в ожидании тепла

Усталость битым стеклом скользила по позвонкам, не позволяя мне размяться. Шея трещала по швам, будто несколько часов подряд я не поднимал головы. Дикость. — Оставайтесь на банкет, — дружелюбная фраза Ромилли и её подружки, что так радостно стояли в проходе, держа в руках пустые бокалы, которые вскоре будут до краев наполнены алкоголем. Но мы отказали. Оба. Сидели в машине Адриана, точно засыпая друг на друге, и направлялись ко мне домой. Дорога была паршивой для водителя и весьма приятной для нас с Бейкером. Монотонный снежный дождь, что хлопьями оседал на и так крупных сугробах, скрывался под натиском дворников. Метель понемногу усиливалась, а скорость машины уменьшалась до нулевой. Путь будет долгий. — Прости, что сорвали, — тихо сказал с плеча Аллана, стараясь не будить, — Мы говорили матери не тревожить тебя в честь банкета. На что в ответ пришло резкое: — Брось, я бы все равно там не задержался, — в зеркале заднего вида была заметна его лёгкая улыбка, — Непьющим нечего там делать, разве что составлять компанию весёлым дамам. Я хмыкнул. Дорога успокаивала. Едва спешный темп со всеми неровностями пригорода убаюкивал, заставляя обмякнуть в удобном кресле на долгие часы без желания встать. Наши с ним руки соприкасались. Завсегда холодная кожа пальцев скрестилась меж моих и переняла часть тепла, восполняя утраченные запасы. Сверху слышалось тихое посапывание. Готов провести в дороге сутки, если та будет такой комфортной. От подобных мыслей сжал его руку чуть сильнее, поглаживаясь щекой о поверхность его куртки. — А вы что так резко ушли? — тихий вопрос с переднего сидения. — Хотим отдохнуть. — Правильно.

***

Машина остановилась возле моего дома. Крыльцо запорошило от снегопада, что закончился пару минут назад. Следует осторожный толчок в плечо старшему, но тот тихо бурчит: — «Да». Не спит. И как давно? — Спасибо, Адриан, — в полудреме отзываюсь сегодняшнему герою, уже открывая заднюю дверь. — Обращайся, Роджи. Хорошего вечера. — И тебе. Я вышел на рыхлый снег. Под ногами приятно захрустело, а лицо обволок колючий ветер. Пока прикрывал дверь, увидел рукопожатие, что сопровождалось прощанием. Колени не слушались и постепенно становились ватными, от чего я медленно поплелся ко входу в дом. Внутри всё как всегда. Пахло книгами, бабулиным миндальным кремом и кофейными зернами, что так густо окутали кухонную гарнитуру. Шустро разделись, вешая куртки, и разошлись в разные стороны: я на кухню, Аллан на софу. — Кофе? — Предпочту твою компанию. Лениво потянулся за стаканом и налил в него холодной воды. Даже и не вспомнить, в какой момент меня настигла такая жажда. Осушил махом, тут же наливая повтор. Через пару секунд уже был в гостиной, ставя стакан на кофейный столик. Упал рядом с Бейкером, запрокидывая назад голову, а та, как магнитом, вновь опустилась на его плечо. Разило лаком и я поморщился. — Может приляжешь наверху? — тихий баритон обволакивал уши, пока его ладонь поглаживала меня по волосам, полностью измазанных в воске. — Не хочу, — перевел взгляд на Аллана и тот задумчиво ухмыльнулся. — В чём дело? — Хочется… хочется просто полежать, ничего не делая, — он посмеялся. — Хорошо, только можно я сполосну у тебя голову? — вопрос был ожидаемым и я, направляясь на второй этаж, одобрительно кивнул. — Сейчас принесу полотенце.

***

Второй этаж наполнился лёгким мыльным запахом. Его мокрые кудри, до безобразия вьющиеся, оседали на поверхности моих плеч, пока сам я находился в его объятиях и листал старый альбом. Тепло его тела жаром било мне в спину, от чего сидеть в такой позе становилось ещё приятнее, пока последние капли скатывались вниз по черным прядям. Воск явно не для меня. Да и лак не по нраву кучерявой бестии, от чего теперь Аллан зарывается носом в мои волосы и глядит на старые снимки. Отрыл я это сокровище в гостиной, за витражом старого канцелярия, куда Люси привыкла ставить памятные для неё вещички. Пока искал альбом, на глаза попались выцветшие брошюры, кипа старых писем и различные книги, о которых я никогда и не слышал. Даже не вспомнить, когда в последний раз я держал его в своих руках. Мне было тогда… лет десять, может быть. — А это кто? — расслабленно промурчал парень мне в шею, уведя руку с моей талии на фотографию и тыкая пальцем в лицо девочки. — Мэри. Вместе учились в музыкальной школе. — Какие забавные косички, — и в этом было что-то правдивое, ведь её мама всегда старалась выдумать любимой дочурке перфоманс на голове, от чего иногда на свет выходило совсем не то, что вызовет восторг. — Это ещё цветочки, — в лёгком смешке переворачиваю страницу, пока губы Бейкера одаривают мои плечи лёгким поцелуем, заставляя сердце невольно прекратить биться. — Ты, безусловно, чертовски красивый в строгом костюме, но так приятно видеть тебя в растянутой домашней кофте и с мокрыми волосами, — очередной поцелуй, но уже в шею, — Не могу насытиться. Сложно представить, что Аллан может быть таким с кем-то ещё. Иногда держусь за мысль, что всё своё свободное время он уделяет исключительно мне, а когда мы не вместе, то я заполоняю все его фантазии. По крайней мере, мне хочется так думать и верить. Ведь… эти осторожные касания, сдержанные объятия, когда тот готов сжать меня в руках до хруста в спине, тёплый, трепетный взгляд, доводящий меня до мурашек… — А это? Я опустил глаза, выходя из прострации. — Если не ошибаюсь, то дети маминой приятельницы. Мы часто вместе проводили время в загородном доме на другом конце Лондона. — Вот как. — Н-да, — положительный кивок и страницы вновь переворачиваются. Нахлынули воспоминания. Да так резко, что перед глазами мелькали лишь события давно минувших дней, которые доселе ни разу не удосужились навестить мою память. Альбом лениво захлопнулся и я развернулся к парню передом. Руки тут же окутали эту талию, уводя ладони за спину, а лицо уткнулось в шею. Парочка неосторожных поцелуев и я замер, словно парализованный любовью. Руки Аллана под аккомпанирование довольного смешка перемещаются мне на спину и тоже заключают в объятия. Падает на спину и я сверху, не произнеся и звука. Всё прекрасно понимая, Бейкер не задает вопросов и просто дает погрузиться в молчание. Чувствовал, как бьется его сердце и вздымается вверх грудь, поднимая меня, словно я ничего не вешу. Комфорт захлестывал с такой силой, что хотелось разреветься. И не от того, что есть много вещей о каких стоит подумать, а от созданного сейчас вакуума полной изоляции от внешнего мира. Погружение во что-то особенное и значимое, укрывающее мою спину от рутины и всяческих житейских хлопот. Слеза одна за другой скатываются по кончику носа и исчезают где-то в его ключицах, оставляя мокрое пятно. Чувствую, как Аллан гладит меня по спине. Этот жест успокаивал и буквально говорил о том, что я не один. И это правда, теперь я не был одинок. Веки смыкались от тяжести и едва могли держать взгляд острым. Контур размывался, но спать не хотелось. Хотелось чувствовать. — Расскажи о своём детстве, — едва слышно шепчу тому в шею. Бейкер несколько минут собирается с мыслями. Успеваю подумать, что ляпнул лишнего и что стоит притвориться уснувшим, как вдруг слышу его голос. — До шести лет я мало что помню, Роджи, а после идёт неинтересное повествование школьника, сына, брата и чьего-то друга, у которого были извечные проблемы с математикой, контролем эмоций и аппетитом, — он продолжал меня гладить, — Что именно ты хочешь услышать? Я задумался. — Что-то приятное. Казалось, Бейкер старается разгрести весь тот завал в памяти и выудить что-то подстать моему резкому запросу. Вспоминать, так ещё и что-то конкретное - муторное занятие, которым я изрядно тяготил. Ожидание растянулось, пока до уха вновь не дошел мягкий баритон. — В одиннадцать я залез на свою любимую лошадь без седла и та, словно учуяла опасность, со всех ног побежала к ограждению, стремглав утягивая меня в беспросветный лес. — И это разве весело? — он посмеялся. — От страха я даже не сумел ничего крикнуть семье. Лишь вцепился в лохматую гриву и держался; вероятно, за жизнь, — вновь слышу сдержанный смешок, — А Сампо всё не унимался, драл как на марафоне, гибко виляя меж столбами иссохших деревьев. Голос Бейкера постепенно менялся. Становился четче, радостнее и, я бы сказал, живее. Слыша этот воодушевляющий тон, сам ненароком начал улыбаться, лежа у того на груди. — Он остановился лишь минут через двадцать, хотя по моим тогдашним меркам забег длился несколько часов. Встал рядом с тем самым озером, забурчал и позволил мне слезть. Не описать ту боль, когда онемевшие бедра перестают тебя слушаться и ты камнем падаешь на землю. Это просто кошмар, Роджи. Но Аллан смеялся. Даже вспоминая не столь светлые фрагменты из детства, он продолжал находить их веселыми, хотя сам до костей пропитался тогда страхом. Иногда перестаю его понимать, но нахожу это и ненужным. Аллан недосягаем, и в этом его особенность. — Помню, мы ещё нескоро с ним ушли домой. Сампо вальяжно расхаживал по той зеленой поляне и щипал траву, а я сидел у озера и наблюдал за птицами. — Что сказали дома? — Они не заметили. — Вот как. Открыл глаза я только через полтора часа. Света в комнате стало куда меньше, а всё из-за начавшейся ранее бури. Со спины слышал мирное посапывание, а на поясе ощущал тепло его ладоней. Без одеяла справлялись на ура. Пальцы трепетно коснулись его костяшек и прогладились к запястью, под рукав кофты. Забавно, как мои безразмерные вещи так хорошо вписались в его фигуру. Уснули оба. Просыпаться не хотелось, но желание рассмотреть его лицо дурманило целиком и полностью. Развернулся передом, делая то с абсолютной осторожностью, и растерялся. Рассыпанные по щекам веснушки напоминали крошки медового печенья. Волосы уже высохли и завились в привычные русые кудри, что прикрывали глаза Бейкера. Не удержался и убрал пряди в сторону, дав возможность увидеть его веки. Ресницы были такими светлыми и длинными, от чего практически и незаметны. Созерцание дополнял глухой запах выветрившихся духов, исходящий от его шеи, и едва заметное дергание кончика носа. Какой же ты, черт возьми, красивый, Аллан. Губы расслабленно сомкнуты, имели приятный пунцовый оттенок. Хотелось поцеловать. Так ли это будет эгоистично с моей стороны, если поддамся искушению и примкну к ним без его ведома? Но у нас же любовь… И после коварно-сворованного поцелуя мир не схлопнулся, я живой, а Бейкер не планирует убить меня этим вечером. Улыбаюсь, поддаваясь приятному послевкусию. И как мне могло так повезти… Заново зарываюсь в тепло его груди и угасаю на следующие пару часов, впитывая нескончаемую беззаботность.

***

— Так значит, они вместе учатся? — женщина, не спеша потягивая шампанское, уставилась в окно. — У них разница в три года, — отвечает Люси, разглядывая разношерстную толпу коллег её дочери. Вечер перешагнул свою кульминационную часть и приближался к завершению. — Симпатичные в той гимназии юноши водятся. — Не буду спорить, — хихикает дама, поворачиваясь к Ромилли. Между ними повисло лёгкое, совершенно не гнетущее атмосферу, молчание. Каждая думала о своём и выпутывала клубок мыслей в нечто осознанное. Заднесуществующая фонема, как признак красочности вечера, задавала настроение праздника. — Коллекция прошла на ура. — Сомнений не было. — броско отвечает мисс Моррис, разглядывая яркую городскую улицу, что беспросветно засыпало снегом, — Я так рада за него. В груди обеих тот час разлилось нечто тёплое: — Как и я, дорогая.