И по хлебным крошкам мы придем домой

Конечно, Гривза быстро скрутили и надели наручники, но больную руку он Грегу успел вывернуть. Боль была адская, и пришлось даже сесть на диван, потому что Грег был на грани обморока. Пимлоу вывел истерящую Морин в кухню. Салли принесла Грегу воды. Он выпил почти все, но остатки вылил себе на голову: теперь ему казалось, что в комнате очень жарко. Гривз только усмехался. - Ты, между прочим, только что нападение на полицейского себе добавил, - заметил Диммок. - Да он скольких человек убил? Трех? – спросила Салли. – Ему уже теперь все равно. - Ты думаешь, что если у тебя крутой папаша, то ты можешь делать все что угодно? – с убойным спокойствием поинтересовался Гривз у Диммока. – Нет, вы меня отпустите и еще извиняться будете. Да, да, даже ты. Думаешь, на твоего папашу у нас ничего нет? А сопротивление незаконному задержанию это не сопротивление. У вас на меня ничего нет и не будет. При обыске вы ничего не найдете. Я же не такой дурак, чтобы что-то прятать здесь. Номера купюр? – фыркнул он. – Пэрриши никогда не дадут показания, что они дали эти деньги Пирсону, и вы это знаете. Так что посадят Келли, и дело с концом. - Пэрриши не дадут показания, но номера купюр у тебя соседние с Келли, - отметил Грег. – Так что и без Пэрришей обойдемся. Гривз побледнел. - И еще ты оставил отпечатки на письме с угрозами той женщине в Лоудэе, - сам не зная почему соврал Грег. - Велико дело! – фыркнул Гривз. – А как я эту старую корову у стенки ее дома зажал и пощупал, она вам, конечно, не рассказала? Постеснялась? Как в трусы залез и пощекотал там как следует? Меня потом чуть не стошнило. - Кажется, меня тоже сейчас стошнит, - сказала Салли. Она и правда выбежала на двор. Вернулась, вытирая рот рукой. Барнетт посмотрел на Гривза и на Диммока, как будто оценивая, есть ли вероятность, что один бросится на другого. - Я присмотрю за ними, - усмехнулась Хелен, сидевшая с пистолетом на краю стола. – Я хорошо стреляю. Барнетт кивнул и принес два стакана – с водой и без. - Мэтта-то зачем? – спросила Салли, прополоскав рот. – Он же уехать хотел! Никак тебе не угрожал! Гривз скривился. - Мэтта жалко, да, - согласился он. - Но он, сука, такой хороший был со всеми этими «вы должны прекратить заниматься тем, чем занимаетесь». Так достал! Ну и надо было преподать им всем урок, конечно. - Всем – это кому? – поинтересовался Грег. - Лорримера же ты уже наметил убить к тому моменту… - Пирсону. Старшенькому. Спорим, вы никогда не узнаете, кто третий? – засмеялся он. – Вы ведь знаете, что есть третий? Но до него вам не добраться никогда. Потому что только двое знают, кто он. - Третья, - уверенно сказал Грег. Гривз еле заметно дернулся. - И это только вопрос времени, когда мы доберемся до нее, - продолжил Грег. - Ты знаешь меня, Гривз. Я дотошный. И я с самого начала знал, что это ты. Только доказать не мог. Теперь могу. - Да неужели? И какие же улики говорят в пользу того, что я убил Мэтта? Кто-нибудь видел меня? Нет. Это все ваши домыслы, инспектор. – Он сплюнул Грегу под ноги. – Алиби у меня есть, и хорошее. Никто в нем не усомнится. А вас всех найдут, чем заткнуть. Тебя, черномазая, в первую очередь. И тебя, - он осклабился, - блондиночка, если ты правда хочешь стать инспектором. - Насмешил, - отозвалась Хелен. - А у меня вообще очень хорошее чувство юмора, - ответил Гривз. – И здесь я в превосходящей позиции, потому что ни к одному убийству меня просто невозможно привязать. А вы - нет. Вы сейчас как собачки на задних лапках выпрашиваете у меня, чтобы я вам что-нибудь дал против себя. А я вам ничего не дам. - Грег, - вмешалась Хелен. – Мне кажется, пора начинать обыск. Если мы будем слушать этого балабола, то никогда не закончим. А я хотела бы лечь все-таки не в пять утра. Она была права. Грег переключил команду на обыск, а сам пошел разговаривать с Морин. - Не отвечай! – крикнул на весь дом Гривз. – И вызови адвоката! Но когда Грег вошел в кухню, Морин, уже успокоившаяся после истерики, сказала, что ответит на все вопросы. Она была миловидной брюнеткой двадцати трех лет, до недавнего времени работала в банке, но сейчас уволилась, так как хотела провести месяцы перед свадьбой спокойно, без суеты. - Нет ведь никакой ошибки, да? – потерянно спросила она. – Он говорит, что вы его отпустите, но ошибки нет? - Нет, к сожалению, нет, - отвечал Грег. – Поверьте, я бы хотел, чтобы было иначе, но нет. Она попросила сигарету. Грег выложил пачку на стол. Когда Морин закурила, ее рука внезапно дернулась так сильно, что она подпалила себе челку. Отнеслась она к этому факту, впрочем, равнодушно. - Я бросила год назад, - сказала она. - Никогда не думала, что снова сорвусь из-за него. Скольких человек он убил? С одной стороны, Грег был удивлен, что она так мгновенно поверила и перестала защищать Гривза. С другой стороны, это означало, что она наверняка подозревала что-то раньше. - Предположительно троих и покушался на четвертого. - На Мэтта? – уточнила она. – Вы ведь арестовали его за покушение на убийство Мэтта. - Да, на Мэтта. Возможно, он прав и мы никогда не сможем доказать это, - предупредил Грег. - Мэтт мне нравился, - сказала она. – Теперь я понимаю, почему он беспокоился за меня и расстроился, когда я рассказала, что мы собираемся пожениться в ноябре. Я думала, что он в меня влюблен, но, когда я спросила напрямую, он сказал, что любит другого человека. Что не мешает ему беспокоиться обо мне. - Вы часто его видели? - Одно время они были хорошими приятелями. Мэтт часто заходил вместе с Джонатаном посидеть после смены. В теплую погоду мы ходили на пикник на берег реки. Ну и если Джонатан не мог что-то сделать, отвезти меня куда-то, то это делал Мэтт. Я одно время была без машины. - Но потом их отношения испортились? - Да, где-то в конце июня, в начале июля, может быть, разом испортились. Джонатан внезапно сказал, что Мэтт не будет шафером, как он изначально хотел, и чтобы я попросила своего двоюродного брата, потому что у Джонатана нет ни родственников, ни друзей настолько близких. Я спросила, в чем дело, но он только ответил: «Надоел». Я подумала, что, может быть, Джонатан ревнует. Надо мне было расспросить его поподробнее, но я сначала держала это в голове, а потом забыла. Думаю, я боялась обострять отношения. - Потому что вы подозревали, что что-то не так? - В том смысле, что он маньяк? – с чуть истеричным смехом уточнила Морин. – Нет, я никогда не подозревала, что что-то не так. В том смысле, что я не видела ничего странного в его поведении. Не хуже, чем у других, по крайней мере. И даже, ну, по крайней мере, мне так казалось, лучше. Отец меня предупреждал, чтобы я с ним не связывалась, - продолжала она. – Но в двадцать один год слушает родителей кто-нибудь? - Почему вашему отцу не нравилось его поведение? - Из-за вспышек злости, я думаю. Но от рукоприкладства по отношению к мне он всегда удерживался, а за слова просил прощения. Иногда даже в тот же день. Папа смирился с моим решением. Хотя после кошки еще раз просил меня подумать. - После кошки? – заинтересовался Грег. - Да. Джонатан вообще-то равнодушен к животным, но однажды кошка мистера Трэвиса, соседа, - Морин кивнула вправо, - зашла сюда в дом. Вообще она и раньше заходила, и я давала ей что-нибудь вкусное, даже специально для нее держала всегда кое-что в холодильнике. И Джонатан об этом знал. Но в тот раз он испинал ее. Загнал вон в тот угол и испинал. Я отняла ее, свозила к ветеринару в Кислингтон и заставила Джонатана заплатить потом за это. С кошкой ничего не случилось, небольшой ушиб, мистеру Трэвису я сказала, что она свалилась с забора на участок, а Джонатан пообещал, что больше не тронет ни одну кошку, так как это обходится ему слишком дорого. Но тогда и я задумалась, на что он еще способен. Но, конечно, я его любила, люблю, - поправилась она. – В этом же нет ничего стыдного, в том, чтобы любить плохого человека, правда? Это больно, но не стыдно. И невозможно прекратить любить в один момент, когда ты узнаешь про него что-то плохое. Даже если это ужасно плохое. О, Грег, со своими историями с Майкрофтом, очень, очень ее понимал. - Нет, не стыдно, - сказал он. – Любого человека любить не стыдно. И вообще любить не стыдно. Морин кивнула. - Я наивно думала, что что-то можно исправить разговорами. Он говорил, что это гнев из-за прошлого. Но теперь я понимаю, что прошлое, может быть, и ни при чем. Что гнев - это гнев, а оправдать его можно чем угодно. - Из-за его прошлого – это из-за обвинений в краже и поджоге? - Да, из-за этого. Это и правда чудовищная несправедливость. Если только та женщина не была права, понимаете? Мне страшно сейчас думать, что она могла быть права. - Понимаю, - сказал Грег. - А ее ведь, наверное, все считали просто дурой-истеричкой… И никто не хотел слушать. Он всегда очень завидовал чужому богатству, - отметила она. – Мимо приличного дома не мог пройти, чтобы не сделать оскорбительного замечания. Я думала, что дело было в том, что он рос в бедной семье. Они совсем по-другому думают, правда же? Они не понимают, что в большинстве богатые семьи тоже все зарабатывают, что у них свои обязанности и проблемы. - А вы из какой семьи? - Из той, что принято называть «приличной». Мой отец одно время даже был судьей, правда, недолго. Больших денег у нас никогда не было, но достаток был всегда. Но всегда считалось, что лучше иметь профессию, чем не иметь. - Как вы познакомились с Джонатаном? - Я приезжала за машиной в мастерскую, а он был там, болтал с владельцем. Мы как-то сразу зацепили друг друга взглядом. – Она издала протяжный вздох, потом усмехнулась. – Мне все еще кажется, что это какой-то кошмар, что я проснусь и он скажет: «Да ладно, все фигня, пойдем покатаемся». Но, с другой стороны, я думаю: «Дорогуша, скажи спасибо, что ты так легко отделалась. А если бы он и тебя убил? А если бы ты уже успела выйти замуж?» - «Покатаемся»? - Да. У них же с Мэттом был общий предмет страсти – мотоциклы. Джонатан однажды рассказывал, что работал под прикрытием в банде байкеров. Там еще у ее главаря была смешная кличка – Черепаха. Ой, вы же про него как раз и говорили, - вспомнила она. - Да, мы думаем, что он заказал Черепахе убийство Мэтта, - сказал Грег. - Это ужасно. Я сейчас не понимаю, что мне делать. Как его девушка, я должна поддерживать его, так ведь? Как дочь судьи и просто человек, я должна вам помочь его посадить? - Вы ведь понимаете, что он не остановится? – сказал Грег. - Если он убил столько народу, то уж, наверное, вряд ли, - усмехнулась Морин. – Маньяки ведь не останавливаются? - Вы ошибаетесь, он не маньяк, - возразил Грег. - То есть вы хотите сказать, что он делал это сознательно? - Да. Чтобы забрать деньги, чтобы убрать свидетеля, чтобы подставить другого человека за то, что он совершил. - В это невозможно поверить. Самый худший момент в моей жизни, - сказала Морин. - Вне всякого сомнения, - подтвердил Грег. – Но сейчас надо продолжать.