И по хлебным крошкам мы придем домой

В тот майский вечер Огги вернулся из поместья в Нортумберленде домой в небольшое поместье под Лондоном, которое они купили совместно с Джерардом, начав работать в министерствах. В Нортумберленд он ездил на день рождения внучки, Дженнифер. Вопреки опасениям Джерарда, она не заняла большую часть жизни Огги – ее воспитанием в основном занялись миссис Фарелл и Брикс, миссис Йейкс и с ней все ее семейство, Вайолет, сестра Дрейка, которая прочно поселилась в поместье со своими отпрысками, и ослепший Тар, которого Огги отправил туда же. Джерард периодически подшучивал над сердобольностью Огги, но против, конечно, ничего не имел. «Ну, разорят они меня вряд ли», - усмехался Огги, состояние которого с покупкой нового поместья все же ощутимо уменьшилось, тем более что дом под Морпетом все еще не был готов к продаже – слишком много вещей в нем требовалось перебрать. Джерарда на день рождения тоже позвали - он Дженнифер нравился, но у него, как всегда, было полно работы: он еще не вполне был отпущен из Нортумберленда и продолжал трудиться на благо реформы полицейских сил графства и Ньюкасла. Надо отметить, что благодаря ему множество коррумпированных служащих, включая представителей начальства, должны были в ближайшее время потерять свои места либо уйти на почетную пенсию. В общем, Джерард остался дома и пахал, освободив, однако, вечер, так чтобы после возвращения Огги провести с ним часок-другой. Поужинав, они сели на террасе. С нее открывался вид на поля; горизонт заслоняла роща, над которой торчала верхушка колокольни. Здесь все говорило о тихой, мирной жизни, и Джерарду и Огги она в последний месяц, когда суета переезда подулеглась, действительно стала казаться таковой. - У нас были гости, как я понимаю? – спросил Огги, потягивая красное вино. – Ты доставал голубую чашку… - Да. Но не Грег и не Майкрофт. Реджи. - Реджи? – Бровь Огги взлетела. - Каяться приезжал, - пояснил Джерард. - И как? Покаялся? - Вполне. Рассказал, что действительно был в меня влюблен, и очень сильно, - спокойно ответил Джерард. – И что это была его первая и единственная влюбленность в мужчину. Что он считал, что именно она привела к его некомпетентности и моему провалу. Что Фредди знал об этом, и Реджи считал, что это Фредди покрыл его, и был ему всю жизнь за это благодарен. Что только из слухов он понял, что все обстояло совсем не так. Он поехал к Фредди и тот признался ему, что да, это он предал меня, и посмеялся над ним. И Реджи даже рад был оставить карьеру, так как работа его тяготила, но ему не хватало смелости признаться в этом жене и все бросить. А теперь все к лучшему, и к тому же он получил такой подарок - узнал, что совесть его чиста. В госпитале он не навещал меня потому, что считал себя причиной ужаса, который я пережил, не мог с этим справиться и одновременно не мог смотреть мне в глаза и боялся усугубить мое моральное состояние. Что отголоски этого чувства до сих пор сохранились, и он пристально следил за моей карьерой, и в Нортумберленде решил поселиться в том числе с надеждой когда-нибудь увидеть меня и объясниться со мной. - Ты с ним трахался? – спросил Огги. - Дурак, - ласково сказал Джерард. - А давай уволимся? - предложил вдруг Огги. – Как только ты вычистишь эти авгиевы конюшни – уволимся. Уволимся и поедем путешествовать. - Давай, - шокированный, ответил Джерард. – Но куда? - А где ты хочешь путешествовать, Джерард? - По Америке, - сказал Джерард, не веря, что Огги может говорить это всерьез. – Скандинавские страны. Восток. - Решено, - отвечал Огги. – Но бюджетом и техническими вопросами придется заняться тебе. С другой стороны, можно нанять помощника, но… - Нет, - отрезал Джерард, отбирая у Огги пустой бокал и наливая ему еще вина. – Никаких помощников. Я все буду делать сам.