Choice and Timing

Никто не обращает на это особого внимания, когда Мина берется за вязание; кажется, это именно то, чем она могла бы заниматься. Так что других участников озадачивает не само вязание; никто не знает, что именно она вяжет, потому что всегда кажется, что она уже на полпути к чему-то, и все же никто до сих пор не видел готового изделия. Момо первая видит готовый продукт, и это происходит случайно. Большинство девушек в тот вечер либо общаются по видеосвязи с друзьями и членами семьи, либо, как в случае с Момо, смотрят корейскую драму в гостиной, в то время как Мина находится в их спальне уже чуть больше часа. Момо прекрасно понимает, что ей не следует замечать отсутствие Мины—это та девушка, которая время от времени намеренно изолирует себя, потому что ей искренне нравится быть одной,—и в прошлые времена это действительно ускользнуло бы от ее внимания. Но в последнее время какая-то часть ее разума постоянно считает время и расстояние, отделяющие ее от Мины, а Момо уверена, это какой-то непреднамеренный побочный эффект привыкания к тому, что она всегда была так близко к ней из-за всего их брачного соглашения. В середине последнего эпизода Момо извиняется перед Дахен и Саной, между которыми Момо втиснута в их диван. Две девушки поглощены сюжетом драмы, и Момо ожидает, что они едва заметят реакцию, когда Момо уйдет, но Сана кричит: “Скажи Мине, что мы почти дошли до эпизода, на котором она остановилась!” и Момо почти задается вопросом, как девушка узнала, куда она направляется. Она входит в их комнату и застает Мину за тем, как она складывает в свой личный шкаф небольшую стопку того, что Момо кажется крошечными шарфами. Быстро и ловко она прыгает между Миной и шкафом, вслепую хватая один из шарфов, а также среднего размера красный держатель, похожий на клатч, с видной надписью "СПАСИТЕ ДЕТЕЙ - ШАПКИ НАВСЕГДА". “А-га! - Победоносно восклицает Момо, удивляя Мину. - Ты вяжешь крошечные шляпки! Потому что...” Момо замолкает, возбужденный порыв тут же испаряется, когда ей требуется секунда, чтобы действительно изучить предметы в своей руке. Из-под одной из крышек торчит маленькая бумажка, и когда Момо вытаскивает ее, ее глаза разбирают фотографию бедной женщины, баюкающей младенца. - Организация "Спасите детей" хотела бы поблагодарить вас за вашу приверженность нашим усилиям по сокращению смертности новорожденных в развивающихся странах. - Ты... вяжешь для благотворительности? Момо выдыхает, настолько ошеломленная своим открытием, что ей требуется еще пара секунд, чтобы наконец поднять взгляд на Мину, которая нервно кусает уголок губы. - Ты злишься, что я тебе не сказала? Момо все еще в некотором недоумении поворачивается, чтобы посмотреть на кучу, которую Мина наполовину спрятала в своем шкафу, считая около дюжины этих маленьких колпачков. - Почему ты никому из нас не сказала? Мина переминается с ноги на ногу, явно смущенная. - У меня плохо получается, Момо. Я даже не уверена, что смогу отправить те, что сделала. Я не последовательна, и все шапочки разных размеров... Вид румянца Мины заставляет что—то сжаться в груди Момо, и она слабо выпаливает: “Я уверена, что это нормально—у детей головы разных размеров, верно? .. ” Она морщится от ломкости собственных слов и делает ужасную попытку исправить это. “Я имею в виду, ты действительно умная, поэтому, когда ты родилась, твоя голова, вероятно, была больше, чем у других детей, и...” Она милостиво прерывается, когда Мина разражается смехом и хватает ее за дрожащие руки, безмолвно прося ее замолчать, и Момо быстро затыкается. - Это было ужасно, но все равно спасибо, - благодарно улыбается Мина. - Как ты вообще это делаешь? - Спрашивает Момо, зачарованно разглядывая один из колпачков. - Это трудно? - Хотела бы я быть лучше, - задумчиво бормочет Мина, не отвечая на вопрос Момо. - Ты можешь показать мне, как это делается? - спрашивает Момо с широко раскрытыми глазами, сидя на кровати и внимательно наблюдая за Миной. Затем Мина выполняет буквальный двойной дубль, спрашивая, нахмурившись: “правда? Хочешь, я покажу тебе вязание? Ты умрешь со скуки. “Нет, не буду. И ты уже скрываешь от меня эту огромную тайну, - парирует Момо, обиженно надув губы. - А я-то думала, что женатым людям не положено хранить секреты друг от друга. Мина, похоже, разрывается между смехом и закатыванием глаз, но Момо знает, что выиграла этот раунд, когда вздыхает и достает свои вязальные принадлежности из красного клатча, садится на кровать лицом к Момо и демонстрирует технику, узоры и фасоны, и Момо теряет счет времени, наблюдая за ее движениями и слушая голос Мины, переносящий ее от одного стежка к другому, а затем к другому, а затем она вздрагивает, когда все это начинает складываться вместе, и она понимает, что Мина создала прямо у нее на глазах и из одной нити веревки что-то похожее на кусок ткани. -Я хочу научиться этому, - заявляет Момо сразу же после того, как Мина заканчивает. —Я хочу помочь тебе с благотворительностью,—настаивает Момо, прежде чем Мина пытается отговорить ее от этого. - Если ты потеряешь терпение и не закончишь шапку, все в порядке, - успокаивает Мина, всегда предчувствуя что-то в далеком будущем. - Я думала, ты вяжешь свой подарок для нашего Веселого и Счастливого Тайного Санты, - задумчиво произносит Момо, все еще наблюдая за Миной, теперь уже с нескрываемым восхищением. - Я не предполагал, что это из-за хорошего дела. —Если ты мой тайный Санта, - шутливо добавляет Момо, - можешь подарить мне что-нибудь из своего вязания-мне это понравится. Мина пожимает плечами с застенчивой улыбкой, намереваясь не выдать получателя своего подарка. Момо, вечный прокрастинатор, едва купила свой подарок Чеен сегодня, хотя съемки фильма "Веселый и счастливый" состоятся через два дня, и практически каждая минута завтрашнего дня была расписана каким-то событием. Размышляя об этом дальше, она задается вопросом, кто такой Тайный Санта Мины, и надеется, что, кем бы она ни была, она подарит Мине что-то удивительное. - Музыкальное видео для TWICE's Merry and Happy заканчивается тем, что делится на 3 места съемок с разными временными сегментами; Момо и Мина помещаются в разные съемочные группы, но каким-то образом все еще находят свой путь друг к другу во время одного из общих перерывов, когда Сана и Чеен преследуют Момо по съемочным площадкам, забрасывая друг друга камнями. еще один с рождественскими украшениями, и Момо врывается в комнату, где Мина удобно сидит на диване и смотрит что-то по мобильному телефону с Цзыюй, Чонен и Джихе. Ее удивляет, насколько мгновенна ее реакция, когда ее глаза встречаются с Миной, и девушка одаривает ее яркой, непринужденной улыбкой, с чем-то вроде вопроса, затаившегося в изгибе ее губ (почему ты бежишь? возможно, или вы хотите посмотреть несколько видео вместе с нами?). Момо останавливается в дверях, на мгновение застыв при виде залитой солнцем улыбки Мины и вопросов, на которые она очень, очень хочет ответить (я не помню, почему я бегу, и я бы с удовольствием посмотрела видео с тобой). То, что пробуждает ее от временного ступора,—это два рождественских украшения, бьющие ее прямо по руке—у Саны отличная цель, а метательная рука Чеен обладает всей силой бейсбольного кувшина, и это недооцененные факты, - что заставляет Момо переключить свое внимание с гостиной на коридор, внутри которого двое нападавших продолжают радостно сговариваться против нее. Момо сдается достаточно быстро, столкнувшись с превосходством в численности и вооружении, и именно тогда она плюхается рядом с ожидающей Миной и задает свой вопрос. - Ну что, Митанг, будем мы сегодня вязать или нет? И из всех сцен, которые менеджер по монтажу выбирает для создания Веселого и счастливогозакулисного видео TWICE, есть одна, которая искренне удивляет Момо. Она ожидает, что видео покажет девочек, готовящихся к каждой сцене, и объяснит сюжет Мерри и Хэппи. Она ожидает, что это покажет их Тайный обмен Санта-Клаусом и индивидуальный комментарий каждой девушки к подаркам, которые они купили. Она определенно не ожидала, что на нем покажут вязание Мины или, что еще хуже, вязание Момо. Момо не может понять, почему кто-то нашел бы это интересным и почему менеджер редактирования захотел бы включить это. Но она наблюдает за этой сценой, быстро бросает взгляд на Мину и вспоминает, как заканчивала свою первую (и очень, очень уродливую) детскую шапочку в тот день, и обнаруживает, что ей очень нравится чувство выполненного долга. - На день рождения Саны они все собрались на кухне, и Момо пришла в голову идея подарить Сане один из ее отвратительных вязаных шарфов. Она шутливо говорит Сане поблагодарить Мину за то, что она научила ее еще одному бесценному навыку, и как раз в тот момент, когда возмущенная Сана бросает уродливый шарф в лицо Момо, а все остальные девушки смеются над тем, как они гоняются друг за другом, Момо бежит и прячется за Миной, наклоняясь и хватая ее за талию, в то время как Мина смеется и делает все возможное, чтобы защитить Момо от Саны. А потом все швыряют друг в друга горстями праздничного торта Саны, и кухня наполняется наполненный звуками пронзительного визга и ревущего смеха, и Мина размазывает кусочек по щеке Момо, когда они смеются, и Момо бросает клубнику и промахивается мимо нее, и вместо этого она попадает в волосы Джихе, которая затем бросает каплю глазури в Момо, которая попадает в нее с громким звуком. шлепок о живот—и бока Момо начинают болеть от такого смеха. После этого кухня представляет собой абсолютно апокалиптическое зрелище: глазурь, крошки торта и кусочки фруктов разбросаны повсюду, а шипучая Момо обнимает покрытую глазурью Мину и смеется. Это самое веселое развлечение, которое было у Момо за очень долгое время. - Через неделю после их новогоднего выступления в Kohaku Uta Gassen, TWICE посещают игровое шоу в Японии в рамках своих рекламных обязанностей для Candy Pop Они участвуют в некоторых действительно странных мероприятиях—Наен, Дахен и Цзыюй заставляют лепить морковь в узнаваемые формы зубами, Сана и Чонен сражаются лицом к лицу в идентификации животных по их звукам, а Чеен и Мине связывают руки и дают трудную задачу кормить друг друга макаронами с помощью одной палочки для еды,—а затем наступает очередь Момо, и они с Джихе узнают, что собираются надеть шлем, который изолирует их от взглядов, запахов и звуков, и им будет позволено прикоснуться к одной части тела . от одного из своих товарищей по группе, успев потом догадаться их личность. Уверенная в себе Момо предполагает, что это будет гораздо более легкое упражнение, чем то, которое приходилось выполнять любой другой девушке, но затем она понимает, что части тела-это не те, которые действительно помогли бы кому-то опознать другого человека. Таким образом, Джихе идет первой, и это катастрофа—она касается мочки уха Дахен и догадывается, что она касается мочки Мины, она касается лодыжки Чэен и догадывается, что она касается Наен, а когда она касается подбородка Цзыюй и догадывается, что это Чонен, Момо тревожно поджимает губы. Это будет труднее, чем она ожидала. Когда наступает ее очередь, Момо делает попытку быстро приспособиться к беззвучной темноте, затем слышит в наушниках, что первый член приближается к ней и что она коснется ее плеча. Когда Момо протягивает руку, чтобы установить контакт, до нее по—настоящему доходит, что таким способом невозможно никого опознать-это плечо может принадлежать кому угодно; все они похожи телосложением, и, кроме Цзыюй, все почти одного роста. Она отваживается на наполовину испеченную догадку (“Это Дахьюн?”) и не чувствует себя более уверенно, когда касается чьего-то локтя и бросает еще одну догадку (“гм… Наен?..). Затем ей приказывают снова протянуть руку и коснуться чьей-то шеи. И с первого же прикосновения пальцев Момо все понимает. Она не может сказать, почему и как, но она знает, кто это. Это может быть температура ее тела или тот факт, что они спали на одной кровати в течение двух месяцев, и теперь Момо знает форму ее конечностей, гладкую поверхность ее кожи, мягкую тяжесть ее тела, когда она переворачивается и прижимается к Момо—это неоспоримо, и Момо уверена. Она узнала бы эту девушку где угодно. “Это Мина,” немедленно объявляет Момо, четко и определенно, и ей не требуется больше секунды, чтобы прийти к такому решению. Ее очередь закончилась, и она немедленно снимает шлем, расплываясь в улыбке, когда это действительно Мина, которая стоит перед ней, тоже улыбаясь, но слегка нахмурившись, что она хорошо знает, что только она может видеть. Каждая вторая девушка радуется своей победе, а хозяева поздравляют ее—сон сделал один правильный ход, в то время как Джихе пропустила все свои—и Момо в восторге и даже немного самодовольна, потому что это была трудная игра, и она действительно любит побеждать. Самое приятное-это получить настоящий приз: персонализированный шоколадный батончик от шоу, которым она охотно делится со всеми, включая Мину. Тот единственный момент, когда Момо так уверенно опознает Мину, а затем снимает шлем, чтобы с восторгом убедиться, что она права, становится вирусным—его дарят тысячи раз и воспроизводят на многочисленных платформах социальных сетей, и, конечно, Момо находит это забавным, но иногда она задается вопросом, почему Мина она нахмурилась и хотела спросить об этом Мину, но из-за их плотного графика у нее никогда не получается. - Сейчас середина утра в конце января, и Момо устало идет в самую большую комнату общежития, намереваясь пригласить Наен на рынок вместе с ней, Чонен и Джихе. Вчера у них был жестоко длинный день между репетициями, показательным выступлением и фан-концертом, так что после утренней тренировки вокала большинство девушек, включая Мину, наслаждаются своим 3-часовым отдыхом, наверстывая упущенное на сон, прежде чем начать готовиться к съемкам коммерческой рекламы позже во второй половине дня. И да, Момо тоже хочется заползти обратно в постель, но у нее были приступы беспокойства, когда она смотрела, как в их кладовой начинает заканчиваться еда, поэтому сегодня она отдает предпочтение голоду, а не сну. Сквозь тусклое освещение Момо замечает кучу одеял на кровати Наен, но не может сказать, спит ли Наен или просто лежит и отдыхает, поэтому она осторожно подходит к кровати, стараясь не шуметь. “Мина, это ты? Момо слышит ворчание Наен из-под маски сна, поэтому она отказывается притворяться спокойной и вместо этого прыгает на кровать Наен и смеется над неудобным визгом девушки. - Ладно, только не Мина, потому что она никогда не будет такой грубой, - заключает Наен, закатывая глаза после того, как снимает маску и узнает мерзкую ухмылку Момо. - Конечно, это должна была быть ты. - Почему ты решила, что это Мина? - Что случилось? - с любопытством спрашивает Момо, помогая Наен выбраться из-под одеяла. Наен пожимает плечами, рассеянно комментирует: “теперь ты пахнешь точно так же, как ее духи”, а затем зевает. - Есть ли причина, по которой ты так вежливо прервала мой отдых, или ты раздражаешь меня просто ради забавы? Момо бросает угол одеяла в сторону Наен в качестве расплаты за подразумеваемое оскорбление, затем говорит: “Джихе, Чон и я собираемся купить немного еды в супермаркете. Хочешь пойти с нами? - Я думала, мы все вместе договорились вздремнуть после того, как вчера поработали 20 часов, - ворчливо напоминает Наен, тем не менее вставая с кровати и лениво потягиваясь. ”Но все в порядке; мне хотелось рисовых чипсов. Момо удовлетворенно улыбается и уже собирается повернуться к двери, когда девушка добавляет, застегивая пальто: "А как же Мина?" - Я не пыталась ее разбудить; не думаю, что она захочет идти, - отвечает Момо, пожимая плечами, и тут вспоминает, что Мина упомянула, что хочет пополнить свою собственную стопку закусок. ”Но я попробую ... Может быть, она чего-нибудь захочет. Не дожидаясь ответа от Наен, Момо проходит через кухню и сообщает остальным о решении Наен, а затем поворачивается к своей комнате. Момо останавливается в дверях комнаты, позволяя своим глазам на мгновение окинуть взглядом открывшееся перед ней зрелище; Мина—маленькая и уязвимая, совершенно неподвижная, дышит тихо и ровно. Момо делает легкие, осторожные шаги, чтобы приблизиться к ней, затем тщательно просчитывает свои движения, чтобы она могла наклониться над кроватью, опираясь на одно колено и одну руку в углу матраса, чтобы прошептать: "Хей, Мина." Она слышит низкое гудение Мины и исправляется, только немного громче: “Я иду за продуктами с девочками. Тебе что-нибудь нужно? У нас вроде как осталась последняя пачка лапши. К ее удивлению, сонная Мина протягивает руку и медленно хватает ее за передний карман толстовки. “О'кей, - бормочет она, не открывая глаз, голос странно мягкий, как будто он далеко, но прямо здесь, чтобы Момо услышала, и Момо инстинктивно наклоняется к ней. - Я сейчас вернусь. Затем девушка сонно двигает свое тело обратно к стене, движением настолько мельчайшим, что оно едва ли дает Момо что-то большее, чем полдюйма дополнительного пространства, если бы она действительно хотела лечь. Момо поджимает губы, чтобы удержаться от смеха над недоразумением и благонамеренными, неэффективными действиями Мины, а затем с еще большим удовольствием замечает, что Мина быстро заснула. Это все, что ей нужно, чтобы ответить другим девушкам, ожидающим ее, но именно другие вещи, которые она замечает в последующие моменты, удерживают ее на месте. Она замечает, что рука Мины все еще свисает из кармана свитера. Она замечает обручальное кольцо на пальце Мины—(“О, ты нашел их? О Боже, Момо, они ужасны. Надеюсь, часовня дала их нам бесплатно”)—потому что вчера им было велено надеть их для демонстрации, и Мина, должно быть, забыла их снять. Она замечает, что находится достаточно близко к ней, чтобы видеть розовые щеки Мины и крошечное родимое пятно на подбородке, которое, как ей кажется, она никогда раньше не замечала. Она замечает, что рука Мины немного холодная, так как она вытащила его из-под одеяла, чтобы вместо этого схватить свитер Момо, и Момо тут же завернула его в свой, надеясь вернуть ему тепло. Она замечает, что вроде как начала засекать время своего дыхания, чтобы не отставать от дыхания Мины, а затем замечает странную тяжесть, прочно оседающую в пространстве между ее грудью и горлом, тяжесть, которая скручивается и дрожит, распространяясь внутри нее, чем дольше она смотрит на Мину и чем дольше она смотрит на нее. взгляд то и дело погружается в углы и изгибы ее лица, и все это заставляет Момо хмуриться от непривычки. Что-то привлекает ее внимание к дверному проему, и она замечает Наен, которая наблюдает за происходящим и, встретившись взглядом с Момо, одними губами произносит: "Ты собираешься пойти с нами?" Очень, очень немногие вещи в мире кажутся в этот момент хуже, чем вынуть руку Мины из своей, поэтому Момо тут же извиняющимся тоном качает головой. К счастью, Наен, похоже, не возражает; девушка легко кивает и закрывает за собой дверь. Момо держит руку Мины в своей, затем ложится и ерзает на матрасе, пока не устраивается поудобнее, лицом к Мине, пока ее собственная сонливость не одолевает ее, и она тоже погружается в сон. - Вполне логично, что одной из последних мыслей Момо перед тем, как заснуть, было то, как это возможно, что она так долго знала Мину и все же никогда не замечала крошечного родимого пятна на ее челюсти, и что именно это надоедливое осознание заставляет ее продолжать видеть настоящий сон, в котором все, что она видит, - это то, что она видит. на протяжении всего сна это родинки Мины. Через два часа после того, как они с Миной задремали, наступил полдень, и звук будильника пронзил тишину их комнаты, вырвав Момо из сна. Когда она резко открывает глаза, то замечает, что они с Миной все еще смотрят друг на друга, а девочка еще не совсем проснулась—между реакциями Момо и Мины на сигнал тревоги всегда есть задержка в несколько секундo она использует это короткое окно возможностей, чтобы сделать то, что она не могла сделать во сне; на самом деле и окончательно сосчитать родинки Мины (и в конце концов покончить с ее внутренним любопытством), или, по крайней мере, родинки на той половине ее лица, которая не скрыта подушкой. Она полностью погружена в это упражнение, сосредоточенно щурится и наклоняет голову, чтобы визуально проследить каждую отметину—две на лбу, одну на носу, две у губ, одну на подбородке, это две на щеке или вторая тень?—когда Мина пугает ее, слабо улыбаясь, все еще полузакрыв глаза, и спрашивает сонным голосом:-Ты считала мои родинки? Момо тут же переводит взгляд на Мину, некоторая доля смущения перевешивается импульсивностью, когда она спрашивает: "Сколько их всего?" - Не уверена, - тихо хихикает Мина. Это возмутительно для Момо, и она не может скрыть своего шока, что заставляет Мину весело рассмеяться: Но это твое лицо. - Сколько ты насчитала? Снаружи доносятся какие-то тихие звуки деятельности, и хотя Момо уже не так измучена, как раньше, ей все еще приходится подавлять странное, затяжное желание остаться здесь с Миной, похороненной под этими одеялами, точно такими, какие они есть. - Я добралась до 6, когда ты проснулась, - отвечает Момо, необъяснимо мрачная, когда Мина выскальзывает из-под одеяла и встает с кровати, оборачиваясь, чтобы увидеть Момо, сидящую на краю их кровати. - Хочешь, я пересчитаю твои? -Что это? - спрашивает Мина с добродушной улыбкой и, не дожидаясь ответа Момо, протягивает палец, чтобы осторожно коснуться единственной родинки на носу Момо. ”Один. “Умора, Мёи,-саркастически парирует Момо с плохо скрытой улыбкой, которая становится еще шире, когда Мина радостно дает себе пять и начинает переодеваться, готовясь к рекламному ролику, который они снимают сегодня днем. - Ты голоден? Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь, прежде чем мы отправимся? Мина рассеянно качает головой (“Нет, все в порядке—мне все равно нужно принять душ, и я думаю, что мы все равно опаздываем”), заменяя шорты удобной парой брюк, и Момо наблюдает за движениями девушки с внезапной легкой болью замешательства. Есть что-то похожее на привязанность, на странную привязанность, которая как будто привязывает ее к Мине в этот момент, но есть и что-то еще. У нее сжимается грудь, тупая боль, которая, как она думает, пройдет и рассеется, потому что она думает, что чувствовала это раньше, пару раз за последние несколько недель, но это всегда так. было действительно быстро и мимолетно, прошло слишком быстро, чтобы она действительно заметила—но это то, что заставляет ее хмуриться; что это не проходит и не рассеивается, а остается. Это просто... там. - А как насчет тебя? Хочешь, я приготовлю тебе что-нибудь перед отъездом? Любезное предложение Мины успокаивает смятенную бурю мыслей Момо. Она все еще там. “Нет, все в порядке. У меня все хорошо. - TWICE фигурируют в прямой радиопередаче в Японии для продвижения Candy Pop, и тот инцидент, к которому они готовились, ожидая и боясь одновременно, наконец-то происходит. Через час после начала радиопрограммы им задавали различные варианты обычных вопросов (кто из участников лучше всего справляется с этим занятием, какие продукты они едят, какая японская туристическая достопримечательность понравилась им больше всего, какой знаменитостью они хотели бы стать на один день). Передача идет в прямом эфире, вопрос каждого абонента проверяется и утверждается сотрудниками станции до того, как абонент будет исправлен в эфире, поскольку есть темы, о которых не следует спрашивать-в первую очередь все, что связано с прошлыми осложнениями Цзыюй с ее национальностью и браком Мины и Момо. Диджей патчи через следующий звонок, а когда они слышат через наушники, “этот вопрос является для Минари,” от кого-то, кто звучит запугали и так же робко, как мина сама обычно, Момо сразу же рассчитывает, что вопрос будет что-то похожее на то, что Мина уже отвечала в прошлом (как и некоторые советы для интровертов, которые хотят найти в себе мужество сделать). Вместо этого звонящий колеблется и спрашивает тоном, тяжелым от искренней искренности: “Я очень застенчив в своих чувствах и не знаю, как сказать, когда мне кто-то нравится. В прошлом вы говорили, что тоже робки. Как ты узнал, что Момо была той, кто для тебя?” Мгновенно, Момо задыхается, и каждая девушка отступает, глаза расширяются, а челюсти отвисают—взгляд Момо падает на Мину, которая совсем побледнела и, кажется, приросла к своему стулу. В течение одной секунды Момо переходит от шока к ярости; ее реакция, кажется, отражается на нескольких ее эмоциональных и психологических слоях, как будто само время замедлилось, чтобы вместить все, что происходит внутри нее: Мина не должна отвечать ни на какие вопросы о них, Мина ненавидит внимание, Мина ненавидит говорить о себе, этого не должно было случиться, они умудрялись скрывать это уже три месяца, как этот вопрос прошел, почему этот звонивший даже подумал спросить— Все, что длится дольше секунды молчания, вызовет негативную реакцию на вопрос звонящего, а это прямая, не редактируемая трансляция, поэтому Наен, Чонен, Джихе, Сана и Момо одновременно подскакивают на своих стульях к микрофонам, намереваясь заговорить, чтобы Мина была избавлена от необходимости отвечать. Как только Момо открывает рот, чтобы что—то ляпнуть—что угодно, - она останавливается. - Гм, мы с Момо всегда были очень близки; она всегда была моей подругой, и мы вроде как выросли вместе, вместе со всеми в группе, - говорит Мина мягким и осторожным голосом, но, тем не менее, ровным и уверенным. Момо замирает, чувствуя себя так, словно ее затянуло под воду, а вдалеке играет песня, которую ей очень-очень нужно послушать, если бы только она могла выплыть на поверхность. ”Я всегда был полон сомнений и неуверенности, но она всегда помогала мне быть более уверенным в себе, больше любить себя и быть смелее. Там кипит что-то маленькое, что-то почти незаметное.запах ее, наполняющий легкие и поднимающийся к горлу. - Так что если вы чувствуете, что знаете кого-то очень хорошо, и они тоже знают вас, и они заставляют вас чувствовать себя лучше, тогда, может быть, вы начнете думать, что они для вас. - Спасибо, Минари. Я люблю TWICE! - Да, спасибо за вопрос, - вмешивается диджей, объявляя перерыв в рекламе. Мгновенно все члены TWICE с удивлением поворачиваются к Мине, а он с сожалением продолжает: “Станция хотела бы извиниться; это был не тот вопрос, который был проверен". “Это было так хорошо! -Восклицает Чеен, поднимая руку, чтобы Мина дала пять. Мина смущенно смеется и подчиняется, в то время как Чонен и Сана действительно встают со своих стульев, чтобы гордо обнять Мину, поздравляя ее, практически крича: “Ты сказала все это, и ты не умерла!” в то время как Цзыюй и Джихе не отстают, также подбадривая Мину. - Ей становится намного лучше, - удовлетворенно комментирует Наен, поворачиваясь к Момо, которая сглатывает необъяснимый, ужасный комок в горле. - Она ответила на вопрос, на самом деле не отвечая на него, точно так, как учили нас наши инструкторы по СМИ, помнишь? Боже, этот ком просто так не исчезнет. Момо рассеянно кивает Наен и тянется за бутылкой с водой. На полпути она встречает взгляд Мины. Мина улыбается, но между ними витает вопрос, и Момо пытается понять его, как обычно, но не может—внутри нее есть желание убежать, и есть еще одно желание найти способ приблизиться к Мине, и прямо посередине этого это безымянное чувство, все еще кипящее внутри нее, от которого она изо всех сил пытается избавиться, но оно цепляется за нее, как будто уже стало частью ее тела, и что это такое, почему оно не уходит. —Хорошо, мы вернулись с коммерческого взлома 3, 2... 1 ... Добро пожаловать на нашу прямую трансляцию с TWICE! - Раз в год, как только сменяются времена года и каждое утро встает солнце, Момо заболевает. В этом году это происходит относительно рано—в начале февраля. Чтобы избежать распространения болезни, Мине приказывают спать на двух койках с Наен, а Момо проводит дни и ночи, томясь в вызванных болезнью страданиях. Только когда ее грипп настолько серьезен, она действительно не любит танцевать, потому что у нее стучит в голове, мышцы работают не так, как надо, она не может нормально дышать, а желудок не может удержать пищу, поэтому она слаба и сварлива. Возможны единичные анекдоты про обязанности Мины теперь, что Момо-плохо—это своего рода смена ролей, что случается, эта Момо, которая обычно готовит для мина, эта Мина теперь готовит для нее—то комментарий, который они слышат чаще, когда Мина помогает Момо перекусить или принять лекарство или пытается наверстать упущенное Момо, пока она прикована к постели: “ты же знаешь, как говорят—в болезни и в здравии, верно?” хотя Мина и Джихе обычно заботятся обо всех, кто все равно болеет, так что Момо клянется, что если услышит это еще раз, то врежет кому-нибудь, как только у нее хватит сил поднять руку. На четвертый день болезни Момо Мина и Сана отправляются в Японию, чтобы подписать какие—то юридические документы, связанные с их “взрослым наследством”—то, что Момо тоже должна была сделать, но ее болезнь мешает ей путешествовать, - и через день после их отъезда Момо наконец начинает чувствовать себя лучше. Сане и Мине разрешается ненадолго навещать членов своей семьи, пока они находятся в стране, вот почему Момо и Мина переписываются не так часто, как следовало бы; Момо не хочет нарушать ее время с семьей. В конце второго дня Саны и Мины в Японии, за несколько часов до того, как они сядут на рейс обратно в Корею, Момо замечает на своем телефоне уведомление от аккаунта TWICE V-Live—Сана и Мина начинают трансляцию. Момо мрачно лежала в постели, но теперь она оживляется и поспешно открывает приложение, резко вдыхая, когда экран светлеет, показывая спокойную, тихую улыбку Мины и широкую, заразительно-восторженную улыбку Саны. - Привет, Onces! Мы с Миной в Токио. Нам обоим нужно было решить кое-какие семейные дела, - весело объясняет Сана, в то время как Мина застенчиво машет рукой в камеру, не сводя глаз с комментариев, которые, как замечает Момо, начали заполнять поток. Наступает пауза, во время которой Сана поворачивает телефон, чтобы зрители могли видеть, что две девушки находятся в парке. - О, ребята, вам интересно, где Момо?”спрашивает Сана, озорно поднимая бровь, что Момо замечает, зная, что Мина слишком сосредоточена на чтении комментариев, чтобы сделать то же самое. ”Моморинг заболела и не смогла поехать с нами. На это Мина кивает, ее рот изгибается в маленькую надутую губку. Момо не задерживается на этой реакции, потому что знает, что Сана что-то замышляет; она ждет всего секунду, а затем обнаруживает, что была права. - Но держу пари, что Момо смотрит это из Кореи, так что тебе следует поздороваться со своей женой Миной. Мгновенно возмущенные глаза Мины устремляются на Сану, которая едва сдерживает смех. Момо тоже хочется смеяться, и поскольку дверь спальни открыта, она слышит, как Джихе восклицает из кухни: “О БОЖЕ, САНА ТОЛЬКО ЧТО СКАЗАЛА МИНЕ ГОВОРИТЬ О МОМО В ПРЯМОМ ЭФИРЕ?” в то время как сама Чонен ревет: “САНА ХОЧЕТ УМЕРЕТЬ МОЛОДОЙ?” Наен тут же вскакивает и кричит из коридора: “МОМО, ТВОЯ ЖЕНА УБЬЕТ САНУ, КАК ТОЛЬКО ЭФИР ЗАКОНЧИТСЯ. ТЫ БУДЕШЬ НАВЕЩАТЬ ЕЕ В ТЮРЬМЕ?” А потом Дахен кричит: - СУПРУЖЕСКИЕ ВИЗИТЫ-ЭТО НАСТОЯЩАЯ ВЕЩЬ ИЛИ ЭТО ТОЛЬКО В КИНО? Момо хихикает от удовольствия, задаваясь вопросом, примет ли Мина просьбу Саны или переключит поток на что-то другое, чего она и ожидала, так как Мина никогда не говорила об этом —“Привет, Момо. - Это Мина, застенчиво смотрящая в камеру мобильного телефона, прерывая каждый поток мыслей, проходящих в мозгу Момо. И именно эта маленькая нервная улыбка, окрашенная усилием, которое, как знает Момо, происходит внутри нее, когда она заставляет себя казаться более уверенной в себе, чем она есть на самом деле, вот что действительно поражает Момо прямо сейчас; продолжительность отсутствия Мины, тяжесть каждой секунды и часа, которые Мина провела вдали от нее, тот факт, что их разделяет целый океан,—это действительно поражает ее, и Момо ловит себя на том, что считает удары своего сердца, дыхание и родинки Мины, безуспешно пытаясь отогнать новую волну тоски внутри она. - Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше. И что девочки присматривают за тобой, - продолжает Мина тонким, робким голосом. — А если нет ... ” Сана разражается смехом, и Мина улыбается. ”Если нет, я скоро вернусь и позабочусь о тебе. В ее крови бурлило беспокойство, странное одиночество покалывало кожу, и это заставило ее попросить Дахен переспать с ней прошлой ночью, когда она начала чувствовать себя лучше и больше не была заразной, и Момо не понимала, почему это чувство возникло, до сих пор—потому что теперь Сана она шутит о том, что другие члены клуба ДВАЖДЫ забыли дать Момо лекарство, и тихий смех Мины в ответ на это эхом отдается в пустоте груди Момо. На этом эфир заканчивается, и Момо встревожена, совершенно застигнута врасплох тем, как страстно она хочет, чтобы Мина позвала ее до того, как она сядет на борт. А потом она с недоверием смотрит на свой телефон, когда устройство начинает вибрировать в ее руке, и на экране мелькает ее контактное изображение для Мины—девушка делает искреннюю, хотя и ужасную попытку подмигнуть. Момо хочется завизжать; она хочет спрыгнуть с кровати и дать пять; она хочет танцевать свой любимый танец под свою любимую песню; она хочет обнять каждого человека в мире; но больше всего она хочет снова увидеть Мину. Поэтому она делает более глубокий вдох, чем необходимо, подавляет огромную ухмылку, изогнувшую ее губы, и нажимает на экран, чтобы ответить на звонок Мины по фейс-тайм. - Привет, Момо, - тепло здоровается Мина. И теперь Момо действительно, действительно знает, что с ней что-то ужасно не так, потому что в ее груди есть комок чувств, который распознает голос Мины раньше, чем ее собственный мозг. - Привет, Митанг, - почти задыхаясь, отвечает Момо. Самый непосредственный порыв Момо, когда она чувствует какую-либо уязвимость, - это непременно отвлечься от нее шуткой. Именно этим она сейчас и занимается. - Ты действительно звонишь мне? Вы хотели вместо этого набрать номер Цзыюй? Если хочешь, я могу сходить за ней. Смех Мины легкий, свободный и сладкий. ”Ты такая надоедливая, Момо. Она планировала сохранить полный контроль над этой ситуацией, но похоже, что стук ее сердца громче, чем голос ее самоконтроля, и слова вырываются из нее прежде, чем она успевает их обуздать. - Я, гм, скучаю по тебе. Очень сильно. —Меня не было всего два дня, - мягко замечает Мина, и теперь Момо действительно чувствует, что может умереть-как будто она должна попросить кого-то убить ее и похоронить, чтобы она могла убежать из этой унизительной ситуации. - Да, я знаю... - бормочет она, не в силах смотреть на экран. - Жаль, что тебя здесь нет, - отстраненно добавляет Мина, и Момо снова смотрит на экран. - Это был приятный визит. И моя мама спрашивала о тебе. Это заставляет Момо удивленно нахмуриться. - Неужели? Она хотела знать, как невестка обращается со своей дочерью? -Нет... Вообще-то она хотела знать, как я отношусь к ее невестке, - отвечает Мина с сухим смешком. - Если я буду заботиться о тебе с тех пор, как ты заболела, и если я буду давать тебе все лекарства вовремя. Она заставила меня носить эту этикетку в рюкзаке ... — рассказывает Мина, временно скрывшись из поля зрения камеры и роясь в сумке. - она сказала, что я должна купить тебе это лекарство. Видишь? - Она подносит к камере полоску печатного пластика, и Момо чувствует, как ее охватывает теплая волна счастья. ”У нее была только этикетка вместо настоящей бутылки, потому что нас не было дома—мы вроде как собирались вместе у бабушки с дедушкой на выходные, так что на этот раз я домой не пошел. Момо хихикает, в голове вспыхивают новые напоминания о том, что Мина из всех них происходила из самой богатой семьи. “Дом на выходные? - Нежно поддразнивает Момо. - Я забыла, что вышла замуж за богачку. Мина неодобрительно вздыхает. - Я уже говорила, какая ты надоедливая? ”За последние десять секунд-нет. Затем проходит секунда молчания; они как бы ухмыляются друг другу, и так много из того, что Момо хочет сказать, она не может сказать, что она снова начинает считать родинки Мины. - Ты говоришь лучше. Я рада этому, - говорит Мина с еще одной улыбкой. ”Когда я уходил, ты говорила как смерть. Она считает шесть родинок и останавливается. - Я думаю, что со мной почти все в порядке, - соглашается Момо с новой болью в груди от того, что она так сильно скучает по Мине; это похоже на то, что ее снова тошнит. Быстро,—уговаривает она себя,—сделай еще одну шутку. - Значит, когда ты вернешься, тебе больше не придется спать с Наен. Постарайся не слишком скучать по хозяйке. Реакция девушки-наполовину шок, наполовину юмор; Мина свободно смеется и ловко отстреливается: “Дахен сказала мне, что спала с тобой прошлой ночью, так что, может быть, это ты с любовницей”. И вот теперь Момо действительно краснеет, впечатленная ее быстрым и острым умом. - Ладно, ладно. Сегодня я буду спать одна, пока ты не вернешься. В конце концов, я женщина-одиночка, миссис Мёи. Она могла бы слушать смех Мины каждую секунду дня, всю свою жизнь, и она не думает, что когда-нибудь устанет от него. Она знает, что это станет ее любимой песней. Песня, которую она слушает, чтобы поднять настроение, когда ей грустно. Песня, которую она слушает, когда счастлива, как саундтрек к ее приподнятому настроению. - Да, еще одна ночь, - успокаивает Мина, все еще улыбаясь со следами своего веселого смеха. - Просто наберись терпения. И не заболей снова. Мина прощается с ней, и Момо смотрит на висящую на стене фотографию TWICE, сделанную веером из ISAC в прошлом месяце, на которой каждая девушка позирует для своей секции поддержки, а мизинцы Мины и Момо переплетены-то, что они делали все время, еще до того, как началась брачная неразбериха. Что-то они делают, как почти все остальное, не замечая и не думая об этом. Она никогда не замечала этого и не думала об этом. И теперь она это делает.