих пор не было. Ну застрянет он — ну значит, куда-нибудь дойдет. На любой дороге есть дома и люди. Ливень начался, когда Грег въехал в лес. Когда он подъезжал к дому, ему на секунду показалось, что он видит фары где-то слева за деревьями, но потом он понял, что все-таки показалось, — Lagonda Rapide и Range Rover стояли на стоянке рядышком, а площадку для тенниса сейчас громить было некому. Первый этаж был погружен во тьму, окна комнаты Огги светились тусклым, приглушенным светом. Дверь на террасу была приоткрыта, и Грег вошел. В гостиной было пусто. На столе стояли закуски, один-единственный графин с наливкой и две рюмки. Между ними лежало что-то красивое. Мозг Грега отметил какое-то несоответствие, но углубляться не стал. Грег подошел поближе, и его сердце замерло. Тетрадка оказалась и голубая, и сиреневая. Голубая с передней стороны обложки, сиреневая с задней. По раскрашенной акварелью обложке были рассыпаны звезды из золотой фольги. Грег открыл ее, и она словно сама развалилась на две части в нужном месте. В середине страницы круглыми мелкими буквами было написано: «Лорример. 13.09.1968. Остановлен за пьяное вождение. Занимался Блант». Вся тетрадка состояла из коротких рассказов подобного рода. Грег не помнил, как оказался на дороге по направлению в Лондон. Это все время был Джерард. Ну конечно, как он не понял с самого начала?! Теперь все сходилось. У Джерарда везде люди, которые ему должны. Кто еще мог предупредить Саттерсуэйта, Черепаху, Бойда? А Пирсона тогда, когда Грег поехал его брать в клуб? Кто еще был знаком с Монтгомери на самом деле так давно? Нет ничего более надежного для прикрытия, чем создать видимость вражды. Человек, который пострадал от полиции. Человек, объединенный с Монтгомери одной идеей… И кто устроил его перевод сейчас, когда Грег заявил, что собрался продолжать дело во что бы то ни стало? И ведь Грег прекрасно знал, каким жестоким (взять хотя бы историю с Троттом) или каким доминирующим тот мог быть… Человек, у которого больше всего власти в Нортумберленде. И конечно, Джерард узнал фоторобот Лорримера еще тогда, когда Бретт привез дело, и приказал сообщникам подчистить хвосты. И понятен протест против хобби — из-за слишком памятливого художника Джерарду пришлось избавиться от компаньонов. А приближение к себе Грега: Джерард был вынужден перевести его, пытался выгнать с помощью Хейла, но Майкрофт вступился за него и у Джерарда ничего не получилось, и он нашел другой хороший способ. Перед Грегом, да нет, внутри него, разворачивалась бездна. Все это время, мать его! Все это время! Вот уж точно вершина актерского мастерства! Все это время он думал, что был нужен, важен, а они просто его контролировали. Какой же пиздец! Он остановил машину. Ливень заливал стекла, дворники еле справлялись. Так он далеко не уедет. Надо вернуться на дорогу в Ньюкасл и ехать на станцию. Да, но сначала надо поговорить с Майкрофтом, пришло Грегу на ум. Не только насчет Джерарда. «А просто потому, что я хочу видеть его! Я хочу видеть его и я хочу его спросить. Потому что неважно, с кем и почему он сейчас. Неважно, врал он мне или нет. Но вдруг что-то изменилось? Вдруг что-то изменится в будущем? Я должен его увидеть и спросить — может быть, у нас есть или будет хоть крохотный шанс?» Грег повернул машину в сторону дома. Сейчас уже, пожалуй, поздно, но завтра с утра он позвонит в «Ветлы» и напросится на чай. Он усмехнулся — интересно, как скоро Джерард поймет, куда делась тетрадка? И что он предпримет. О, он всякое может предпринять. Хейл, Лорример, Пирсон, таксист, сколько еще людей было раньше?.. Может быть, поехать в Амбл? Нет, можно сделать иначе. У Грега было полно конвертов. Он написал короткие записки, надписал адреса и бросил письма в шесть ящиков по пути домой. Потом написал под копирку еще более подробное письмо и отнес миссис Мэддокс с просьбой, если с ним что-нибудь случится, отдать Глиннис, Майкрофту, Касси, Винни и Линнею. В отдельном конверте лежали вырванные листки, которые нужно было передать в Скотланд-Ярд. Миссис Мэддокс, конечно, пришла в ужас. — Я разворошил осиное гнездо, миссис Мэддокс, — пояснил Грег. — Тогда вы не должны ночевать у себя! Давайте я сейчас отнесу все это Тоби… Нет, мы не только отнесем, но вы пойдете ночевать к Тоби! У них полно народу. Шесть человек и собака. Там на вас не смогут напасть! — Хорошо, я только захвачу рубашку. Он помчался домой под дождем, подсвечивая себе фонариком. Едва Грег вошел в гостиную, раздался звонок. Он поднял трубку, рассчитывая услышать голос Джерарда и угрозы, но вместо этого услышал голос Хелен. — Грег, как хорошо, что ты дома! — воскликнула она. — Нам нужно съездить на вызов. С сэром Дереком Кромптоном произошел несчастный случай. Доктор Лэнгтон уже едет осматривать труп.