Прогулка по лезвию ножа // Walking Along a Knife's Blade

Эндрю догнал Нэйта, когда тот уже подходил к двери спальни. Рыжий взглянул на него, и на его лице появилось нечитаемое выражение. Его глаза оставались холодными, лишёнными эмоций, но в уголках губ появилась ухмылка. – Что тебе нужно? – голос звучал устало, будто он ждал, что Эндрю начнёт драку. Эндрю и правда испытывал искушение начать драку. Вместо этого он стал подниматься по лестнице, пока не оказался прямо перед Нэйтом. Янтарный взгляд окинул знакомые узкие плечи, мускулистые, стройные бёдра. Он прошёлся по телу Нэйта, отмечая острую челюсть и впалые скулы. Взгляд задержался на обветренных и покусанных губах, а потом встретился с настороженным взглядом хрустальных глаз Нэйта. Нэйт, похоже, начал терять терпение. – В чём дело? Мне нужно помыться и переодеться. Эндрю молчал. – Дрю... – Не надо меня так звать, – пробормотал Эндрю, в голосе сквозила всё та же скука. Нэйт снова устало вздохнул. – Очень хорошо, – затем он повернулся и направился в свою спальню. Эндрю последовал за ним в не успевшую закрыться дверь. Эндрю был удивлён тем, как много индивидуальности в спальне, оформленной в люкс стиле. Эндрю ожидал увидеть голые стены и серость, но обнаружил множество отличий от того человека, которого знал в Пальметто. Хоть постельное бельё и занавески были светло-серыми, но по комнате разбросано буйство красок. Картины на стенах отражали деревенский стиль всего дома, а на стене напротив массивной кровати красовался коллаж их картин природы и животных. Напротив двери стоял большой письменный стол, на котором стоял ноутбук, настольный компьютер и большая тетрадь, исписанная цифрами и математическими уравнениями. Над столом висела пробковая доска, увешанная полароидными фотографиями. Некоторые из них были мутными, тёмными или слишком размытыми, чтобы их можно было разобрать, в то время как другие были чёткие и яркие. На некоторых были лица неизвестных ему людей, на других были закаты, снежные горы или леса, залитые лунным светов. Некоторые были простенькими - одинокая лошадь на зелёном лугу, другие драматически построенные - вертолёты и гоночные машины в ночи. Эндрю знал, что Нил Джостен был заинтересован фотографиями в гостиной Лисов, но он никогда бы не догадался, на сколько парень был увлечён этим. Нэйт заметил, что привлекло внимание Эндрю и тут же напрягся. – Убирайся, – сказал он строгим голосом. Эндрю не шелохнулся. – Убирайся, Эндрю. Сейчас же, – Нэйт скрестил руки на груди и пристально смотрел на Эндрю, но тот уловил, как у него дрожат руки. – Нет, – упрямо ответил Миньярд. Челюсть Нэйта сжалась. Эндрю ждал, что он начнёт толкать его, пихать, кричать. Десять лет так изменили человека. Почему же он до сих пор придерживается тех границ, что они установили десять лет назад? Он давно мог переступить эту черту. Но Нэйт этого не делал. Он лишь на мгновение уставился на Эндрю диким взглядом, а затем передёрнул плечами и повернулся, чтобы скрыться в ванной. Эндрю чувствовал, как его охватывает ярость. Aбрам не мог уйти от него, нет, только не снова, когда Эндрю только вернул его. Он зарычал и крепко схватил парня за запястье. Но прежде чем Миньярд успел выплеснуть весь гнев и заставить Нэйта перестать его игнорировать, он был прижат к стене с ножом у горла. – Осторожно, милый, – прошептал Aбрам, его губы были в опасной близости к уху Эндрю. – Последний человек, который так прикасался ко мне, не дожил до этого момента. – Эндрю вздрогнул. Для любого другого человека это прозвучало бы как угроза. Но Эндрю знал, что это было обещанием. Это было лаской. Это было приглашение, показывающее Эндрю, что у него ещё есть шанс, если он этого хочет. Эндрю не ответил, не смог, но его молчание подтолкнуло Aбрама продолжать. – Ты всё ещё ненавидишь меня? – и Эндрю понял о чём он на самом деле спрашивает. Слова "привет", "как дела", "я скучал по тебе", "мне кажется, я полюбил тебя ещё сильнее в разлуке" проскользнули между ними, оставшись глубоко в сознании Эндрю. – Каждый дюйм тебя, – прорычал Миньярд, впервые за всю жизнь позволяя эмоциям прорваться сквозь маску апатии. – Боже, как я тебя ненавижу. Как бы я хотел убить тебя. И поскольку он был Aбрамом, поскольку он знал Эндрю лучше, чем кто-либо другой в мире, он понял слова, которые Эндрю испугался произнести. Привет и, я думаю, что ты сломал меня, когда ушёл, и что я скучал по тебе больше, чем ты когда-либо сможешь узнать, и ты должен обещать, что больше не оставишь меня. Эндрю уставился нa Aбрама с такой яростью, что тот удивился, как рыжий не задымился. Взгляд Aбрама слегка смягчился, и он отодвинулся, чтобы дать Эндрю возможность передохнуть. Даже несмотря на то, что пространство было последним, в чём нуждался Эндрю в данную минуту. – Да или нет? – слова вырвались прежде, чем он успел подумать, но Эндрю до сих пор не верил в сожаление. – С тобой всегда да, любимый, – прошептал Aбрам. Его губы были до одури мягкими. Нежными. Невероятно нежными. Их поцелуй не был битвой языков и зубов, как это всегда было на крыше. Он не был яростным и быстрым, как в комнатах общежития. Потому что теперь они старше и, может быть, немного мудрее. Они знали, чего хотят, и знали, что чувствуют. Они больше не боялись чувствовать. Aбрам слегка отодвинулся, чтобы спросить: – Где я могу касаться? – и единственной мыслью Эндрю была несбыточная мечта, но он позволил зародиться улыбке на своих губах. – Везде, – ответил он, устав ждать, желать и хотеть. И тут одна из рук Aбрама запуталась в его волосах, а вторая обхватила Эндрю за талию, и он слабо удивился, куда подевался нож. Но тепло, проникающее в него, оборвало эту мысль. Боль заполнила грудь Эндрю и застряла в горле. Он вдруг понял, что испытывает радость, возможно, впервые в жизни. Он почувствовал себя настоящим, как никогда раньше. Он чувствовал, что вернулся домой.