И по хлебным крошкам мы придем домой

Грег уставился на Майкрофта в полном ошеломлении. — Как это меня? — не узнавая собственный голос, переспросил он. — А как ты сам думаешь, Грегори?! — вскинулся Майкрофт. Он приподнялся и плюхнулся обратно, так что качели под ними заходили ходуном. Грегу пришлось встать и придержать их. — Ну то есть он сказал тебе, что хочет трахнуть меня? — все еще не веря, уточнил Грег. — Хочет трахнуть тебя, хочет, чтобы ты трахнул меня вместе с ним, еще много чего. Какая сейчас разница?! Майкрофту явно было неприятно говорить об этом. — Извини, Майк. Я просто не понимаю. Он что, потребовал похитить меня или что-то в этом роде? — Ты хочешь сказать, что не согласился бы прийти к нему, зная, что речь идет о жизнях шестидесяти человек и еще четырех агентов?! Ты не согласился бы делать со мной все, что он захочет, зная, чем грозит твой отказ? — Бля-а-а, — протянул Грег. — У него вообще был предел? — Я не знаю, Грегори. Я не знаю, был ли у него предел. И я не собирался это выяснять. Мне по работе приходилось сталкиваться с такими ситуациями, когда с человеком, обладающим властью, невозможно договориться. Его возможно только убить. Я долго искал оправдания, почему он это делает: пытки, которые он перенес в плену, прогрессирующее психическое заболевание на фоне смертельного заболевания, обида на сына, который и так обидел его тем, что покинул его, обида на меня, человека, который лишил его сына в первый раз, обида на то, что ему пришлось уйти из разведки, в то время как его сын и я в ней успешно работали, обида на весь мир за невозможность жить с мужчинами открыто. Но в конце концов я пришел к точке, в которой можно было только действовать. — И вы устроили звонок от управляющего? — И мы устроили звонок от управляющего. — Как вы его уговорили, кстати? — О, это Валентин звонил. Ему очень хорошо удается подделывать голоса, — с гордостью, с которой мать рассказывает соседкам о стишке, прочитанном чадом на детском утреннике, сказал Майкрофт. — Но если бы Кромптон что-то заподозрил и перезвонил бы управляющему? — Он бы ему не дозвонился. Кстати, позвонить с одного номера на другой внутри дома невозможно. Теоретически. — Валентин сделал это из коттеджа слуг? — Нет, мы не могли так рисковать. — А. Теоретически невозможно. — Валентин по первой профессии инженер связи, — пояснил Майкрофт. — Его знания, как ты понимаешь, успешно используются в разведывательной деятельности. — А. Так это из-за вас теперь связи нет? — поддразнил Грег. — Нет. Но не могу сказать, что я сожалею об этом, — улыбнулся Майкрофт. Грег не удержался от шпильки. — Странно, поскольку ты считаешь, что лучше бы меня в твоей жизни не было, — сказал он. — Это самый удобный вариант, — подтвердил Майкрофт, глядя ему в глаза. — Но не самый желанный. Внутри Грега словно кипятком плеснули. Он почувствовал, что у него снова встает. «А говорят, что к сорока уже потенция падает. Тоже мне, связался с малолеткой». Он с нежностью посмотрел на Майкрофта. Майкрофт отвечал ему таким же нежным и долгим взглядом. «Мы сейчас здесь выдадим себя с потрохами. И пойдем под суд раньше, чем Майкрофт успеет осуществить все, что ему нужно. Надо о чем-нибудь другом…» Ну а о чем другом, кроме самого наболевшего? — Знаешь, у меня кое-что не сходится, — заметил он. — Когда мы маньяков ловили, я много общался с психиатром, и он мне рассказывал, что у маньяков обычно какой-то один тип. Но тут я не могу найти закономерности. Где мальчики двенадцати лет — и где ты, взрослый человек? Да и майор Портер в эту картину тоже не вписывается. — Я думаю, что дело не в возрасте, а в ощущении власти. Его заводила беспомощность, — сухо сказал Майкрофт. — С майором Портером он играл в благодетеля, но физически то приближал, то отталкивал его. Это, вероятно, подпитывало его какое-то время. Но над ним он не имел достаточной власти, чтобы пойти дальше этого. Когда майор отказался от тройничка, Кромптон сказал мне, что совершил ошибку, погасив его долги. Майор, по сути, мог забрать свое имение из-под управления Кромптона в любой момент, и только привычка разрушать себя в совокупности с чувствами к Кромптону удерживала его здесь. Кромптон, впрочем, пользовался этими чувствами на полную катушку. — Однако он отказался от тройничка… — Он отказался, и это создало для меня гигантскую проблему. — То есть ты хотел, чтобы он согласился? Ты сам ходил к нему? Не по просьбе Кромптона? — Разумеется. Я понимал, что будет следующим шагом после его отказа. Все к этому шло. Думаю, самое большое удовольствие Кромптону доставило бы мучить тебя и заставить меня смотреть на это. Или наоборот. Мне сейчас кажется чудом, что Уиллертону удалось выторговать для меня список у человека, который страховал Кромптона. — А они тебя шантажировать не будут? — Почти со стопроцентной уверенностью могу сказать, что нет. — Но могут? — догадался Грег. — Уиллертон — нет. — Майкрофт обхватил себя руками. Грег сел обратно на качели. — То есть твоя прекрасная схема может полететь к черту? — Не совсем так. Но мои люди и агенты не в безопасности, пока она не осуществлена. — И ты тоже. Для тебя еще ничего не кончилось на самом деле. А что, если в полицию придет какое-нибудь письмо? «Прошу винить в моей смерти Майкрофта Холмса и его любовника Грегори Лестрейда», и все в таком духе? Майкрофт слегка побледнел. — Не говори ерунды, Грегори. От этого уж я смогу тебя защитить, — быстро сказал он, хотя голос его звучал не слишком уверенно. — Значит, все же это не исключено… — Нет! — запротестовал Майкрофт. — Все его передвижения в последнее время были под моим контролем. И любое письмо, которое бы он попытался отослать помимо обычного пути, в первую очередь попало бы ко мне. Валентин оставался здесь, когда меня не было. Слуги его, конечно, обожали, но они видели, что он несколько не в себе, а их дальнейшее благополучие уже зависит от меня. Он будто уговаривал самого себя, и было видно, что он волновался все больше. Грег взял его за руку и переплел их пальцы. — Я с тобой, — сказал он. Майкрофт пальцы высвободил. — Мне нужно… нужно сделать кое-какие дела, — нервно объяснил он. — Ладно. Но ты приедешь вечером? — Я приеду, да, — подтвердил Майкрофт, но как-то рассеянно, и ушел. Грег, конечно, в том, что увидит его вечером, был совсем не уверен. Все время до встречи его мучило гнетущее чувство, он без конца прокручивал варианты на случай, если Кромптон предусмотрел все. Ему было страшно думать, что если тому удалось так подмять под себя такого гения, как Майкрофт, то, должно быть, он тоже был человек недюжинного ума. С другой стороны, на шантаж много ума не надо. К тому же Грегу приходилось сталкиваться с людьми, которые считали себя непогрешимыми, а потом допускали ошибки, одну за другой. Но был ли это тот самый случай? Выбраться из «Ветел» Грегу удалось довольно легко. Родс и внук кухарки в два счета откопали «краба», и Грег укатил в счастливое будущее, то есть к оформлению необходимых бумаг. С коронером все прошло без проволочек, хотя Грега и царапало внутри — а что, если потом-таки выплывет что-нибудь? Вся карьера, возможно, псу под хвост… И защитит его Джерард или не защитит? Если тот действительно во главе сети Монтгомери, то, наверное, его можно даже заставить поспособствовать тому, чтобы Грег остался на работе. Сколь ни мерзкой была эта мысль, она немного утешала. Но если Джерард всего лишь нашел тетрадку, то вопрос, захочет ли он прикрывать Грега после того, что Грег устроил? Тогда у Грега не будет никаких моральных оснований шантажировать его чем бы то ни было. Совершенно не представляя, как с ним разговаривать, Грег набрал сначала номер телефона в доме на Тайне, потом по очереди номера в домах Джерарда и Огги. Везде его встречали длинные гудки. «Я трушу, вот Вселенная и идет мне навстречу». Грег вспомнил, что не спросил дежурного, были ли звонки лично для него, но оказалось, что не было никаких. Он на всякий случай позвонил в управление, но из начальства никого на месте не было, да, по сути, и не должно было быть. Что ж, придется подождать. Ехать в его логово Грег теперь в одиночку не собирался. Тетрадка, к его великому облегчению, оказалась на месте. Грег засунул ее в карман плаща, потом переложил в бардачок и уехал домой. Там все было в порядке. Миссис Мэддокс отчиталась об отсутствии подозрительной активности ночью и о том, что завела собаку. Грег не стал спрашивать, зачем ей собака, с учетом того, что он уже уезжал, но на душе было погано: он вдруг осознал, как много оставляет здесь. Душевность — вот что это было такое. В Лондоне он едва знал соседей в лицо. «Купить здесь дом? Но ездить сюда далеко. Да и опасно, если за Монтгомери стоял Джерард». Да и, наверное, ему уже не хотелось какой-нибудь другой дом, а именно этот. Хотя, положим, Холстона можно попытаться уговорить продать его… У Тоби его тоже встретили как родного. Грег забрал вырванные страницы, но письма на всякий случай пока оставил. Из дома он еще раз позвонил по тем номерам, где могли быть Джерард и Огги, и снова испытал облегчение, когда на звонки никто не ответил. «Но рано или поздно мне придется с ними столкнуться. Нельзя оттягивать это вечно. Позвоню завтра с утра», — решил он. В Амбл Грег приехал около девяти. Дом был в полной темноте, и без охраны Грег чувствовал себя неуютно. У соседей в саду горел фонарь, но это не слишком помогало. Грег включил свет во всем доме и обошел его с пистолетом в руке. В кухне работал холодильник — миссис Арчибальд просила, когда он уезжал, не выключать его. Когда Грег убедился, что в доме и на участке никого нет, и вернулся в дом, который вовсе не казался покинутым, ему пришло в голову, что Кромптон, вероятно, рассчитывал, что все будет происходить здесь. Может быть, он изначально думал об этом, когда предложил ключи. На душе у Грега стало невыносимо мерзко. Так мерзко, что он на несколько мгновений даже перестал тревожиться за Майкрофта. Но тревога тут же вернулась. Грег набрал один за другим оба номера «Ветел», но оба раза ему отвечали короткие гудки, какие бывали при обрыве линии. Чтобы хоть как-то занять себя, Грег стал читать тетрадку. Судя по всему, перед ним был только один из томов. Фамилии в ней ему ни о чем не говорили. Преступления располагались не по хронологии, а, видимо, в порядке, в котором Монтгомери или его подельники узнавали о них. Например, на десятой странице взятка, которую некто Пибоди дал пожарному следователю в 1965 году, соседствовала с дачей ложных показаний некоего Марча в 1948 году. Тетрадку в сорок восемь листов можно было назвать антологией человеческой низости и беды одновременно. Дойдя до двенадцатой страницы, Грег выяснил, что как минимум пять человек отправились в тюрьму без всякой вины благодаря подкупу, шантажу и халатности инспекторов Нортумберленда, Дарема и Тайна. Крышевание, взятки и даже «устранение» — все было здесь. На тринадцатой странице значилось «изнасиловал и зарезал малолетку в борделе, возраст установить не удалось, но не больше тринадцати». Не выдержав, Грег бросил тетрадку и пошел искать виски. Часы на кухонной стене показывали десять. После пары глотков его немного отпустило. «Да уж, Монтгомери действительно паук, — думал Грег. — Правильно Джерард назвал его». От мысли, что тот может быть во всем этом замешан, стало тоскливо. Джерард никак не проявил себя ни вчера, ни сегодня. Боялся поднимать шум? Забыл, что тетрадка лежала на столе, или думал, что сам переложил ее куда-нибудь? Но он должен был слышать подъезжающую машину, разве нет? Грег решил пропустить вырванные страницы и хотел уже выбрать что-нибудь из второй части, как тетрадка раскрылась в его руках сама. Здесь тоже отсутствовала страница. Грег не помнил, чтобы вырывал какую-то отдельно. Он приложил листы обратно и убедился, что вырванной отсюда страницы среди них не было. От записи на пятьдесят шестой странице были только фамилия и дата. Грегу они не говорили ничего. В начале пятьдесят девятой шло продолжение рассказа, начатого, видимо, на пятьдесят восьмой. «…(группа O’Маллигана, тринадцать боевиков) — под пытками продал мать родную, за что списан из разведки. После изнасилования предположительно гомосексуален. БЛИЗКО НЕ ПОДХОДИТЬ (умен и связи везде)» — последнее три раза подчеркнуто. Грег ахнул и в этот момент услышал шум снаружи. Он бросил тетрадку и в несколько прыжков достиг двери. Майкрофт открывал ворота, чтобы въехать во двор. Закрыв дверь — мало ли кому захочется заглянуть, — Грег принялся ходить по гостиной туда-сюда, прижимая ладони то к горящим щекам, то к груди, из которой пыталось выпрыгнуть сердце. Приехал! Майкрофт приехал! Грег даже ничего не мог подумать толком, кроме этой мысли, — так, обрывки какие-то носились в голове. Наконец Майкрофт вошел, аккуратно прикрыв за собой дверь и так же аккуратно поставив зонтик в угол. Грег кинулся к нему, схватил за руки, потом выпустил их и отступил, чтобы разглядеть его. Лицо Майкрофта было спокойным. — Ну вот он я, — с легкой улыбкой сказал он. А больше Грегу ничего и не надо было.