И по хлебным крошкам мы придем домой

- Возможно, что я и правда не такое уж плохое начальство, но в любом случае я не из тех, кто любит оказываться на ковре у еще более высшего начальства, - пояснил свою позицию Грег. - У тебя будет больше власти. Ты мог бы сделать гораздо больше, и кто знает… - Может, мне и хочется больше власти, - согласился Грег, - но представить себя наверху со всеми этими интригами и изворотами, со всеми решениями, чему дать бюджет, а чему не дать, и главное, со всеми решениями заметать под коврик… Да меня будут продавливать каждый раз, а ты без конца будешь тратить гигантские усилия на то, чтобы удерживать меня на должности, для которой я очевидно не буду компетентен. И я понимаю, что ты переживаешь за меня, и хотел бы, чтобы я меньше занимался расследованиями, но нет. Мне нравится расследовать и не нравится писать отчеты. - Как скажешь, - улыбнулся Майкрофт. - Ты был у врача? – спросил Грег о том, что давно тревожило. Майкрофт, конечно, не походил на умирающего, но Грег еще с лета усвоил, что с ним возможны любые сюрпризы. Майкрофт продолжал улыбаться. - Был, подвергся самым современным методам обследования и убедился, что со мной все в порядке. Физически я в полном порядке, Грегори. «Физически». Он не понимал, подчеркивал это Майкрофт в противовес к «психически», или просто хотел успокоить его. - А опухоль? – уточнил он. - Спала, - заверил Майкрофт. – Визуально ты можешь в этом убедиться. - То есть? У тебя есть время и мы можем куда-то поехать? - К тебе, и я смогу провести с тобой не меньше часа. Досадная задержка с приготовлением лекарства, знаешь ли. - Твоя мать случаем не вломится потом к Элейн, чтобы проверить, привез ли ты действительно лекарство или нет? - Существуют четыре варианта. Первый – она поверила в спектакль Элейн, второй – она не поверила в спектакль Элейн, но убедила себя, что это правда, так как ей не хочется думать о моем неблагонадежном поведении, третий -она поняла, что это спектакль, но решила, что это прикрытие для моих дел по работе, четвертый – она поняла, что это спектакль, и решила, что это прикрытие для чего-то вопиющего. В последнем случае она, несомненно, постарается докопаться до истины как можно скорее. Однако если она надумает расколоть Элейн, то сделает большую ошибку. Разумеется, я привезу лекарство. И все же ставлю на второй вариант. - Она подозревает тебя в неблагонадежном поведении? - Всегда, - скривился Майкрофт. Кажется, тема, как он сбежал от родителей, уже не была для него такой приятной. - Тогда предлагаю воплотить ее подозрения в реальность, - ухмыльнулся Грег. - В очередной раз. - Как ты понимаешь, я едва ли могу быть против, - отвечал Майкрофт. Он встал и взял зонтик так чинно, как будто был на очень, очень официальной встрече. - Мы поедем порознь или как? – поинтересовался Грег. - Я взял на себя смелость отпустить твое такси. Нас повезет Валентин. - А тебя самого не могут отслеживать с помощью следилки? - В Англии она пока существует в единственном экземпляре. - И этот экземпляр у тебя, - отметил Грег. - Да, Грегори, этот экземпляр у меня. Точнее его выдали Валентину для того, чтобы он следил за мной. - О боже. – Грег замедлил шаг. – Они тебя подозревают, Майк? - Не больше, чем раньше. Но им важно убедиться, что я не предпринимаю никаких шагов. - И как они в этом убеждаются? - С помощью соответствующих отчетов. Грегори, - Майкрофт поколебался, - именно потому, что следилка занята мной, она не занята сейчас кем-то другим. - Не понял. То есть ты сейчас отводишь грозу от кого-то? Ты что, специально навел на себя подозрения? - Именно это я и сделал. В той мере, в которой это разумно в моей ситуации. Все под контролем. - Это все поиски крота, да? - Да. – Майкрофт остановился. – Но эта тайна убьет куда вернее, чем твое расследование, поэтому о ней мы говорить не будем. - Ну разумеется, - сказал Грег. – Разумеется. Они пошли дальше. До улицы, на которой стояла машина, оставалось несколько десятков ярдов, когда Майкрофт остановился и упер зонтик в занесенный песком асфальт. - Ты действительно умеешь вляпываться, Грегори, - сказал он. – Из всех моих тайн ты выбрал подслушать самую смертельную. - Но если бы я ее не подслушал, ты бы рассказал мне, почему в самом деле Валентин убил Кромптона? Объяснились бы мы? Майкрофт не ответил. Но и так все было ясно. Да и как они могли бы быть вместе, если бы Грег вообще не был в курсе, чем занимается Майкрофт и какого рода решения ему приходится принимать? Майкрофт продолжил путь, и Грег пошел за ним с тяжелым сердцем. Куда ни глянь, всюду сплошная безвыходность. В машине было не легче. Майкрофт на заднем сиденье уснул или притворялся спящим. Валентин вообще из разговоров ограничился только кивком головы. Под конец Грег уже начал думать, что он что-то такое сказал или сделал, что вокруг него выстроили эту стену молчания. Однако стоило им с Майкрофтом войти в дом и запереть двери, как что-то неуловимо изменилось. Майкрофт снял плащ и стоял посреди гостиной, глядя на Грега так открыто, что у Грега внутри все дрогнуло. Он подошел к нему и поцеловал его. Сначала аккуратно, все еще боясь, что неправильно истолковал взгляд и Майкрофт не настроен и не ответит, потом, когда тот приоткрыл губы, настойчивее. Их языки встретились, и в этот момент инициатива оказалась в руках Майкрофта. Уже его язык ворвался в рот Грега, пальцы ловко выпростали рубашку из брюк и ладони обхватили спину. В последнее время Майкрофт вел очень редко, и Грег каждый раз опасался, не слишком ли он сам настойчив, поэтому сейчас с радостью позволил раздевать себя – лишь бросил взгляд на окно, чтобы убедиться, что шторы задернуты очень плотно. Текстура же ткани, из которой их пошили, была такова, что разглядеть силуэты за ними было невозможно. Грег не был возбужден, когда они вошли в дом, но ласки Майкрофта, который, пройдясь пару раз по спине Грега, быстро расстегнул его ремень, приспустил брюки и положил ладони на его ягодицы, поглаживая их снизу вверх, сделали свое дело. Грег застонал ему в губы, от сладкой судороги даже привстав на цыпочки. Майкрофт, взгляд которого затуманился, принялся вылизывать его рот, со всей силы прижимаясь тазом к тазу. Чувствуя, как тверд и горяч член Майкрофта, Грег завелся еще больше. Дальше у них возникла небольшая заминка: каждый из них хотел отсосать другому. После некоторой борьбы Майкрофт сдался, однако настоял на том, чтобы дело происходило в спальне. Грег был не против спальни, по дороге он раздевался, вешая одежду на перила. Майкрофт лег на спину, причем оставшись в рубашке, и у Грега появилась мысль, что тот не хочет показывать шрамы. Грег же как раз очень хотел их видеть. Он навис над Майкрофтом и насадился ртом на его член, раздумывая, как бы осуществить свою затею. Майкрофт ерзал под ним, постанывал, но позы в целом не менял. Грег периодически отрывался от члена, принимаясь целовать то бедра Майкрофта, то колени; задрал рубашку и обцеловал по кругу его живот, звонко чмокнув в пупок. Между особенно сильными стонами он рискнул и принялся расстегивать пуговицы, Майкрофт сначала напрягся, но потом отдал себя в его руки. Взгляд у него был несколько обреченный. Грег поспешил успокоить его поцелуем, после чего, оставив на время пуговицы, вернулся к своему вкусному занятию. Полизал головку, поласкал яички, захватив одно в рот и обведя языком по кругу, потом закончил с рубашкой, задрал майку и дорвался до груди Майкрофта и его сосков. Майкрофт уже извивался молча, шумно выдыхая, как будто у него не было сил стонать, или, может быть, он боялся стонать, потому что вышло бы слишком громко. Поласкав соски, Грег хотел перевернуть Майкрофта, но тот воспротивился. - Ты обещал, что я смогу визуально убедиться, что все в порядке, - напомнил Грег. – Я не буду трогать спину, - пообещал он. Майкрофт сдался. Не то чтобы Грегу, пока Майкрофт лежал на спине, совсем не было видно, что да, стало лучше, но задница, выставленная на полное обозрение – совершенно другое дело. Убедившись, что между ягодицами больше нет ни красного, ни припухлостей, Грег покрыл их серией быстрых поцелуев. На секунду у него мелькнула мысль, не попробовать ли соблазнить Майкрофта на то, чтобы убедиться не только визуально, но хотя бы одним пальцем, но потом он решил, что не стоит спешить и давить, и в этот момент его переполнила такая любовь и такая нежность, что он, не удержавшись, поцеловал и лизнул сжатую точку. О, лучше бы он этого не делал! Майкрофт взвился так, будто его ужалила оса размером с щенка. Он мигом соскочил с кровати - Грег едва успел отстраниться так, чтобы ему не попало по носу. И взгляд у Майкрофта был очень, очень возмущенный. - Больно? Я тебе больно сделал?! – забеспокоился Грег. - Таблетки. У тебя есть таблетки, болван?! - А, - сообразил Грег. – Есть. - Так найди их и прими! – велел Майкрофт, кажется, ничуть не успокоенный. – Ну? Я жду. Впрочем, он даже и ждать не стал. Стоял над Грегом, пока тот рылся в аптечке, потом смотрел, как тот одевается, потому что Грег вспомнил, что таблетки были в бардачке детки, стоявшей в гараже. Но там их тоже не оказалось, так что Майкрофт (уже одетый) упрекнул: «Ну Грегори!» и бросился звонить Валентину, ездившему где-то, с просьбой, чтобы тот срочно вернулся назад. Грег, глядя на это, мог только посмеяться - не над суетой Майкрофта (конечно, тот был абсолютно прав), - над собственной глупостью, которая помешала ему получить секс с любимым человеком после разлуки. Было очевидно, что сегодня уже ничего не получится. Он попросил Майкрофта сварить кофе и пошел открывать тунца.