И по хлебным крошкам мы придем домой

Когда Грег вернулся в дом, на душе у него было совсем погано. Касси однозначно что-то знала, это во-первых, во-вторых… Во-вторых, ну докопается он сейчас до того, что Майкрофт в этом замешан, и что? Дальше-то что? Представить Майкрофта под судом… Нет, это было немыслимо с любой точки зрения. «Он сломал меня, — подумал Грег. — Он заставил меня пойти против всех принципов, которые я имел. Хотя я пришел к нему за прямо противоположным. Ну что ж, да, вот я такой. Придется теперь как-то жить с этим. С тем, что я такой же, как они. С тем, что я хуже Дэвида, потому что убийства Дэвид никогда не покрывал». Это было ужасно больно. Он предал сразу всех: себя, родителей, Райана, и так уже преданного страной, которая послала его воевать черт знает куда непонятно за что. Предал детей, потому что предал принципы, в которых их воспитывал. С этого момента он уже никогда не сможет открыто смотреть в лицо тестю и чувствовать свою правоту. И как будто он разрешал этим и тестю ломать его. Не предал только Майкрофта, в отношениях с которым не было ничего здорового. Ради чего, интересно? Ради того, чтоб переспать с ним пару раз? Но ведь даже если они никогда не будут спать снова, он все равно это сделает. Потому что это тоже принцип? «М-да. Как там говорил Винни? Кто меня такого воспитал?» И все же, оттого, что он пришел к решению, пусть такому тяжелому для него, ему стало легче. Определенность — это всегда легче, даже если она такая болезненная, как сейчас. «Да, не проживу я свою жизнь идеальным. И не сделаю все правильно. Что же мне теперь, утопиться в речке под старым мостом?» Неожиданно Грегу стало смешно. Горько, больно — да, но и смешно тоже. В общем-то, он и сам не знал, над чем именно смеется. Но и правда — не помирать же теперь… Он дошел до кабинета сэра Дерека и прошелся по нему. Здесь было адски холодно, хотя окно и заложили фанерой. Грег включил свет и дошел до того самого угла. Конечно, он просил ничего не трогать до приезда коронера; с другой стороны, в том, чтобы оставлять тело в луже воды, тоже не было ничего хорошего. Грег осмотрел место падения и пол вокруг еще раз. Стекла явно стало меньше. Было ли это случайностью? Могло ли оно разбиться при падении, а осыпаться позже? Или все-таки что-то было с ним связано? Грег помнил, что рядом с телом была стеклянная крошка. Образовалась ли она при соприкосновении куска стекла с полом или же тогда, когда на этот кусок кто-то наступил? Грег склонялся ко второму, но ведь эксперименты он не проводил, так что возможности установить истину не имел. «Да даже если кто-то наступил, а кто-то — это, конечно, Майкрофт, потому что кроме него там до Лэнгтона и меня никого не было, то обязательно ли, что он наступил с какой-то целью? Или просто потому, что оно попалось ему под каблук? Или потому, что он злился, когда увидел мертвого сэра Дерека, и вдавил каблук в пол со всей силы, чтобы выразить эту злость?» Вариантов было бесконечное множество. Грег принес стул. До сейфа было все еще высоко. Часть его содержимого виднелась за приоткрытой дверцей. Часть — Грег оглянулся — по-видимому, на столе. Интересно, проверял ли кто-нибудь, не пропало ли что? Грег пошел искать Касси, но нашел Хелен. Та пила чай в кухне. — А кто знал, что было в сейфе? — спросил он. — Ничего не пропало? — Кассандра Мортон сказала, что если кто и знает, что было в сейфе, то Майкрофт Холмс. — Майкрофт Холмс, — ухмыльнулся Грег. — Ну конечно же. — Ты его в чем-то подозреваешь? — Хелен пристально посмотрела на него. Грег испугался, что может привлечь к Майкрофту ненужное внимание. — Нет, — улыбнулся он, стараясь придать голосу искренность. — Просто имел удовольствие с ним познакомиться еще в Лондоне. А ты? Тебе ничего не показалось подозрительным? — Да они Кромптона все обожали. Все ревут как на подбор. По завещанию своего отца, кстати, он не имел права им деньги оставлять, но Холмс обещал ему обо всех позаботиться. — И? — Пока все уверены, что он это сделает. Его здесь ценят и считают, что лучше человека, чтоб присмотреть за хозяйкой, нет. Так что я не вижу, чтоб тут было что-то нечисто. Ну, если только кто-то хотел помочь… — Хелен замялась. — Но я бы не стала его винить. — У тебя кто-то умирал от рака? — Муж. Я смотрела на то, как он мучился, и проклинала себя, что у меня не хватает духу ему помочь. Наши законы куда гуманнее к домашним животным, чем к людям. В этом Грег был с ней согласен. — Так что нет, я бы не стала винить человека, решившегося на такое. Грег чуть не спросил: «А покрыла бы?» — но вовремя остановился. Похоже, нужно себя контролировать на каждом шагу. «Не стала бы винить…» После разговора с Хелен Грег не был уверен, что и она не решилась. Он вернулся в кабинет, раздумывая, не мог ли ошибиться в мотивах. Вдруг Майкрофт действительно сделал это из гуманных соображений? Что, если дело было не только в грядущей боли, но и в потере разума, которая проявлялась все больше? Грег сильно пожалел, что Лэнгтон ушел. По крайней мере, уж по части психического здоровья сэра Дерека тот мог дать какие-то ответы. Грег отодвинул занавеску с целого окна и вгляделся в деревья — кажется, ветер начал утихать. Потом перебрал бумаги на столе — завещание, план имения, свидетельство о собственности на дом в Амбле, продажа земли и леса в Ноттингемшире. Скомканное, но потом разглаженное письмо от генерала Эджертона с соболезнованиями по поводу смерти сына сэра Дерека, что-то про «Я встретил этого прекрасного молодого человека в Африке в 1964 году…» В общем, ничего интересного. Он раздумывал, развалится ли маленький столик, если поставить на него стул, когда в кабинет заглянул Кертис. — Вам что-нибудь нужно, сэр? — Лестницу. Со страховкой дворецкого Грег выгреб из сейфа оставшееся. Еще документы на земли и недвижимость, стопку писем, написанных иероглифами, коробку с бриллиантами и коробку с диадемой с рубинами. — И сейф никто не закрыл? — изумился Грег. — Или не настоящие? — Настоящие, сэр. Грег восхитился, как сильно Кертис себя сдержал при том возмущении, которое на несколько мгновений появилось на его лице. — Но здесь воров нет! — отрезал тот. Грег многое мог бы сказать про подобную беспечность, но счел, что это все равно не поможет. Он позвал Хелен и горничную, попавшуюся им по пути, Хелен составила опись хранившегося в сейфе, и они все положили обратно, установив новую комбинацию. Хелен пошла сообщать ее Касси. А Грег толкнул дверь в спальню. За ней, правда, оказалась большая ванная комната с ванной, в которой свободно могли поместиться даже три человека, а не то что два (у Грега екнуло сердце, когда он представил в ней сэра Дерека и Майкрофта), и только за ней уже спальня, такая же огромная, как и кабинет. И в спальне, и в ванной слегка пахло куревом. Думая сейчас совсем не о работе, а о том, где сэр Дерек проделывал такое с Майкрофтом, Грег вернулся в кабинет, походил по нему и уловил запах курева и здесь, даже несколько удивившись, что духи Хелен не смогли его перебить. «Кажется, я скоро буду везде их чувствовать. Вот даже у Огги они мне вчера мерещились», — вспомнил он. — Что-то еще, сэр? Дворецкий, видимо, решил не отставать от него. — Мне казалось, что сэр Дерек не курил? — Он бросил двадцать лет назад, сэр. — А сейчас? — Начал снова около двух месяцев назад, — в голосе дворецкого была легкая нотка неодобрения. Как будто это сейчас могло иметь значение! Грег прошел в ванную и закрыл за собой дверь, надеясь, что дворецкий отвяжется. В ванной пооткрывал ящики. В одном рядом с пачкой сигарет лежали нож, бритва и скальпель. На последнем, похоже, были капли крови. Грега замутило. Прополоскав рот, он перешел в спальню. Руки у него ходили ходуном. Он представлял Майкрофта на холодном полу ванной, на коленях, и Кромптона со скальпелем над ним. Ему пришлось сесть на постель, чтобы успокоиться. «Кажется, еще немного, и я перестану винить Майкрофта совсем. Но это же игры, все по согласию», — возразил он себе. Но его разум отказывался понимать, как Майкрофт мог согласиться. Как они вообще дошли до этого? Кто первый предложил? «Я сойду с ума, если буду об этом думать». Он принялся торопливо обследовать спальню, сам не понимая, что хотел тут найти. В тумбочке у кровати была коробка с письмами Элейн. Письма Уолли Кромптон, похоже, не хранил. Перед уходом Грег еще раз огляделся. Комната как комната. Разве что кусок обоев на стене, противоположной от ванной, казался менее выцветшим. Грег подошел к нему, пробежался пальцами. — Кертис! — позвал он, выглянув в коридор. — Да, сэр? — Отсюда недавно убрали шкаф? — Нет, сэр, заложили дверь кирпичом. — Давно? — В ту же неделю, когда и решетки поставили. — Ваш хозяин это сделал потому, что чего-то опасался? — Нет, сэр. Старое дерево упало и дверь выломало. Сэр Дерек сказал, что дверь больше не нужна. Что, если ему надо будет, он воспользуется дверью в конце коридора. За ней сейчас шкаф стоит. Грег вышел в коридор, прикидывая, мог ли кто-то отодвинуть шкаф, чтобы пройти к кабинету сэра Дерека. Нет, вряд ли. Шкаф был тяжелый. Но может быть, кто-то, точнее, не кто-то, а Валентин был в спальне сэра Дерека, спрятался, например, — Грег вернулся в комнату и еще раз оглядел ее — под кроватью, потом прошел через ванную в нужный момент, каким-то образом открыл дверь в кабинет и столкнул сэра Дерека с табуретки. Грег прошел в кабинет и снова исследовал дверь в ванную. Похоже, ключ действительно вставлялся только с одной стороны. Грег повернул его в замке. — С ним всегда были проблемы, — отрапортовал Кертис. — Его давно уже заедало, но сэр Дерек не хотел менять замок, а хотел починить, но все мастера не находилось. Сэр Дерек любил старинные вещи. — Но не мебель? — уточнил Грег. Он обвел взглядом кабинет. Кресла, шкафы с книгами, оба стола — письменный и круглый обеденный, маленький столик и кушетка — все было несомненно дорогое, но современное. — О да, старинная мебель ему не нравилась. — Напоминала что-то? Дворецкий замялся. — Я слышал, его отец был человеком суровым… — заметил Грег. — Его отец, — вспыхнул Кертис, — и мизинца сэра Дерека не стоил! Прошу прощения, сэр. — Значит, отношения у них были плохие? — Да сэра Дерека трясло от одного упоминания отца! Он пил, когда от него письма приходили. — А вы? — Служил с молодости у него в Лондоне, — склонил голову дворецкий. — Значит, вы были ровесниками? — Я на четыре года старше сэра Дерека. Выходило, что Кертису уже под восемьдесят. Ну и ну. Грег расспросил дворецкого еще об отношениях в семье, узнал и от него, что с Элейн в детстве не было никакого сладу, а потом она «будто умерла» («это выражение миссис Арчибальд, сэр, не мое»), а в «мистера Уолли вдруг, наоборот, словно бес вселился». — И как это все в одно время произошло. Мисс Шарлотта так и говорила, что, мол, провели ритуал по изгнанию демонов из сестры, но по ошибке изгнали их в брата. Но она никого особо не любила, мисс Шарлотта. Как сейчас помню ту ночь, — вздохнул Кертис. — Когда мистер Уолли сбежал, — пояснил он. — Тогда тоже было лето, и тоже дожди. И вот ночью сэр Дерек меня как-то будит, весь трясется: «Ред (это мое имя — Редмонд), что мне делать?! Что я натворил?! Уолли убежал». — Что он натворил? — Да, сэр, накричал он на него, сорвался, а мистер Уолли был такой чувствительный. Может, и ударил, конечно, этого я не знаю, не хотелось бы так думать, но, во всяком случае, мистер Уолли зла на него не держал. Болел, правда, долго. Но сэр Дерек так переживал, ночей не спал, забрал его к себе в комнату и ухаживал за ним сам. Леди Эвелин сначала ругалась с ним, что ей так далеко ходить, а потом перестала. Увидела, что он так хорошо ухаживает, и рукой махнула. А уж потом, недели через две, он вызвал меня, а они в кресле сидят, мистер Уолли у него на коленях спит. И сэр Дерек попросил меня плед подать, а то мистер Уолли был в одной сорочке — сэр Дерек боялся, что тот опять простудится. Сорочка-то совсем коротенькая. А ведь он чуть ли не в такой же и убежал. Грег выслушал его в немом изумлении. «Да нет, не может быть. Мне чудится, — сказал он себе, когда Кертис ушел. — Всего лишь нежные отношения между отцом и сыном. У меня их не было, вот я и придумываю невесть что. Опять моя паранойя в духе «сети боевых геев». Он окинул комнату и коридор взглядом последний раз и пошел искать майора Портера.