И по хлебным крошкам мы придем домой

- Если хотите, можете переночевать здесь, - сказал Огги, когда они уже перешли в гостиную пить кофе и Майкрофт ушел в туалет. – Я бы даже предпочел, чтобы вы переночевали здесь. - Почему? – удивился Грег. - Потому что вы неизбежно захотите трахаться, - отвечал Огги, туша в пепельнице очередную сигарету. – Здесь же нет риска никого шокировать. Никто не застанет вас переходящими из комнаты в комнату, и можно делать это, как все нормальные люди, на кровати, не опасаясь, что вас выдаст скрип. - Но мы тебя потревожим. - Максимум, что я могу испытать сегодня по этому поводу, – некоторую долю ревности и зависти, дорогой. - Джерард не может сегодня приехать? - Даже если он может, я предпочел бы, чтобы он выспался. Грег взял руку Огги в свою. - Мне так жаль, - сказал он. - Это было неравное противостояние с самого начала, - заметил Огги, похлопав по их сплетенным рукам другой рукой и потянувшись за новой сигаретой. - Одна нить тянет за собой другую, и ты никогда не знаешь, что в конечном итоге вывалится, - вздохнул Грег. - Конечно, я представлял какой-то масштаб, когда мы все это начинали, но уж точно не такой. - Мы с самого начала знали, что это затронет уровень руководства графства. - Но масштаб оказался в сто раз крупней, ага, - хмыкнул Грег. Вернулся Майкрофт. - Мне страшно, что все это опять окончится тупиком, - продолжил Грег. - Мне кажется, я все время собираю какие-то крошки, да, их огромное количество, но из крошек не испечешь хлеба. Ну, или домой не вернешься. Какие-то злые птицы их все время склевывают. Мне кажется, если у нас получится, это будет что-то прям … беспрецедентное. - Ну что ж, - усмехнулся Огги. – У меня еще осталось два дома. - Ты знаешь, что ты потрясающий? – спросил Грег. Он заметил, что Майкрофт вздрогнул. Огги улыбнулся: - Произнеси хорошую речь на кладбище. Пойду-ка принесу еще вина. Он вышел. Грег мельком взглянул на полный графин. - Ты ревнуешь? – спросил он тихо. – Я причинил тебе боль своими словами? Я его в самом деле считаю таким. Хотя его масштаб по сравнению с тобой для моей жизни несопоставим. Майкрофт вцепился в протянутую руку. - Я знаю, Грегори, - сказал он. – Это то, что пока не поддается контролю. Это очень незнакомое чувство для меня. Я всегда отбрасывал его, как нерациональное, еще на стадии зарождения. - А теперь ты стал немножко более живым. А живым иногда быть очень хреново. Но, кажется, у меня есть способ хотя бы сегодня сделать эту боль немножечко меньше. Он рассказал о предложении Огги остаться. Было видно, что оно смутило Майкрофта. Ну конечно, одно дело трахаться в собственных домах, другое – в чужих. - Адреналина нету? – спросил Грег. - Полагаю, в этом есть резон, - успокоил, кажется, самого себя Майкрофт. - Он напоминает тебе Кромптона! - вырвалось вдруг у Грега. Хотя, конечно, с Кромптоном их роднили разве что возраст и прошлое в разведке. Даже внешне они были слишком разными. - Да. Но полагаю, это может стать преимуществом. Вернулся Огги, и расспросы пришлось отложить. Ну а после Грег и вовсе об этом забыл. Потому что как только они оказались в спальне, у него отшибло и память, и ум. Все, о чем он мог думать – как усадить Майкрофта на стол, добраться до его члена и, нежно поглаживая его бедра и яички, отсосать ему. Сам он в этом процессе так возбудился, что едва успел вытащить член из трусов. А после… после Майкрофт захотел взять его, и Грег предоставил себя в полное его распоряжение. Со спиной Майкрофта выбор поз, правда, был очень невелик, но кто сказал, что от этого отдавать себя любимому человеку становилось менее сладким? Отдавать себя, а после лежать мокрому на мокрой простыне, уткнувшись носом в подушку, и ощущать на спине легкие поцелуи. И все это - после того, как вы договорились, что проведете вместе всю жизнь. Нет, сегодня Грег не чувствовал себя счастливым – для этого сейчас слишком многое должно было сойтись, да и вечерняя обида на Майкрофта тоже забылась не до конца, но он чувствовал, что в жизни, какой бы она ни была, есть смысл. А уж когда этот смысл сопел на соседней кровати, Грег чувствовал такое умиление, что и расплакаться было недолго. Утром, сразу после завтрака, отправились в Уайтхэвен и провели в дороге за разговорами прекрасные два с половиной часа. Журналистка – Грег обожал такие финты – жила в соседнем доме с тещей Тротта. Бывшей звезде журналистики было уже за восемьдесят. Худая старушонка, судя по всему, ни минуты ни сидела на месте. По всему дому, и даже в коридоре, через который они вошли в гостиную, были раскиданы рукописные листы – миссис Тилли набирала свою новую книгу. Она, конечно, очень удивилась их визиту и сначала не хотела их пускать, не то что с ними разговаривать, но Майкрофт извлек из кармана, как фокусник из шляпы, удостоверение спецслужб (не на свою фамилию) и вот тогда она уже пустила их, а вдобавок сказала: - Не то чтобы я этого не ждала. - И почему же вы этого ждали? – спросил Грег, когда они устроились в гостиной и он с удовольствием угостился предложенным шерри. - Я знала, что тогда было что-то очень, очень нечисто. С одной стороны, девочку не отдавали семье несколько недель, отдали только, когда мать совсем поправилась. С другой стороны, бедняга Граймс, когда со мной разговаривал в последний раз, так выглядел, что только что волосы не рвал на себе от отчаяния. Сказал, что начальство велело прекратить со мной сотрудничество, – и это все ни с того ни с сего. Я двенадцать лет хроникой происшествий занималась, а с Граймсом мы тоже тогда сотрудничали, наверное, лет пять. И сколько раз мы пропускали вместе по стаканчику, и вдруг такое. Ну, было видно, что прижали его крепко, - он ведь был очень неравнодушный человек, и я о нем думала, что побольше бы таких. Конечно, я пыталась докопаться, что все это значит. Даже, помню, инспектора, который за девочкой приезжал из Морпета, пыталась подпоить. Бартл его, кажется, звали. Ну, понятное дело, он мне тоже ничего не сказал. А потом редактор мне сказал открытым текстом, что если я сделаю еще хоть шаг в том направлении, – меня уволят под любым предлогом, и что если меня уволят, то это будет для меня еще очень хорошо. И что он хоть сейчас готов трех свидетелей найти, которые покажут, что я прихожу на работу пьяной который год. А теперь, спустя двадцать шесть лет заявляетесь вы и начинаете меня расспрашивать, - с усмешкой подвела итог миссис Тилли. - Бартл, значит, - сказал Грег. - Ну да, я слышала, что он потом стал большим начальством. - А у вас были какие-то подозрения о том, что именно за этой историей стоит? - Я слышала слухи, что некоторые благотворительные фонды, действовавшие в Нортумберленде на тот момент, были не совсем благотворительными, - сказала она на этот раз очень аккуратно. – Но вряд ли я чем-то вам действительно помогу. Миссис Тилли отыскала в старой записной книжке названия фондов, действовавших в Ньюкасле на тот момент, но были ли они на самом деле теми самыми фондами, она не знала. - А Монтгомери? Как во все это оказался замешан сержант Монтгомери? – спросил Грег. - Его ребенок тоже лежал в этой больнице, он узнал историю девочки и понял, у каких врачей нужно спросить. Он, конечно, очень просил меня не афишировать это. Я хронику не только по Ньюкаслу собирала, но и по всей Северо-Восточной Англии, так что знала его еще по Саут-Шилдсу, очень хороший был детектив и порядочный человек. Но от меня требовалось что-то по этому делу, поэтому написала заметку с минимумом деталей. - А потом? Вы говорили с ним потом? - Нет, не говорила. Мы изначально договаривались с ним на встречу, но после предупреждений редактора я, знаете ли, не горела желанием бросаться на амбразуры. В общем-то, все было понятно. - Что именно было понятно? – уточнил Грег. - Что в дело замешаны люди такого уровня, который мне не по зубам. А зубы мне на тот момент, поскольку я осталась одна с внуками на руках, были очень, очень дороги. Это сейчас я женщина свободная, и мне не страшно умирать, - подмигнула она. Грег вышел от нее в полном смятении. - И что теперь? – спросил он. – Не только главный, но еще и Бартл! - Теперь мы поедем в поместье и расскажем об этом Огастасу, а потом поедем в Морпет и расскажем об этом Джерарду. Но Джерард оказался в поместье. - У меня для вас есть новости, - заявил он с ходу. – Это все-таки Бартл. - Да? И как вы это установили? – поинтересовался Грег. - Барнетт обработал список Диммока вместе с Ювентусом и в итоге вычислил инспектора, который учился вместе с Хейлом у Бартла. Тот рассказал, что они даже пили с ним втроем, потому что однажды группа из-за каких-то мероприятий не пришла на курс почти в полном составе. И эта учеба по времени была сразу же, как только Хейл стал патрульным. - То есть Ювентус навел нас-таки на верный след, - констатировал Грег. - На более чем, - отвечал Джерард. Поздно ночью в поместье привезли важного гостя. Правда, весьма вероятно, он не захотел бы ехать, если бы черноволосый молодой человек периодически не тыкал его пребольно пистолетом под ребра. В холле, через который когда-то, спеша на бал в восточное крыло, дефилировала вся знать Нортумбрии, расчистили пространство, поставив в круг, освобожденный от старой мебели, два диванчика и стул. Важного гостя сопроводили к этому стулу и довольно невежливо заставили сесть на него. - Ну и что вы со своей компанией хотите от меня, Огастас? – спросил зам главного констебля Бартл. - Исповеди, Рональд, - отвечал Огги, удобно устроившийся на диванчике между Джерардом и Барнеттом. – Только и всего.