в ожидании тепла

Утро. Такое ясное и тёплое, что казалось, будто я проспал до начала весны. Солнечные лучи сочились сквозь тонкие занавески, рассыпаясь по полу тысячами огоньками, доходя своими длинными полосами до моей кровати. Ладонь грелась в этой роскоши. Раскрыв глаза, я лишь лежал на спине и смотрел на эти линии, пропитанные атмосферой мая. Хотелось тонуть в этом солнечном свете, согревая бедные руки от постоянного присутствия холода. Мучила жажда. Совершенно не желая вставать, я всё же перекинул ноги через кровать и ступил босиком на тёплый ковер, уже насквозь впитавший соки этого светлого дня. Ранний подъем в 8 утра сумел меня даже озадачить. Накинув поверх майки свою домашнюю рубаху и еле как натянув штаны, я поплелся на кухню, чувствуя, как пальцы на ногах мерзнут от каждого шага. В доме было тихо. Весь первый этаж пропах бабушкиными цветами, которые та хранит в своей небольшой жестяной коробке. На удивление, это был один единственный источник запаха, потому что ранее, по всей видимости, она ничего не готовила. Пройдя с лестницы до кухонного стола, меня ожидала записка, написанная быстрым почерком Люси. Оглядевшись вокруг, чтобы убедиться в том, что в доме я действительно один, с томным вздохом беру бумажку и начинаю читать:

Доброе утро, Роджи. Время 6 утра и я убежала по делам в маменькин офис, где та ждёт меня на ранний завтрак. Надеюсь, что ты не против. Извини, что ничего не успела приготовить, проспала твоя старая женщина. В холодильнике стоит рагу и рис с овощами, можешь перекусить, если будет на то желание. С любовью, Люси

Отложив клочок бумаги в сторону, я налил себе из кувшина воды, сел на стул и устремил пустой взгляд вдаль гостиной. Создавалось впечатление огромной свободы и такого же огромного одиночества. Хотелось прямо сейчас с кем-нибудь поговорить, поделиться мыслями и посмеяться с какой-нибудь ерунды. Быстро вскочив со стула и побежав в свою комнату, я ринулся на поиски той самой записки, которую мне дал Аллан. Улыбка не слезала с моего лица, а я то и делал, что удерживал её. — Давай же, она где-то здесь. — вслух повторял себе я, копошившись в бездонном ящике комода. — Есть! Схватив небольшую бумажку, я громко закрываю выдвижной ящик и спускаюсь вниз к домашнему телефону. Предвкушение переворачивало во мне абсолютно всё. Смеялся и представлял, как тот обрадуется моему внезапному звонку в такую рань. Быстро оказавшись у аппарата, я не спеша набираю его номер, проверяя каждую введенную цифру. После радостно откладываю написанный номер в сторону и жду с замиранием сердца знакомый голос, прервавший бы бесконечные гудки в холодной трубке. Через 7 сигналов на звонок кто-то ответил: — Алло? — раздался детский голос на другом конце линии. От неожиданности я немного растерялся, но тут же взял себя в руки. Скорее всего мне ответила его младшая сестрёнка, оказавшись ближе всех к телефону. — Алло, это семья Бейкеров? Меня зовут Роджи Моррис, я друг Аллана. Могу я с ним поговорить? — наступила неловкая тишина. Вероятно, она не знала, что мне ответить. — Да, конечно. Правда, он еще спит у себя в мастерской, но я могу привести его сюда, если вы немного повисите на линии. — торопиться было некуда. Поблагодарив её за любезность, я оперся руками о стену и принялся ждать Аллана. Он действительно такой заядлый художник, что даже спит в своей мастерской. Тот самый работяга, у которого неисчерпаемый запас идей и энергии. Наверное, для него это нормально - не спать пол ночи и отдаваться искусству. Что-то брать из головы и вырисовывать это на холсте совершенно из ничего. И это прекрасно. Прождав наверное еще несколько минут, я услышал поспешный топот, направляющийся в мою сторону. Весь в предвкушении, я с затаившейся надеждой ждал ответа на другом конце провода. — Доброе утро, малыш Роджи. — от его сонного хриплого голоса меня бросило в мурашки. Внутри так же что-то защекотало стенки моего живота, доводя до вздрогов. Эти до невозможности приятные чувства заставили мои щеки вновь раскраснеться как в старые добрые. — Доброе утро. Решил отоспаться сегодня за все будничные дни? — послышались сдержанные смешки. — Заработался на ночь глядя. — его голос мелодично переливался в этом проснувшемся рычании, наполняя всего меня несоизмеримой любовью, которую мне хотелось бы ощущать каждое божье утро. — Давай, выкладывай, что там у вас случилось. — Думал пригласить вас на завтрак, мистер Бейкер. — с долей колкости вбросил я, протяжно закончив фразу. — Дайте мне полчаса, и я примчусь. — Аллан резво смекнул что к чему и, полный воодушевления, был готов сорваться с провода за сменной одеждой. Я был уверен, что тот весь искрит от радости и уже полностью готов отчалить в сторону моего дома на своих двоих. — Хорошо, буду ждать, и… — летая в предрассудках, пытался сказать это как можно более чувственно, — Люблю тебя, Аллан. — Люблю тебя, сахарок. — послышались сопроводительные гудки. Буквально пританцовывая, я кладу трубку и подлетаю на второй этаж за носками, потому что мои ноги потихоньку начали неметь. Внутри ревела буря, и я не знал, насколько это всё затянется. Хотелось петь, и очень громко, жаль конечно, что не умею. Но какая разница, если этого хочет сердце в самом что не наесть пустом доме. Вытащив из комода носки и быстро их натянув на ноги я всё в той же наиглупейшей припрыжке направляюсь в сторону кухни, чтобы начать делать нам завтрак.

***

Пластинка играла на фоне, что-то из разряда солнечного хиппи, и я не переставал качать головой в такт мелодии. Яйца одно за другим падали в глубокую стеклянную миску, перемешиваясь с мукой и сахаром. Сковорода грелась на плите, пока я добавлял в эту гущу еще несколько ингредиентов, дабы мои оладьи получились воздушными. Готовил и подпевал, изредка пробуя консистенцию на вкус. Сладкая. Взбалтывая и постепенно добавляя молоко, пытался как можно меньше накапать на стол, придерживая всей рукой эту тарелку. Весь дом наполнился блинным запахом в перемешку с заваренными смесями для чая в виде сушеных цветов и ягод. Хотя я и редко приближался к кухонной посудине, но готовил весьма сносно. Опустим тот факт, что из моего фирменного меню не отравиться можно только оладьями, пастой с курицей в сливочном соусе и наипростейшей лазаньей. Когда-то давно, не было мне и лет 11 вроде, мы с бабушкой ходили в один очень популярный ресторан почти что в центре Лондона, где было в меню 3 кухни. Там я попробовал первую в своей жизни кесадилью с курицей и кукурузой, а после нам принесли пасту с грибами и цыпленком. Я сразу потерял в ней свою душу, как только положил один кусочек в рот. Тогда я спросил Люси, сможет ли та научить меня делать точно такую же пасту, и бабушка сказала мне, что с моими руками мне удастся сделать в тысячу раз лучше, чем в том ресторане. И она оказалась права. Небольшая стопка ароматных маленьких блинчиков возвышалась над каемочкой тарелки, так и принуждая съесть хотя бы один. Но я держался. Всё тело уже разогрелось во время моих танцулек у кухонных стеллажей. В крови металось так много эндорфина, что из меня можно было получать свет вне зависимости от времени суток. Бегал по кухне как пчела, делая несколько дел одновременно. Никогда прежде готовка завтрака не вызывала у меня подобных эмоций. Готовить для кого-то, оказывается, так приятно. И в дверь постучали. Быстро перевернув уже наполовину готовый блинчик, я поспешил к Аллану. Стоит передо мной, весь такой домашний и с растрепанными волосами. Так и хочется его как можно скорее затащить под одеяло и напоить горячим какао. Щеки горели на застуженной прохладе улицы. Прибежал, как ребенок на колядки. — Это первый раз, когда я рад, что спал не больше 4 часов. — до сих пор заспанные глаза еле как могли открыться хотя бы на половину. В спешке Аллан даже не успел как следует расчесаться и заправить свитер под куртку. — А за тобой точно собаки не гнались? — с усмешкой уточнил я, запуская того внутрь. Аллана позабавило моё хорошее утреннее настроение и, подарив лёгкий поцелуй в губы, тот замотал головой в знак согласия. — Гиены, собаки, дикие кабаны, — неряшливо снимая с себя обувь и смеясь сквозь сбившееся дыхание, — Я еле как унёс ноги, потому что не хотел делиться с ними, — протяжный вдох, — Оладьями, именно. Я такой жадный на пустой желудок. Закрыв за нами дверь, я вновь подбежал к плите и снял со сковороды финальный блинчик. Аккуратно положив его на стопку остальных и выключив газ, я кинул лопатку в раковину и уставился на Бейкера, забавно развалившегося в коридоре. — Всё в порядке? — задал вопрос, опираясь спиной о кухонную стойку и придерживаясь руками за края. — Да я когда выходил завязал случайно на два узла. — в голосе Аллана слышалось детское недовольство и дикое желание как можно быстрее покончить с этим, — К черту, ладно. Поджав к себе ногу, он с силой снимает бедный ботинок и от этого чуть не улетает в зал. Поймав точку равновесия, Бейкер преспокойно ставит обувь на небольшую подставку в прихожей и вешает куртку на крючок, выкидывая шарф на верхние полки с головными уборами. Наблюдать за ним было равносильно что за медведями в зоопарке. — Раз уж ты разобрался со своими шнурками, то приглашаю сесть за стол, — я сопровождал взглядом каждое его действие, не отводя глаз ни на секунду, пока тот был передо мной. — Конечно, только руки помою.

***

Было чудесно. Наверное, один из немногих завтраков, который действительно смог зарядить меня на предстоящий день. Под частыми объятиями Аллана, подходящего ко мне со спины, пока я разливал нам чай, хотелось плавиться как свечка. Тёплые чувства кружили вокруг меня всё то время, пока глаза Бейкера не отводились от меня на протяжении всего утра. Мы много разговаривали. Аллан считал нужным постоянно хвалить меня за такой радушный прием, что я уже даже сбился со счету. Утренние бредни парня казались мне еще более милыми, чем его обычные миллионные истории из жизни; он еле как подбирал нужные окончания к словам и проглатывал половину гласных. — Может позже отоспишься у меня? Ты еле держишься. — любя спросил я, окуная оладьи в клубничный джем. — Да я очухаюсь. Сейчас плотно перекушу и начну тебя доставать, а позже, может, сходим прогуляться, потому что снежок на улице просто чудесный. Как хорошо, что именно этот понедельник выдался не учебным. Какая-то комиссия освободила нам целые сутки, дав возможность отдохнуть на один день побольше. Редкая роскошь для нас с Алланом, если учитывать тот факт, что я ни разу не пропустил занятия. Этот то кудрявый парень заядлый любитель поспать на часов так 7 побольше и сразу направиться на работу. Благо у него сейчас отпуск. — Хорошо, я не против прогуляться. — радостно ответил Аллану, прильнув губами к горячему чаю. — Ну и славно. — буркнул тот, с большим наслаждением начав уплетать мою кулинарную практику. За окном валил крупный снег, укрывая практически всю землю. Так странно, что я не заметил этого сразу, как только встал. Кипельно-белый свет валил из окон дома, ослепляя уставшие глаза обоих. Зима уже. Видимо, такая погода сохранялась всю ночь, когда тот сумасшедший ветер решил утихнуть. Навалило знатно и, что уж таить, в эти сугробы хотелось нырнуть с головой. Без возможности вылезти, остаться там на подольше и смотреть в это зеркально чистое небо, пустое, как пустынная земля, без единого облака. Что-то внутри копошилось такое детское, ребяческое, от чего всё вокруг было таким размытым и с долей пустоты. Хотелось зарыться в плед и наблюдать за этим со стороны. Воскресные завтраки в кругу семьи, после чего мы ходили на ярмарки. Рождественские ленивые деньки, когда время тянулось так блаженно долго и казалось, что вот она, точка, когда ты действительно можешь насладиться этой жизнью, рассматривая все детали этого огромного мира. Летние свободные вечера с бабулей, где мы сидели с ней на качелях и обсуждали ранее прочитанную книжку. Сегодня атмосфера была абсолютно такой же, только мне уже далеко не девять. Но я был рад ощутить на себе все те эмоции, которые не испытывал с самого детства. Посуда оказалась пустой, все оладьи были съедены нами так быстро, что я даже не успел заметить, как гудел мой желудок. Так насытился, что еле дышал, делая неспешные вздохи и сложив на животе руки. Аллан не отставал, тоже с вялым постаныванием отодвинул от себя пустую тарелку и запрокинул назад голову. — Наелся как кабанчик. — прохрипел тот, похлопывая себя по, как ему казалось, круглому животу. — Зато не голодный. — смеясь ответил я, переводя на него свой довольный взгляд. — Живя мы вместе, я бы наверное даже наладил бы свой режим, лишь бы видеть такую картину каждый день. И Бейкер обернулся на меня. Стало так неловко и одновременно хорошо, что я даже замялся с ответом. Вся моя скромность со временем начала уходить и моё оголенное «я» могло показаться Аллану целиком и полностью. С ним я становился увереннее, все мои движения лишались скованности, а голос становился всё более четким и громким. За считанные четыре месяца я сумел привыкнуть к человеку, перестал бояться себя и повлеченных мною последствий от каждого движения. Именно этот результат, показывающий нашу близость, заставляет меня влюбляться в Бейкера ещё сильнее. Мои расторопные мысли прекращают лезть ко мне в голову и целыми днями кружить над ситуацией. Наверное, я таким образом наконец обрел душевный покой, когда моя уверенность в человеке переступила свою собственную. И это очаровательно. — Значит, вы наелись, мистер Бейкер? — шутливо спросил я, встав из-за стола и начав убирать тарелки в раковину. — Как чёрт, — ответил тот, лениво потирая глаза. — Но трапеза была волшебной. Его глаза светились от яркого оконного света, тонув в непривычных для морозов солнечных лучах. Мне бы хотелось с ним повидать весь мир, если честно. Проснуться в 4 утра и бежать на поезд дальнего следования, который будет вести нас неделю через горы и лесную глушь. Отправиться на пароме в Америку, увидеть океан с другой стороны, почувствовать запах американской кухни, табака и бензина. Сделать ставки на скачках, посетить дальний восток, поужинать на парижских закоулках, повсюду чувствуя запах цветов и свежей выпечки. Я бы хотел всё это ощутить впервые вместе с ним. Разделить с ним первое впечатление о каждой стране, о каждом новом городе. Я был бы так счастлив, будь Аллан постоянно рядом, сопровождая меня каждый миг. Каждый чёртов миг. Кухня блестела. Налил Аллану яблочного сока, пока разбирал посуду по полкам. Тот всё время спешил мне помочь, но я одергивал его и напоминал, что в гостях так не принято. Мне было не сложно. — На улице достаточно холодно, поэтому не забудь взять перчатки. — тихо сказал Аллан глядя в кухонное окно. — Ты до сих пор хочешь прогуляться по той мерзлочине? — удивленно спросил я, садясь рядом с ним на диван. — Я бы хотел обкидать тебя снегом и вылепить огромную снежную крепость на твоём заднем дворе. Подорвавшись с места, Бейкер радостно уперся руками в бока и уставился в сторону выхода, яро показывая, как серьезны его намерения. Но я так не любил этот холод, зиму в целом, но опять же, мне так не хотелось оставлять Аллана без такой непринужденной и беззаботной игры, от чего я покорно вздохнул и, встав с дивана, направился на второй этаж в поиске тёплых вещей. Из-за спины послышался тихий радостный писк, сопровождающий резкие жестикуляции. Вероятно тот знал, как я против таких авантюр и как мне не хочется в лишний раз выходить из дома. Но твоя взяла, Аллан, на этот раз я соглашусь замерзнуть. Свитер неприятно покалывал горло. Чесалось абсолютно всё тело, по которому скользила эта ткань. Чем больше я думал об этом раздражающем материале, тем краснее становились мои запястья и шея. — Грёбанный свитер, — рычал я в пол тона, пытаясь снизить неприятный эффект на коже, — Ненавижу… — Тебе следовало надеть под него майку. — послышался тихий голос позади меня. Я был уверен, что парень остался ждать меня внизу, но вдруг его холодные ладони коснулись моих рёбер. Я вздрогнул. Ледяные пальцы скользнули вниз, проведя полукруг от талии к низу живота. Щекотливый спазм прошелся по моим ногам, от чего я сразу же согнулся и тихо засмеялся. — Пришел сюда поиграться со мной? — ни чуть не смутившись поинтересовался я, поворачиваясь к Аллану лицом. — Тебя не было почти 20 минут и мне стало интересно, что ты тут делаешь. — его голос эхом пронесся в моей голове, оседая бархатистым басом где-то глубоко внутри. Ладони так и остались у меня на талии, перенимая всё тепло и так остывшего тела. — Мне щекотно. — пытался вразумить того, что именно от его действий меня так сильно штормит из стороны в сторону. Тот лишь мягко улыбался и залезал выше, всё также держа руки под свитером. Гладил мою кожу и сжимал её, томно дыша из раза в раз. Может я и был возбужден такими играми, но вот Аллан держался очень хорошо. — Накинь под него футболку и можем выдвигаться. — наконец сказал тот, поцеловав меня в щеку и сев на край кровати. — Да, так и хотел.

***

— Нет, я не так хотел! — моляще кричал Аллан, убегая от меня по сугробам. Его смех звонко отскакивал от снега и мелодичной трелью уходил в самую грудь. Он смеялся как сумасшедший. — Ты тот ещё чертила, Аллан!! — кричал я тому в ответ, обкидывая спину беженца десятком снежков. Мы были во дворе моего дома. Наверное, еще 10 минут назад я рвался обратно в теплое помещение, но всё кардинально изменилось, когда тот влепил мне снежным комом прямо по голове. Даже и не вспомнить, когда я в последний раз так носился, не щадя свои руки и ноги. — Роджи, я пошутил, давай не будем так рьяно пытаться меня похоронить на дворе твоего дома! — всё продолжал кричать парень, уклоняясь от моих попыток нокаутировать того очередной льдышкой, что попадется мне под руку. — Я рассчитывал на снежную крепость, а не на нож в спину, Аллан Бейкер. — мне было весело, и это веселье подкреплялось ребячеством парня, что так забавно перебирает ногами и шатается как полная пьянь. — Ты злопамятный, Роджи! — его крики перерождались в писк высокого тона, напоминающий едва слышную сирену автомобиля. В конечном итоге тот спрятался за дерево и принялся ждать меня, восстанавливая дыхание. Я не спеша подошел к клёну. Взволнованные глаза Аллана следили за каждым моим поднятием руки. Парень дожидался судной ночи, когда я наконец лишу его зрения. Меня это забавило. Еще никогда я не был доминантом в ситуации, но так играться с загнанным в угол Бейкером мне нравилось. Остановившись напротив него, я скрестил на груди руки и самодовольно уставился тому прямо в глаза, выглядывающим из-за коры дерева. — Ты можешь сам сдаться, или так и продолжать бегать от меня. Поверь, выносливости мне хватит. — беседовать через столб дерева казалось мое весьма детским занятием. Положив руку на клён, моя отдышка ушла на задний план, а в груди разлилось облегчение. — Мне так нравится видеть тебя таким уверенным. — Я всегда в себе уверен. — гордо заявил я. — Ахах, да, я и забыл совсем. Погода была ясной, с неба за всё время не упала ни одна снежинка. Стояли вдвоем почти по колено в снегу и разговаривали через столб садового клёна, где один был готов удрать, а второй ударить по голове сосулькой. Но на самом деле во мне не было места для мести, она меня абсолютно никак не касалась. Посмеявшись над абсурдностью ситуации, я выкидываю назад уже идеально ровный снежок и ухожу прочь от дерева, давая Аллану понять, что всё это было не больше чем детской шуткой. Я вдоволь насмеялся и не хотел дальше мучить бедного загнанного олененка. Но, как оказалось, сделал я это зря. Из-за шарфа, в котором я спрятал практически всю голову, я не услышал быстрые шаги, доносившиеся позади меня. Опасность настигла меня так внезапно, что у меня не было времени даже обернуться. На спине почувствовал чужие руки. Резко, потеряв равновесие и землю под ногами, я оказался в объятиях Аллана, или скорее в захвате, где мы оба падали в снег, совершенно не видя куда точно грохнутся наши тела. В это мгновение сердце словно замерло, а дыхание сперло. От представленной боли, расплывающейся по лицу, я непроизвольно зажмурил глаза, вцепившись в локти Бейкера и спрятавшись у его груди. Мягко. Ничего не чувствовал, кроме как мокрых штанов и крепких рук Аллана, укрывших моё тело от того, что может быть под снежной гладью. Мех его зимней куртки щекотал мне нос, из-за чего я сразу начал ерзать и пытаться вылезти. Парень отпускать меня не хотел, лишь перекрыл пути отхода, сев на меня сверху и поставив руки у головы. Наши взгляды встретились и не могли разорвать контакт. Лежал в снегу и смотрел, как красиво переливаются глаза Аллана в снежном блеске, и как аккуратно снежинки вписывались в его кудряшки. — Не убежал, хотя был так уверен. — самодовольно хмыкнул Бейкер, медленно опускаясь всё ниже. Его щеки казались такими багровыми на фоне этой белоснежной кожи, от чего тот становился еще красивее, чем обычно. Я не мог отвести глаз, будучи таким очарованным. — От судьбы не убежишь. Ему нравилась, ой как нравилась эта моя лёгкая романтика, которая так пленила его всякий раз, когда я решал ею делиться. Заместо слов «я люблю тебя» мы могли говорить совершенно иные вещи, которые передавали абсолютно такое же значение, что и эта банальная громкая фраза. Жаль, что раньше я не мог это понять, но сейчас всё встало на свои места, сейчас то я точно понимал абсолютно всё, о чем говорил мне Аллан. — Неужели ты хочешь меня поцеловать? — решил тихо спросить я, уже чувствуя его тёплое дыхание, обволакивающее мою кожу. — У тебя губы почти синие, думал согреть их своими, если ты не против. Мы оба резко замолчали. На улице затихли все внешние факторы вплоть до ветра в верхушках елей. На его лице читалось недоумение, которое я разделял. Недолго сдерживаясь, я всё же засмеялся. И это было так громко, так заливисто, что Аллан подхватил его и тоже начал смеяться от сказанных ранее слов. Его руки больше не сковывали мои движения, я свободно мог сесть и смеяться тому прямо в лицо, теряясь в громких звуках. Эта сумбурная масса тональностей, казалось, разлеталась на всю округу. Не в силах больше держаться, я падаю на спину и просто продолжаю смеяться, лежа в снегу, осознавая в голове, какой слащавый у него выдался подкат. Настолько слащавый, что я даже на мгновение представил себя миниатюрной девчушкой в баре, которая не может отбиться от толпы пьяных мужиков. Аллан не отрицал всю комичность сказанного, тоже упал рядом и тонул в нескончаемых вздохах. Не знаю даже, сколько мы так пролежали, но мне не было холодно. Я так давно не смеялся. — Да, что-то я конечно переоценил свои возможности, — сдерживая смешки говорил парень, — Но вопрос так и остался открытым. — Давай ты больше не будешь спрашивать разрешения, а просто будешь действовать? — наконец успокоившись, я глубоко вдохнул и преспокойно продолжил лежать в снегу. — Я действительно могу? — тихо спрашивает тот, дежа рядом со мной и смотря всё в то же чистое безоблачное небо. — Можешь. — отвечаю так же тихо Бейкеру, нащупав в снегу его ладонь. — Здорово… — и наши пальцы сплетаются, растворяя своим жаром холодный снег, что так небрежно осыпал наши руки. — Роджи? Что с вами? Моментальное осознание. Страх окутал всю грудную клетку, заставив в ту же секунду встать с уже намятого места и расцепить наши с Алланом ладони. Ума не приложу, как мы могли не услышать машину и схематичные тому звуки. Бейкер вообще ни черта не мог понять, лишь так же в спешке поднялся и посмотрел в сторону исходящего голоса. Вопросы у него, безусловно, были, но с ними он точно мог разобраться и сам. Повернув голову на звук, я увидел то, о чем и подумать не мог: — Мам?