И по хлебным крошкам мы придем домой

Качели были длинные, и между Грегом и Майкрофтом было не меньше фута. Грегу очень хотелось прикоснуться к Майкрофту, но он не хотел рисковать. Дорожка, по которой слуги ходили в дом, была совсем рядом. Да и из окон майора качели отлично просматривались. — Ты пришел от Портера, — заметил Грег. — Да, обговаривал с ним вопросы дальнейшего управления его имуществом. Ну, и, — Майкрофт поколебался, — пришлось открыть ему глаза на некоторые вещи. — Не про его сына случайно? — Вижу, что ты уже и об этом знаешь. — Когда у меня много времени на одно-единственное дело, я бываю весьма упертым, — подтвердил Грег. — В Ярде на такую роскошь мало времени. И как майор воспринял новость? — Ну, напьется. Поскольку ни одна машина отсюда не выедет в ближайшее время, мы избавлены от беспокойства, что он сядет пьяным за руль. — А поскольку ни одна машина и не въедет, мы избавлены от беспокойства, что он возьмет такси и отправится к Робби? — усмехнулся Грег. — Несомненно, — поджал губы Майкрофт. — Не представляю себе состояние человека, которому только что сказали, что его возлюбленный насиловал его сына! — Ну, «насиловал» — это не совсем точное определение. Сомневаюсь, что Кромптон угрожал кому-то, кроме меня. Стоило ему провести полдня с человеком, как ему начинали смотреть в рот. — Но не ты? — Полагаю, что я с детства усвоил недоверие к любому взрослому, поскольку все они казались мне глупее меня. Кромптон был почти исключением. Однако в отношении меня он не сделал никаких попыток. — Возможно, Уолли потому так яростно и защищал тебя? Он не мог пойти против отца, которого любил, но мог защитить кого-то другого от той же опасности? — Весьма вероятно. Он и Алека увез в Африку. Именно поэтому Кромптон так и злился на Уолли в последние дни — он узнал, что Уолли был причастен к побегу. — Письмо с соболезнованиями! — вспомнил Грег. — И он выместил это на тебе! Майкрофт смотрел в сторону деревьев, а его пальцы гладили канат. — Я боялся его, — признался он. — Еще бы! — воскликнул Грег. — Полагаю, я всегда это чувствовал, но мне не хватало данных. Теперь мне пришлось принять решение с учетом того, что ситуация прогрессировала. — Майк, — вздохнул Грег. — Ты пытаешься оправдывать себя, но это так не работает. — А как работает? Какое оправдание будет достаточным? — Я не знаю. Но точно не так. Грегу это напоминало, как, когда он был еще маленьким, мама усыпила больного кота. «А вдруг он бы выздоровел?» — без конца повторяла она. Грег страдал, потому что не мог видеть, как его мать, крепкая бойкая женщина, становилась все более пришибленной и превращалась в тень. Отец уж и мебель новую купил, и в Лондон ее свозил, и в Европу свозить пообещал: «Давай с тобой устроим второй медовый месяц?» — но это не сработало. Тогда Винни придумал подкинуть к порогу кухни котенка. Сначала мама не принимала Рыжика никак, но потом все понемногу наладилось. Но что может стать новым котенком для Майкрофта? — Может, тебе поговорить с викарием? Он, кажется, умный мужик… Майкрофт фыркнул, но фырканье это было не очень уверенным. Грег внезапно осознал, что, по большому счету, не только над Майкрофтом никого нет, но и над ним самим тоже. «Решения о своей жизни принимаю я сам. И отвечаю, получается, больше перед собой, чем перед кем-нибудь. Но что такое этот я, перед которым я отвечаю? Похоже, это набор идей, на котором я воспитан и который может меняться с течением времени или под влиянием обстоятельств. Возможно, осознание этого и есть взросление?» — Я хотел бы провести ночь с тобой сегодня, — сказал он. Майкрофт улыбнулся: — У меня есть ключи от дома в Амбле. Я могу приехать туда около девяти часов. — А как ты туда доберешься? Грег представил, как Майкрофт прется в своих щеголеватых туфлях на ферму Аберкомби, и прыснул. — Грегори, — обиженно сказал Майкрофт, — неужели ты думаешь, что я всю жизнь провел в костюме? И не умею носить ничего другого? — Ну, я же видел тебя в другом, — напомнил Грег. — Ты все умеешь носить, — заверил он. — Но вот костюм на тебе выглядит так, будто ты в нем родился. И когда ты в нем, невозможно представить тебя ни в чем другом. И ты мне очень нравишься в твоих костюмах. Но, как ты понимаешь, еще больше ты мне нравишься без них. Щеки Майкрофта порозовели от удовольствия, которое тот даже скрывать не стал. — А еще больше мне нравится думать, что наконец игры кончились и я знаю обо всем. Или почти обо всем, — поправился он, — что могло бы помешать тебе и мне. — Грегори, я не могу дать тебе никаких гарантий, что ничего подобного никогда не будет. Моя работа… беспрецедентна. И я не могу гарантировать твоей безопасности. Могу гарантировать только то, что сделаю все от меня зависящее, чтобы тебя не коснулась моя работа. Грег вздохнул. — Это означает, что наблюдение за мной останется? Майкрофт снова смотрел не на него, на этот раз — на туфли. — Останется, но перейдет в другой статус. Станет еще более профессиональным, я бы так сказал. — То есть изменить я тебе не смогу? — рассмеялся Грег. — Я совершенно серьезно, Грегори. И оно будет касаться также твоих детей. Сможешь ли ты быть со мной, зная, что за тобой постоянно наблюдают? Что ты в каком-то роде под колпаком? — А ты живешь как? Так же или у тебя есть какие-то привилегии? Мы сейчас под профессиональным наблюдением? Или когда мы поедем в Амбл? — Нет, еще нет. Мне, конечно, пришлось пожертвовать некоей долей спокойствия, но если бы меня арестовали, то это означало бы, что уже никто и ничего бы не мог сделать. Грег почувствовал ужас, внезапно осознав, что все это время речь шла о жизни и смерти не только каких-то неведомых ему шпионов, но и самого Майкрофта тоже. — Но ты же на особом положении, — ошалело выговорил он. Майкрофт вздохнул, видимо, над его наивностью. — Грегори, существуют десятки способов выставить человека предателем. Когда подставили Валентина, почти все были уверены в том, что предатель он, хотя все обвинение, по сути, базировалось на словах человека, которому он тогда подчинялся. Если бы у дяди не возникло крошечное сомнение, которое он захотел проверить… — Предателем был его босс? — Предателя не было вообще. Босс был в двух шагах от повышения, но случился провал и ему надо было его на кого-то повесить. — Бля, — сказал Грег. — И ты среди этих людей работаешь! — Видишь ли, я не работаю «среди людей». Большей частью я руководил операциями в других странах. Но теперь если все получится, то, конечно, все изменится. Крот руками нового руководства очистил Цирк от неугодных ему людей, но все они вернутся на свои места, как только его сместят. Кроме того, и сейчас в Цирке есть люди, преданные делу дяди. — На губах Майкрофта заиграла лукавая улыбка: — Поскольку никто не знает, что Валентин обязан мне жизнью, считается, что он присматривает за мной. Грег расхохотался. — А выбрал его для присмотра за мной человек, который с нами в родстве. Но об этом родстве в Цирке ничего не известно. Хорошо, что Шерлок там почти не появляется, потому что по странной случайности они похожи друг на друга как близнецы*. И даже разница в возрасте этому не мешает. Еще одно доказательство, насколько прическа меняет внешность. — Значит, твой брат тоже работает на Цирк? — Он выполняет некоторые специальные поручения. Благодарение богу, сейчас его мозг занят. — А когда не занят? — Когда не занят — наркотики, химические опыты с высокой степенью риска, другие акты саморазрушения. — А что он собирался делать в полиции? — Работать над сложными с вашей точки зрения делами. — Ну да, он же такой же умный, как ты, - вспомнил Грег. — Почти, — «скромно» сказал Майкрофт. Грег решил эту тему не трогать, во избежание. — Но из вас двоих ты воплощение рациональности, а он воплощение стихии? — Не только. Если в комнате находятся десять человек, можно со стопроцентной вероятностью утверждать, что в той или иной степени в течение десяти минут им будут оскорблены все десять. — Ну да, я еще с нашей встречи с ним у Джека понял, почему Винни так не хотел с ним иметь дело! — хмыкнул Грег. — Да, можно сказать, что то, что ты попал в такую трудную ситуацию, это мой счастливый случай, — сухо заметил Майкрофт. — За неделю до этого Винни передал мне слова начальника Скотланд-Ярда, что ноги Шерлока в Скотланд-Ярде не будет. — Это какой-то протест? — спросил Грег. Майкрофт кивнул. — Когда я стал ездить на каникулы к Уолли, я перестал ездить домой. — И Шерлок почувствовал себя брошенным и вы рассорились? — Боюсь, что именно так. — А ты опять чувствуешь себя виноватым? — догадался Грег. — Полагаю, что да. — Полагаешь или чувствуешь? Майкрофт вздохнул. — Да, я чувствую себя виноватым. За то, что ездил с Уолли и не понимал, что происходит. За то, что Шерлок не может находиться в одном помещении со мной. — И оскорбляет тебя за десятерых? — догадался Грег. Майкрофт не отвечал. Только смотрел вперед на розовые кусты, на которых уже давно не было роз. Грег не выдержал и взял его за руку. Майкрофт не отнял ее. — Я наслаждался этим временем здесь, Грегори. Наслаждался днями без криков, без угрозы. Это было единственное место в моей жизни, где я чувствовал себя в безопасности. Я чувствовал себя здесь счастливым. Из каникул в каникулы. — А теперь ты считаешь, что это было неправильно? — В высшей степени неправильно, — прошептал Майкрофт. Он запрокинул голову. Грег растерялся. Что лучше сделать? Заметить его слезы или притвориться, что не замечает? — А что бы ты сказал, если бы на твоем месте был кто-то другой? — нашелся он. — Что привязанность вообще иррациональна, — подумав, ответил Майкрофт. И добавил: — Что неравнодушие не преимущество. — Э-э-э, — совсем смешался Грег. — Что это значит вообще, черт возьми? Что ее не должно быть? — Это представляется самым удобным вариантом. — Блядь. Майкрофт, я ненавижу, когда ты переходишь на канцеляризмы или вот этот чертов стиль, которым только психиатры и говорят. Самый удобный вариант для тебя — чтобы меня в твоей жизни не было? Так? Майкрофт перевел взгляд на него. — Несомненно, — сказал он, глядя Грегу прямо в глаза. — И что это означает, черт возьми? Что ты останешься со мной, несмотря на все неудобства? Или до того времени, пока желание трахаться будет эти неудобства перекрывать?! — Грегори, но разве можем мы знать, что станет с нашими чувствами через десять или двадцать лет? Разве можем мы знать, как повернутся события? — Нет, не можем, — согласился Грег. — Но я лично делаю все, чтобы остаться с тобой. А ты из раза в раз пытаешься меня из своей жизни выкидывать. Есть чертовски много способов сказать: «Подожди, Грегори. Это опасно. Подержись какое-то время на расстоянии от меня». Но нет — ты отрубаешь все сразу. — Потому что я не понимал, что происходит! — воскликнул Майкрофт. — Я понимал только, что так будет безопаснее для тебя. Я получал слишком много сигналов, которые не мог интерпретировать. Но я знал, что тебя надо держать подальше от «Ветел». И мои опасения полностью оправдались. — Почему? — непонимающе спросил Грег. — Потому что он захотел тебя, Грегори! Грег еще никогда не видел на его лице такого отчаяния. — Потому что в конце концов он захотел тебя! — повторил Майкрофт и закрыл лицо руками. — Тебя. * в фильме "Шпион, выйди вон" 2011 года человека, о котором говорит Майкрофт, играл Бенедикт Камбербэтч.