И по хлебным крошкам мы придем домой

— Ты успел предотвратить катастрофу? — спросил Грег. — Ее и не было, — продолжая улыбаться, Майкрофт протянул к нему руки. Грег взял их в свои и поднес к губам, целуя в запястья. — Я люблю тебя, — сказал он. Было невероятным счастьем говорить это. А еще видеть любовь в глазах Майкрофта. Тот так смотрел на него, Грега, что не требовалось никаких «я тоже». — Ты хочешь сейчас лечь или еще что-нибудь? — спросил Майкрофт. — Я хочу лечь, я хочу еще что-нибудь, я хочу все, что ты захочешь, все, что сделает тебя счастливым, любовь моя. Хотя изначально казалось — куда уж больше, но лицо Майкрофта становилось все более довольным с каждым его словом. «Я, наверное, никогда не устану повторять ему это. Как же мне повезло встретить его». — Я бы хотел немного посидеть в гостиной, — сказал Майкрофт. — Бокал скотча не помешает. — Ты голоден? — спросил Грег. Майкрофт задумался. — Ужасно, — признался он. — У меня есть пирог с рыбой от миссис Мэддокс. — Наконец-то осуществишь свою мечту накормить меня ее стряпней? — Я очень долго терпел, — со смешком сказал Грег. Он принес коробку с пирогом, усадил Майкрофта на диван и сел рядом. Это было чудесно: он кормил Майкрофта, но подача в рот каждого нового кусочка сопровождалась поцелуями. Майкрофт смотрел на него как на идиота, но в его улыбке и движениях было столько нежности, что Грег тонул в ней. «Вот бы это никогда не заканчивалось», — думал он. Потом Грег растопил камин, и они выключили свет и сели у огня. Грег потягивал скотч и любовался изящными руками Майкрофта и его лицом — то ли из-за расслабленности, то ли из-за игры теней оно сейчас было необычайно мягким. — Ты поедешь со мной во Францию? — спросил Майкрофт неожиданно. — Во Францию? — удивился Грег. — На отдых или?.. — «Или». — То есть это уже решено или в случае провала? Майкрофт поморщился. — В случае провала, — подтвердил он. — Но Франция — это не слишком ли близко? — Это удобно. И относительно безопасно, благодаря тем услугам, которые я оказал французской разведке и органам управления ЕЭС. Я консультирую и ЦРУ при случае, но не считаю Америку лучшим выбором для нас. В этом году Американской психиатрической ассоциацией гомосексуализм исключен из числа болезней, и, с учетом тенденций в сторону равноправия, положение геев в Америке будет только улучшаться. — Но? Есть же какое-то «но», да? — Безусловно, - подтвердил Майкрофт. - Во-первых, от штата к штату положение геев сейчас весьма разнится, и, по моим прогнозам, понадобится не меньше тридцати лет, чтобы ситуация наконец выправилась; во-вторых, этот год ознаменовался массовыми убийствами геев и, с учетом создания группы противодействия, конфликт будет эскалироваться, а в-третьих, если ты гей в Америке, на твоей работе никто не должен знать об этом. — А во Франции? — А во Франции, с учетом того, сколько мне должны французы, я смогу устроить тебя на должность, которая соответствует твоей должности в Ярде. Разумеется, тебе придется подтянуть язык и сдать нормативы и экзамены по законодательству и процедурам. Но ты сможешь работать, не скрывая своей ориентации. Законы во Франции таковы, что самой большой проблемой геев на данный момент остается возраст согласия в двадцать один год. Дискриминация, несомненно, существует и в некотором роде нагнетается искусственно, но попытка ее увеличить практически полностью провалена. — Звучит очень заманчиво, — усмехнулся Грег. — Я готов поехать с тобой куда угодно, — быстро добавил он. Он действительно так чувствовал. Переезд в другую страну, на языке которой он говорил с трудом, совершенно его не пугал, если рядом будет Майкрофт. А уж тем более — если им не придется скрывать отношения. И еще — Майкрофт звал его с собой. Все вместе это ощущалось почти как чудо. — Но неужели правда все так серьезно, что ты должен будешь оставить Британию надолго? Если не навсегда? Лицо Майкрофта сделалось жестким. — Нет, навсегда — нет. Такого удовольствия я им не доставлю. Сейчас ситуация такова, что, если меня дискредитируют, это не будет означать прекращения работы на Британию или оказания услуг Короне. — Он взглянул на Грега, и его тон смягчился: — Еще есть вариант работы в Интерполе. — Я поеду с тобой куда угодно, — подтвердил Грег. — Ты так быстро согласился… — Ты ждешь какого-то подвоха? Тебя это пугает? — А дети? — А детям будет кто-то мешать со мной общаться? — Нет. У меня, Винни и твоего тестя в совокупности достаточно средств, чтобы защитить вас всех. Грег уставился на него. — Ты что, объединился с моим тестем?! — Я имел с ним занимательную беседу и заверил, что, в случае если он будет в точности следовать моим инструкциям, когда небо обрушится, на него оно не упадет. — То есть вы с Винни выведете его из-под чисток в Ярде, когда настанет время?! Тон Майкрофта сразу сделался холодным: — Ты что-то имеешь против? — Нет, наверное, это лучшее решение, — растерялся Грег. В самом деле, не хотел же он видеть отца Глиннис и пусть паршивого деда, но все-таки деда своих детей, на скамье подсудимых. Майкрофт еле заметно выдохнул. — Эй, — сказал Грег, тронув его за руку. — Не надо ничего скрывать от меня. Я вполне способен это переварить и понять твои мотивы. Начни уже обращаться со мной как со взрослым мужчиной. Я, между прочим, на пять лет старше тебя. — На шесть, — поправил Майкрофт. — Ну что же, взрослый мужчина, может быть, ты мне покажешь свою взрослость в спальне на втором этаже? Грег, конечно, показал. Задница у него все еще болела, после того как Майкрофт утром ему «вкатил», да и о том, чтобы войти в Майкрофта, он не мог думать пока по понятным причинам, но уж ртом он, балдея от вкуса, запаха и реакций Майкрофта, выложился на полную катушку, а бедра, колени и живот — все было зацеловано им так, что не осталось ни одного необласканного места. Грег причем предлагал осуществить это все разными способами, но так, чтобы Майкрофту не приходилось лежать на спине, однако тот уперся: мол, я хочу на спине, и все. Грег понял, что тому важно чувствовать: Кромптон не может ограничить его, — и сдался. Проглотив сперму Майкрофта и доведя себя рукой, он сходил ополоснуться и вернулся в постель. Майкрофт лежал на боку, разглядывая его. У виска его выступила капелька пота. — Все-таки больно? — спросил Грег. — Чешется, — поморщился тот. — Чешется — значит заживает, — преувеличенно бодро объявил Грег. Он смутился: — Ну, так бабушка говорила. Майкрофт ласково погладил его по лицу кончиками пальцев. — Все закончилось, — еще раз напомнил Грег. — А если тебе будут сниться кошмары, скажи мне, я приду в твой сон и надаю ему по морде. — Очень смешно, — сказал Майкрофт. Но на его лице появилась улыбка. Затем он снова посерьезнел: — Это все неважно, Грегори. — Неважно?! Что именно неважно? — не понял Грег. — Спина. Кромптон. — То, что он делал с тобой, неважно?! — изумился Грег. — Да. Полагаю, я прикрылся тобой как щитом. То, что случилось между нами, было настолько ценным, что все, что делал он, уже не имело никакого значения. Я видел тирана, который пытается играть во власть, но он не имел реальной власти. Он получал ее только в те моменты, когда я не мог думать о тебе. А я, разумеется, не мог думать о тебе, когда он был груб или когда он применял… инструменты. Или когда он задействовал Валентина, у которого нет гомосексуальных склонностей и никогда не было подобных контактов. Но потом я приходил в себя, вспоминал тебя, и морок рассеивался. Тогда я видел, что Кромптон — жалкий умирающий старикашка, который в предсмертных судорогах пытается дотянуться до тех, кто рядом, и поцарапать их. Но это всего лишь царапины, Грегори. А китайская мазь на самом деле творит чудеса. — Ты правда так думаешь? — спросил Грег, у которого в уголках глаз опять закипали слезы. — Я правда так думаю, — улыбнулся Майкрофт. Грег вспомнил, как его зацепила улыбка Майкрофта еще тогда, у платана, хотя в ней не было еще сегодняшней нежности или радости, а была неловкость. И вдруг ужаснулся: — А ведь мы могли рассориться насовсем еще до того, как Кромптон взялся за тебя! — Но мы не рассорились, — напомнил Майкрофт. — Ты не позволил этому произойти. — Я написал тебе столько писем, которые не отослал… — улыбнулся Грег. — С проклятиями? — усмехнулся Майкрофт. — Нет. Но это было невыносимо. Невыносимо. Он как сейчас помнил все эти ощущения, когда думал, что Майкрофт бросил его. Майкрофт притянул его руку к губам и сначала поцеловал, а потом сплел их пальцы. — Я был уверен, что ты возненавидишь меня еще больше, когда узнаешь про Элейн, — сказал он. — Я вообще не умею толком ненавидеть, — признался Грег. — А уж тебя-то… Как можно возненавидеть тебя? — Другим это вполне удается! — фыркнул Майкрофт. — Но не тем, кто по-настоящему важен, правда? — Нет, — согласился Майкрофт. — Не тем. — Знаешь, я бы действительно сделал все, чтобы помочь тебе. — Я знаю, — нежно сказал Майкрофт. — Но я не знал, каким ты выйдешь из этой истории, и не собирался допускать этого. Я бы никогда не позволил этому человеку прикасаться к тебе. — Он задумался. — Вряд ли он планировал задействовать тебя изначально. Но думаю, что он завидовал нам с тобой, и это дало ему идею, что я доступен. Что со мной так можно. Однако чем дальше… — Майкрофт остановился. — Тем он больше входил во вкус? — Тем он больше злился. У него и раньше, как выяснилось, были натянутые отношения с моральными стопорами, а после письма из Африки… Полагаю, ему хотелось нанести как можно больший урон мне и тому, что было между нами. Ему была невыносима мысль, что он умрет, а мы останемся жить и, возможно, даже любить друг друга. Я думаю, ему хотелось уничтожить нас. — У него бы не получилось, — заверил Грег. — Неужели? — фыркнул Майкрофт. — Неужели бы ты простил мне, что я завел тебя в такое? Неужели простил бы мне, если бы он тебе резал спину и тушил сигареты об тебя тоже? Неужели простил бы, если бы он, например, заставил тебя есть мое дерьмо или его дерьмо?.. — Господи, Майк, скажи, что он не делал с тобой такого?! — Нет, но фантазия его развивалась весьма бурными темпами, и он имел привычку озвучивать свои грядущие планы ради усиления эффекта. — Да как угодно она бы развивалась! Мне все равно! Мне ничего из этого не понадобилось бы прощать, потому что мне бы и в голову не пришло тебя винить за это! — Это ты сейчас так говоришь, а если бы… — Ну смотри: ты справляешься с тем, что случилось с тобой. Почему я не должен? Что за привычка смотреть на меня как на ребенка, которого нужно защищать? Все люди в этой жизни проходят через набор ужасных ситуаций плюс-минус. Многие тяжело болеют хотя бы раз в жизни. Почти у всех рано или поздно умирают родители и другие близкие люди, а у некоторых даже дети. Возьми вон Огги, например. Джерард тоже попал в плен и справился… — Ты больше не думаешь, что он стоял за Монтгомери? — не дал договорить ему Майкрофт. — Сейчас. Грег спустился вниз, принес тетрадку и ткнул пальцем в конкретное место. — Это же не должно было бы появиться здесь, да? Если «тридцать лет каштаны из огня»? И мне кажется, я помню эту серию тетрадок. «Нарисуй все, что хочешь». Шинейд купила тогда тетрадки и альбомы из этой серии для Дюран, но Дюран сначала не хотела раскрашивать обложки сама, а когда разохотилась, то они уже исчезли из продажи: их никто не покупал. — Эту обложку явно раскрашивал взрослый человек. Для ребенка слишком высокий уровень мастерства. — Да. Но я к тому, что их выпускали пять лет назад. Монтгомери, наверное, просто переписал все в эту тетрадь. С другой стороны, если за его спиной стоял Огги, а Джерард только пять лет назад к нему присоединился… — Грегори, остановись, — вздохнул Майкрофт. — Что, совсем глупости говорю, да? — тоже вздохнул Грег и замолчал. — Ты говоришь умности, — заверил Майкрофт. — Тогда что? — Ты уже установил, что главным был не Монтгомери. Огги знает Джерарда еще со школьных времен сына. — Ты думаешь, такой записи просто не могло бы появиться? Но ведь ее и вырвали. Может, Монтгомери зарвался, и Джерард вырвал страницу потом? — И оставил вторую? — Ну, фамилии там нет. Это мы с тобой знаем про его плен… А ты, кстати, знаешь откуда? — Потому что Винни координирует совместную работу разведок и полиции со стороны полиции. И ему предоставляют нужные досье из разведки. Не мог же я отправить тебя в руки не пойми кому. — А больше ты ничьи досье случайно не видел? — Винни запрашивал досье Огги, когда ты получил приглашение «на рыбалку». — И про что там было? — Про коррупцию там не было ни слова, если ты это имеешь в виду. Досье Огги есть у Ми-5 по той причине, что он там работал во время войны. — А в этих досье случайно не было информации, чьи они крестные отцы? — Это я не смотрел, — признался Майкрофт. — Но участие в подобных схемах как Огги, так и Джерарда представляется мне в высшей степени бессмысленным. Отец Огги нажил весьма приличное состояние в Индии, настолько приличное, что даже война не смогла его значительно уменьшить. — Может быть, привычка к риску? Или стремление к большей власти, чем могла дать его должность? Он властный человек. — Видишь ли, в чем дело: он давно бы стал министром, если бы захотел. Перевод в Лондон ему предлагали и до войны, и после войны неоднократно. Как и Джерарду, несмотря на неоспоримое пятно в биографии. — То, что он выдал всех? Майкрофт задумался: — Как я понимаю, ситуация складывалась таким образом, что у него почти не было возможности утаить какую-либо информацию, с учетом того, сколько боевикам было уже известно. Такие допросы чрезвычайно сложно выдерживать. У Грега появилось ощущение, что сам Майкрофт как минимум один такой допрос уже выдерживал. Но он не чувствовал себя вправе задавать вопросы об этом сейчас. Потом, после того, как Майкрофт расскажет ему все про Кромптона. — Я больше всего на свете сейчас хочу, чтобы это оказались не они, — вздохнул он. — Понимаю. Хватит с тебя потрясений. Грег еле мог выдержать этот полный заботы и ласки взгляд. Слишком много для него. — А с тебя? — Ну, у меня же есть ты, — улыбнулся Майкрофт, протягивая пальцы к его лицу. Грег поцеловал их один за другим. — Только в следующий раз, если вдруг случится что-нибудь, прежде, чем пытаться отталкивать меня, поговори со мной. Просто обсуди ситуацию со мной. Дай мне возможность помочь тебе в ней. — Хорошо, но, если я не сдержусь, ты знаешь, что делать. — Целовать тебя? Майкрофт улыбнулся еще шире. — Не только это, Грегори, — нежно сказал он. — Письма, отправленные одно через полчаса после другого, прекрасно срабатывают тоже.