И по хлебным крошкам мы придем домой

- А подготовиться к этой длинной ночи мне тебе не помочь? Майкрофт посмотрел на него неуверенно. - Я не знаю, Грегори. В самом деле не знаю. Я не знаю, смогу я лучше думать после того, как мы займемся сексом, или после того, как не займемся. Мне нужно придумать, как в текущей ситуации выторговать хоть кого-то. - Мы можем просто полежать, - предложил Грег. – Тут есть диван, и, кажется, на нем даже уместятся два человека. - Ты слишком оптимистичен, - хмыкнул Майкрофт. – Но мы можем посидеть. - Да, мы можем посидеть. Грег устроился на диване и похлопал по месту рядом с собой. Но Майкрофт сел чуть подальше и внезапно принялся снимать ботинки. Потом лег и положил голову Грегу на колени. - Ненавижу пачкать мебель, - прошептал он. – Ненавижу вообще что-то пачкать. - Хм. А мне нравится пачкать, - поддразнил его Грег, гладя по голове. – И нравится, когда ты меня пачкаешь. - Я не всегда смогу заниматься с тобой сексом, - отозвался Майкрофт почти сердито. – Я могу неделями не хотеть. И меня может неделями не быть. - Звучит так, будто я тебя к чему-то обязываю, - сказал Грег, мгновенно почувствовав, что да, действительно обязывает. И конечно же почувствовав себя виноватым. - Семейная жизнь всегда обязывает, как бы ты ни стремился это минимизировать, - еще более сердито возразил Майкрофт. – Но я не против этого. Я всего лишь объясняю тебе, с чем ты можешь столкнуться. Во мне очень много ярости, Грегори, - признался он. - Это после Кромптона? - Полагаю, что она всегда была. Но я довольно успешно подавлял ее до недавнего времени. - И в чем она выражается? - Я наорал на Шерлока, Грегори. - Пффф. Он на это сам напрашивается без остановки. И как он отреагировал? - Промолчал. - У него внезапно отросла совесть? – поинтересовался Грег. - В любом случае это неприемлемо, - сказал Майкрофт. - Что неприемлемо? Быть живым человеком со слабостями? Меня-то ты как-то выдерживаешь с моей яростью… - Твоя ярость не идет ни в какое сравнение с моей, Грегори. Я… - он помедлил и продолжил душераздирающим тоном, - …способен ударить в самое больное место. - Ты уже делал это, - напомнил Грег. - Не так. Я щадил тебя. Я распишу тебе твою тупизну или осыплю упреками в том, что мамуля ушла из-за тебя. Я буду бить тебя в точки, связанные с детьми. Я это сделаю, Грегори. Это только вопрос времени, - чуть ли не в исступлении произнес Майкрофт. – И ты догадываешься, каким изощренным я могу быть. О, Дереку далеко до меня! - воскликнул он. - И все это кончится тем, что ты не справишься с гневом и ударишь меня. И мы в конце концов не сможем простить друг друга. Этот день обязательно настанет. Он не может не настать! - Ну тогда спасибо, что предупредил, - вложив в эту фразу максимум сарказма, сказал Грег. – Пойду собирать вещи. Ах да, моих вещей-то тут и нет. Мы вообще вместе не живем. Майкрофт, ну что за срань-то опять, а? Ты живой человек, и я живой человек. Конечно, мы будем ссориться. Наверняка. И орать друг на друга, может, тоже. И больно будет. И да, возможно, мы когда-нибудь расстанемся. Но, возможно, и нет. Возможно, я вспомню, когда ты будешь орать на меня и обзываться, что тебе больно. И ты тоже вспомнишь, когда я буду на это реагировать, что мне больно. И что у нас есть миллион дурацких соображений, почему мы это делаем. Все, кроме нелюбви. Потому что ты знаешь, что я люблю тебя, я знаю, что ты любишь меня, а если мы разлюбим друг друга, то мы просто сядем и поговорим об этом и нам не нужно будет притворяться и что-то там терпеть. И вообще мы можем прям пошагово проговорить, что будем делать в таких случаях и как мы будем мириться. И пообещать говорить друг другу обо всех претензиях, которые возникают, сразу, чтобы такого не возникало вообще. И конечно… Он остановился, услышав посапывание. Нет, ну каково?! Этот говнюк наговорил ему кучу всякой хуйни, а теперь заснул! Грег хотел разбудить его, но вместо этого убрал руку подальше от головы Майкрофта, чтобы не сделать это ненароком. Нет, ну каков говнюк. Любимый… Минут через пять к дивану подкрался Валентин и сел рядом с Грегом на корточки. - Через двадцать минут придется разбудить его, - с сожалением сказал он вполголоса, кажется, совершенно не опасаясь, что Майкрофт проснется. – Мне нужно отвезти его на встречу. Тебя отвезет другой человек. До места, откуда ты вызовешь такси. - Ну ладно, - отвечал Грег. Надо так надо. - Не оставляй его, - попросил вдруг Валентин почти умоляюще. – Я скоро уеду. Надолго. Если он не будет с тобой, то так и останется один. Не знаю, кто еще все это выдержит. Шерлок недолго будет на его стороне и опять примется за старое. Мамуля… Рано или поздно она вернется. И скорее рано, потому что, можешь не сомневаться, он из кожи вон вылезет, чтобы ее вернуть. И она вернется и снова станет его доставать. – Он помолчал. - И ты же знаешь, что если он делает хуже тебе, то он делает хуже и себе. - Я не оставлю его, - пообещал Грег, даже не сердясь на то, что Валентин подслушивал. – У тебя был когда-нибудь кто-нибудь? – полюбопытствовал он. - Одна девушка на Сицилии, - отвечал Валентин. – Они убили ее, когда не смогли найти меня. Грег даже не стал спрашивать, кто такие «они». Какая в конце концов разница, кто это сделал, мафия или спецслужбы, или еще там кто-нибудь… - Я не создан для семейной жизни, - сказал Валентин. – В этом отношении я еще хуже, чем Майкрофт. Мы с ней ссорились с утра до вечера. Грег задумался. - Мне кажется, в семейной жизни главное не то, ссоришься ты или нет, а то, насколько качественно ты миришься. Мы оба взрослые люди, мы знаем минусы друг друга и умеем извиняться и прощать. По-моему, у нас неплохие шансы, - заключил он. - Он будет стараться, - сказал Валентин таким тоном, как будто у Грега могли быть какие-то сомнения. - Я тоже буду, - заверил, с умилением разглядывая свое сопящее сокровище, Грег. Рождество с детьми закончилось быстро. Рован с Дюран много гуляли днем, и она клевала носом уже к началу рождественского ужина. Пить можно было только Майклу и Грегу, но Майкл сам по себе был трезвенником, а Грег собирался вести машину, поэтому обошлись лимонадом. Глиннис в последнее время чувствовала себя нормально, но к вечеру сильно уставала, поэтому долго рассиживаться не стали, и Глиннис и Майкл пошли в гостиную смотреть телевизор, а Грег с Рованом отнесли в спальню Дюран и залегли на диван в комнате на втором этаже. Усиленная звукоизоляция и акустика позволяли здесь включить музыку на полную громкость, однако это не помешало Ровану через пять минут заснуть сладким сном. Грег, который к этому моменту уже немного нервничал из-за предстоящей встречи с Майкрофтом, еще минут пять посидел рядом с сыном, раздумывая, выключить музыку или оставить, потом в конце концов выключил, принес плед, укутал Рована, который на все попытки разбудить его только отмахивался, погасил свет и ушел. До дома Майкрофта доехал, не думая ни о чем. За воротами, которые открыл охранник, Грега опять встретила темнота. Он обогнул по узкой дорожке гущу деревьев, выехал на подъездную аллею и с облегчением заметил, что сегодня над крыльцом горит фонарь. Да еще так ярко, что чуть не слепит глаза. Поднявшись на крыльцо, Грег подергал за кольцо – электрический звонок отсутствовал, и, постояв минуты три и не услышав с той стороны никаких звуков, сообразил, что Майкрофт дал ему ключи не просто так. Под ногами что-то хрустело. Почему-то Грег подумал, что это разбитое стекло, но когда он справился с ключами от обеих дверей, вошел и обнаружил внутри то же самое, то наклонился и разглядел, что это были хлебные крошки. От них пахло итальянскими травами. «Птиц они тут кормят, что ли?» - подумал он. А в следующее мгновение его разобрал смех, потому что он увидел, что дорожка из крошек – или, скорее, крошечных кусочков пересекала холл. Грег пошел вдоль нее на лестницу (кусочки становились все крупнее) и на ее верху обнаружил начало железной дороги. У станции, мигая разноцветными огнями рождественской гирлянды, стоял паровозик, и в открытом вагончике лежал сэндвич с сыром и огурцом. Грег протянул к нему руку, но паровозик подал сигнал, весьма похожий на натуральный, только гораздо тише, и поехал. Грег пошел вдоль железной дороги и попал в коридор-галерею, где на стенах висели портреты, очевидно, предков Майкрофта. Паровозик стоял у следующей станции, он тронулся в путь, как только Грег подошел к нему. Вслед за ним Грег зашел в конце галереи в большую комнату. В одной части ее (паровозик здесь снова остановился) была гостиная – с диваном, разожженным камином, с полочки которого свешивались вышитые носки с подарками, с самой настоящей елкой с кучей старинных игрушек и конфет. Под ней Грег тоже разглядел подарочные свертки и коробки. Во второй части, куда паровозик прибыл на конечную станцию, напротив массивного письменного стола стояла огромная кровать под балдахином. На ней, натянув одеяло до середины голой груди, среди горы подушек лежал Майкрофт. На ночном столике справа от него стояло ведерко с шампанским. На подоконнике чуть подальше – блюдо с сэндвичами, судя по запаху, с тем самым итальянским хлебом, часть которого ушла на путеводный материал. - Я собирался лечь поверх и перевязать себя ленточкой, - улыбнулся Майкрофт. – Но решил, что это будет слишком пошло. - Ты разводишь мышей? – спросил Грег. - Я развожу тебя, - улыбнулся Майкрофт. Даже в полутьме комнаты было видно, как он краснеет. Грег скинул одежду и, по дороге нечаянно опрокинув паровозик, присоединился к Майкрофту, обнимая его и вдыхая любимый запах. - Это твоя… наша комната, - поправился Майкрофт. – Тебе нравится? - Очень, - честно сказал Грег. – И это я еще подарки не смотрел. - Среди них есть пара неплохих вещиц, - заметил Майкрофт очень небрежно. - И некоторые наверняка в стоимость нескольких моих годовых зарплат, - ухмыльнулся Грег. - Ну… - неопределенно сказал Майкрофт, выдав себя с головой. - Мне очень, очень нравится. – Грег в порыве благодарности прижал Майкрофта еще сильней. Но тут же отстранился, переживая за его спину. - Все хорошо, - сказал Майкрофт, возвращая его руки туда, где они только что были, и прижимаясь к нему. - Как твоя длинная ночь и сегодняшний день? Тебе удалось что-нибудь выторговать? - Не совсем мне. Как ты понимаешь, я не в том статусе, чтобы вести подобные переговоры. Но к моим советам прислушались. В итоге мы выторговали больше, чем я рассчитывал. Советам тоже не нужен лишний скандал по поводу громкого провала. Хотя вполне вероятно, что это своеобразная подачка, демонстрация превосходства. И, надо понимать, что все эти агенты, которых мы вернем домой, засвечены и будут списаны. Мы никогда не сталкивались с таким дефицитом кадров, Грегори, и я не преувеличу, если скажу, что он невосполним. - Ты самый умный человек в мире Майкрофт. Я уверен, что со временем ты построишь самую сильную разведку, - убежденно сказал Грег. – Ну, одну из самых сильных. - Поживем – увидим, - усмехнулся Майкрофт. Грег снова прижал его к себе и поцеловал в макушку. - Как ты узнал, что мне нравятся паровозики? – спросил он. - Они почти всем нравятся. Статистически был больший шанс угадать, чем не угадать. - А тебе? Тебе они нравятся? - Не знаю, - отозвался Майкрофт. – У меня не было возможности понять. Шерлок швырнул мой первый и единственный паровозик в стену, когда ему был год, и мамуля после этого приняла решение не покупать подобные игрушки. - Майкрофт свесился с кровати, с нечитаемым выражением лица посмотрел на паровозик, который лежал на боку, выкинул вывалившийся из него сэндвич в мусорную корзину у письменного стола, потянулся за шампанским и вдруг улыбнулся такой по-детски открытой улыбкой, которой Грег у него еще никогда не видел: - Хотя, ты знаешь, пожалуй, нравятся. Да.