Истина грядущей вечности

      Кей вытерла руки о смятый и чуть запачканный фартук и повернула ключ в замке. Табличка «Закрыто» мерно покачивалась на стеклянной двери в такт февральскому ветру. По небольшой пекарне еще гулял аромат свежей выпечки. Кей, собрав русые волосы в аккуратную косу, взяла швабру, ручка которой треснула в нескольких местах, и начала намывать полы. Она напевала себе под нос и качала бедрами под мерное гудение холодильника и шуршание тряпки. Кей оттерла тыльной стороной ладони выступившие на лбу капельки пота и прикрыла глаза. Усталость широкими свинцовыми ладонями легла на ее хрупкие худые плечи. Кей засопела, погрузившись в дрему. В мыслях пробегали строчки из старых песен, смешные слова маленького Томаса, размытые лица посетителей, глубокие зеленые глаза ее брата. У их отца был такой же взгляд. Цепкий, проницательный, от которого ничего нельзя было скрыть.       Неожиданно Кей вспомнила развалистую походку отца, его сутулые плечи и широкий кожаный ремень, висевший на ржавом гвозде в спальне родителей. Ремень извивался, как взбешенная ядовитая змея, когда рассекал воздух с громким свистом. Отец часто поднимал руку на маленькую Кей, которой было любопытно, как устроены этот мир и их небольшая квартирка. Поначалу он терпел дочь, мельтешившую у него под ногами, а после брал ее за ворот дешевого тонкого платья и выводил за порог в холодный темный коридор. Здесь никогда не горели лампочки, и Кей казалось, что когтистые лапы скребли пол и стены, подбираясь ближе к трясущемуся от страха ребенку. Кей плакала и колотила в дверь, извиняясь перед отцом. Мужчина откупоривал бутылку чего-нибудь покрепче, чтобы успокоить нервы, и пускал дочь обратно, успокаивая и тряся на руках. От него всегда пахло пивом или вяленым мясом, и Кей часто отворачивалась, пряча маленький носик на плече у отца. Мужчина щекотал ее и строил рожицы, и девочке казалось, что ее папа — лучший на свете, а темные коридоры и скалящиеся монстры — лишь глупый ночной кошмар. — Мама! — по стеклянной двери застучали маленькие кулачки. Огненно-рыжий мальчишка одной рукой держался за штаны высокого мужчины, а другой махал Кей. Она, отбросив швабру, поспешила открыть дверь. Ребенок заливисто рассмеялся, когда Кей покружила его в воздухе и поцеловала в вихрастую макушку. — Томас, — обратилась она к сыну, — тебе понравился мультик? — Нет, — мальчик вздернул веснушчатый нос. — Дядя Кевин куда-то ушел и оставил меня со злой теткой. Еще он обещал мне мороженое, но не купил. — С какой теткой? — Кей нервно кашлянула. — Кевин, почему мой сын был с незнакомой женщиной? Ты ведь понимаешь, насколько это опасно? — Кей, успокойся, — Андерсон раздраженно выдохнул и потер переносицу. Он надеялся, что мальчишка будет держать язык за зубами. — Это жена одного из моих ребят. Мы встретились в кинотеатре, и она пообещала, что присмотрит за ним. Мне нужно было отлучиться по делам. В мастерской… — Плевать, — огрызнулась Кей. — Ты обещал, что ни на шаг не отойдешь от Томаса. Он мог упасть, потеряться, его могли похитить… — Кто?! — крикнул Кевин, и Кей отпрянула. — Перестань трястить из-за каждого взгляда. Им нужен Эрик, а не вы. Сдались им какая-то шлюха и сын нищего торчка. — Не смей так говорить про него, — прошипела Кей. — Джон был любящим мужем и порядочным отцом. — Порядочным? Не ты ли прибегала ко мне всякий раз, как этот урод избивал тебя? Или ты забыла, как он сломал Томасу ключицу? Перестань защищать его. Джон был конченным ублюдком… — Прекрати! — звон сильной пощечины повис в воздухе. На щеке Кевина расцвел красный след от узкой ладони. Томас разревелся. Он тряс Кей за фартук и бормотал что-то себе под нос. — Сука, — Андерсон замахнулся и под громкие вопли Томаса ударил Кей. Она вскрикнула и беспомощно осела на пол. Рыжий мальчишка подбежал к матери и сквозь слезы начал лопотать «Мама, мама». — Да замолчи ты! — крикнул Кевин и занес руку, чтобы отвесить Томасу легкую затрещину. — Не смей трогать моего сына, — прорычала Кей и, дрожа от головокружения, поднялась на ноги. Силуэт Кевина расплывался перед глазами, всюду мелькали яркие огоньки. Кей чувствовала, как по виску стекла тонкая струйка крови. Волосы слиплись и обвисли неприятными сосульками. — Сволочь. — Шлюха! — Кевин вцепился ей в плечи. Кей вздрогнула от крепкой хватки, после которой наверняка остались бы красные отпечатки на белой коже. Кевин встряхнул ее, и она болезненно вскрикнула. Изнутри голова раскололась на тысячи мелких осколков. Томас кричал все громче и громче, и Андерсону показалось, что вдали он расслышал завывание полицейской сирены. — Кевин, — угрожающе протянул силуэт, шаги которого раздались на лестнице. Теплое мерцание ламп осветило русые волосы, убранные в неаккуратный пучок, зеленые глаза, в которых плескались искры безумия и ненависти, и красноватые губы, изогнутые в хищном оскале. Эрик остановился на первой деревянной ступени и сложил руки на груди. Он выглядел уставшим. Во взгляде горела обреченность. Эрик был сервалом, загнанным опытным охотником в угол. Для шести тиранов он стал лакомым кусочком, от которого каждый хотел отхватить побольше. — Дядя Эрик! — воскликнул Томас. Он продолжал сжимать фартук Кей, но всем телом тянулся к мужчине, замершему на лестнице. Кевин цыкнул и отпустил ее. Кей на подкосившихся ногах подошла к старшему брату и оперлась о его плечо. От него тянулся легчайший запах дыма. Эрик подхватил Томаса на руки и поцеловал в рыжие вихры. — Подожди меня здесь, — сказал Эрик, обращаясь к Кевину. Андерсон кивнул и присел на край одного из гостевых столов.       Эрик опустил Томаса на пол. Поддерживая Кей за талию, Эрик довел ее до спальни на втором этаже. Он усадил ее на не убранную с утра постель. В жилой комнате, шириной всего в несколько шагов, царил полумрак. Везде были разбросаны детские игрушки и аляповатые комбинезоны, в которые Кей любила наряжать сына. Эрик осмотрел голову Кей. Рваная рана в несколько сантиметров на виске. На плечах наливавшиеся фиолетовым следы. Эрик цыкнул. В маленькой аптечке, от которой тянуло ромашкой, он отыскал бинты и дезинфицирующее средство. Эрик остановил кровотечение и обернул голову в несколько слоев марли.       Кей кренилась в разные стороны и прикрывала глаза. Эрик аккуратно уложил ее на подушку, которая тут же промокла от пота. Кей часто дышала. Из ее горла вырывались натужные хрипы. Взгляд был затуманенным и уставшим. — Эрик, — прошептала Кей и чуть приподнялась на локтях. — Не уходи. О-он убьет меня. — Кей, я пришлю своего человека. Он не позволит подойти Кевину ближе, чем на пушечный выстрел. — Эрик сжал узкую влажную ладонь сестры и присел на край постели. Какое-то мгновение Эрику казалось, что он расплачется. Он не плакал с детства. Когда-то маленький Эрик плакал каждый раз после побоев, которые устраивал ему отец, но однажды он не заплакал, и после того больше уже не плакал никогда, — поэтому непривычное чувство оказалось очень болезненным, и Эрик его задушил, мучительно напрягая свое тело и дожидаясь, когда это чувство пройдет. — Опять уходишь? — раздраженно хмыкнула Кей, и на миг, всего на миг, Эрик увидел в ней черты матери. Его сердце болезненно сжалось. — Как и наш отец. Он вечно пропадал со своими дружками, а после пьяным и обкуренным приходил домой, чтобы выпросить деньги у матери. А она что? Она отдавала ему абсолютно все, чтобы он не бил ее и нас. — Кей, я обязан быть на сегодняшнем мероприятии. — Эрик скрипнул зубами. — Джеки — толковый парень. Он присмотрит за тобой и Томасом. Если тебе станет хуже, скажи ему об этом. Он отвезет тебя в больницу. — Знаешь, чем ты отличаешься от отца? — Кей отвернулась к окну и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Ты не ползаешь пьяным под дверью, воображая своих дружков и выпрашивая у них дозу. — Она засопела, и Эрик понял, что она уснула. Он погладил Томаса по голове и спустился на первый этаж, где его ждал Кевин, перебирая в пальцах зажигалку. — Выйдем? — предложил он, показывая, что ему срочно нужно закурить. Эрик кивнул.

***

      Жилой район Бель-Эйр был одним из самых престижных в Лос-Анджелесе. Роскошные виллы, дорогие автомобили, припаркованные у двухэтажных особняков из белого камня. Бассейны, стриженные газоны, сады с деревянной мебелью и личная прислуга. Здесь вертелось светское общество, в которое обычным людям дорога была заказана.       Марко Гонсалес поправил воротник пальто и дождался, пока водитель откроет ему дверь. Черный «Шевроле» меркнул на фоне BMW, Ferrari и Mercedes последних моделей. Миллер шел справа, Леон Риччи плелся позади, что-то ворча про излишество и чрезмерную роскошь. Марко остановился, пробежавшись взглядом по бежевым кирпичным стенам особняка синьора Бьянко. Отовсюду стекались ухоженные женщины и серьезные мужчины. В тени дерева Марко приметил серый автомобиль, стекла которого были в пятнах. На шины крупными комками налипла грязь. Фары покрылись тонким слоем дорожной пыли. Машина выделялась на фоне начищенных до блеска капотов и дверей. Возле автомобиля крутился белобрысый юноша. Он жевал кончик сигареты и изредка наклонялся к окну. Марко не слышал, но видел, как незнакомец говорил что-то неясному силуэту в салоне.       Марко махнул своим caporegimes и, запахнув черный пиджак, подошел к незнакомцу, дружелюбно улыбаясь. — Что делает этот щенок? — удивленно спросил Риччи, заметив, как Марко предложил сигарету белобрысому юноше, по взгляду на которого сразу можно было понять, что на вечере в доме синьора Бьянко он был лишним. — Дон Гонсалес приказал нам ждать, — остановил его Миллер. Он также не понимал, что понадобилось Марко от паренька, костюм которого стоил дешевле трусов Риччи. Рик сказал об этом второму caporegime, и оба рассмеялись.       Марко курил, краем глаза следя за юношей, представившимся как Райнер Райт. — Богатые — странные люди, — рассмеялся Райнер. — Мой босс отказывается выходить из автомобиля и ждет, когда рассосется толпа. Он может опоздать на вечер, но, — Райт пожал плечами, — я бессилен. — Чем занимается твой босс? — спросил Марко и глянул на наручные часы. Без пятнадцати одиннадцать. — Поставки алкоголя, — сказал Райнер и затушил окурок. Он похлопал себя по карманам тонкого бесформенного пиджака и буркнул себе под нос какое-то ругательство. — Вечер-маскарад, а я забыл маску, — пояснил Райт. Марко лишь кивнул. Итальянец протянул черную плотную бумажку. Райнер вопросительно посмотрел на него. — Моя визитка, — сказал Марко. — Передай своему боссу. Может быть он захочет сотрудничать со мной? Я честный парень.       Райнер кивнул и глянул на глянцевую визитку. Его глаза округлились, когда он увидел короткое, но весомое «Дон Гонсалес».       Швейцар распахнул тяжелую дверь, и трое застыли в немом изумлении. Шум и гул разносились по огромному залу и напоминали переполненные улочки Венеции. Люстры, похожие на гигантские канделябры, столы, прогибающиеся под весом бутылок с дорогим и очень дорогим алкоголем, шуршание длинных платьев и лакированных туфель. — Рик, ты уверен? — в который раз переспросил Марко, остановившись, чтобы пропустить вперед почтенную пожилую пару. Женщина в черном платье в пол и золотой маске с вышивкой улыбнулась ему и шепнула что-то на французском своему мужу. Господин, примерно семидесяти лет с седой, почти белой, головой, критически оглядел Марко и, спрятав недовольство куда-то глубоко, улыбнулся ему. — Вы итальянец? — спросил мужчина без тени упрека. Так, словно перед ним впервые возник кто-то иной, не американец. Его лицо, испещренное морщинами, скрывала серебристая маска. Мешковатый костюм, который был явно на размер больше, добавлял ему несколько лет. В начищенных до блеска туфлях Марко заметил собственное отражение. — Si, — Марко склонил голову. Женщина рассмеялась и похлопала мужа по плечу. Она сказала что-то вроде «Я же говорила». Только на французском. — У вас здесь деловые переговоры? — женщина положила сморщенную ладонь в перчатке на локоть Марко. — Или встреча с дамой сердца? — незнакомка вновь рассмеялась. Марко улыбнулся в ответ. — Я ищу своего друга. — Он пропустил женщину вперед. Они вместе вошли в большую залу, по которой сновали официанты и разговаривали серьезные люди. — Ох, — она прикрыла рот ладонью. — Как же это будет по-английски? Другой? — Марко приподнял бровь. — Оh, j'ai un besoin urgent de glossaire. Вспомнила! Вы гей?       Миллер и Риччи остановились, округлив глаза. Женщина, все так же сжимая локоть Марко, смотрела на него в упор. Он сухо рассмеялся. — Уверяю вас, — сказал он. — Мы друзья. — Мне было двадцать, и мой любовник точно также морочил мне голову. Я бросила его, когда застала в постели с его лучшим другом. От себя не убежишь, — дама пожала плечами и упорхнула, различив среди темных костюмов и начищенных туфлей своего мужа. — Марко, — Миллер протянул ему черную маску. Моретта — самая загадочная, самая романтичная маска Венецианского Карнавала. Овал черного бархата окаймил смуглое и притягательное лицо итальянца. Марко затянул веревочки на затылке и подозвал официанта. Взяв бокал, мужчина пригубил шампанское и отпустил Рика и Леона отыскивать Эрика. Званый вечер-маскарад почти начался, и Эрик, скрупулезный до скрипа в зубах, уже должен был быть здесь.       Зала напоминала мощеные и людные улочки Венеции. От люстр, похожих на огромные канделябры, рассеивался теплый свет. На стенах, выкрашенных в белый, висели маскарадные маски. Резные кошки, пестрые шуты, пугающие чумные доктора — их пустые глазницы внимательно следили за каждым гостем вечера. Официанты расхаживали в костюмах, лица скрывались под белыми масками, именуемыми Вольта. Изредка мимо Марко пробегали веселые незнакомцы в Маттачино. Он рассекали тонкими ремнями воздух, смешили женщин и дурачились, изображая диких и необузданных глупцов. Отовсюду на Марко глядели девушки в изысканных, расшитых платьях. Перья колыхались в их уложенных волосах, блеск глаз сливался с мерцанием камней. В основном, драгоценных. Это были дочери, которые впервые были на светском мероприятии. Они кидали лукавые взгляды в сторону Марко и смущались, стоило мужчине улыбнуться в ответ или склонить голову в знак приветствия.       Марко скользил между надушенными мужчинами и женщинами. Кольца, серьги и ожерелья блестели и переливались в свете громадных ламп. Марко уже заметил родителей Бьянко — ее вальяжного отца в маске Баутта и скромную мать, державшуюся в стороне ото всех. Ее опущенный взгляд и сгорбленная спина напомнили ему его матушку. Весть о болезни, которая приковала великого дона Гонсалеса к инвалидному креслу, застигла всех врасплох. Барбара не могла найти себе места, постоянно суетилась, переживала и, Марко это знал, плакала каждую ночь. — Марко, — Хелен, подобрав скользящее по полу платье, шла ему навстречу. Ее статная осанка и красивое лицо привлекали внимание других гостей. Мужчины, жестом останавливая беседу, щурились, чтобы лучше видеть сеньориту Бьянко. Хелен положила свою изящную ладонь на локоть Марко и прильнула к нему всем телом, что было великой дерзостью со стороны незамужней итальянки. — Grazie per essere venuto, — прошептала Хелен на ухо мужчине и улыбнулась, услышав возмущенные восклицания итальянских приятелей ее отца. — Non potevo lasciarti sola in una serata del genere, — усмехнулся Марко и приобнял ее за талию. — Buffone! — рассмеялась Хелен       Сеньорита Бьянко, гордо вскинув подбородок, не замечала оценивающих взглядов со всех сторон. Ее длинные волосы были убраны в мудреную прическу, иссиня-черное платье струилось по ее смуглому и притягательному телу, высокий каблук стучал по паркету. Маска, словно сбежавшая со страниц историй Шекспира, наполовину скрывала ее лицо. Карие глаза горели, скрываясь под блеском камней. Черные перья колыхались в такт ее шагов. — Buona sera, signore. — Марко почтительно склонил голову, приветствуя синьора Бьянко. — Дон Гонсалес, — холодно ответил тот и выразительно глянул на дочь. Хелен отвернулась, не замечая многозначительного взгляда отца. — Helen sta per sposare un vero re, — сказал кто-то из приятелей синьора Бьянко, и все одобрительно закивали. Хелен обворожительно улыбнулась и подозвала синьору Бьянко. Мать крепко обняла дочь и протянула ладонь для рукопожатия. Марко элегантно поднес ее руку к губам и поцеловал тыльную сторону. — Сhe maniere! — воскликнули мужчины, вскидывая бокалы с шампанским. — Cafon, — буркнул синьор Бьянко под нос.       Мужчина небрежно махнул рукой, и прогремела музыка. Он скрылся в другой комнате в сопровождении коллег и спонсоров. Марко положил широкую ладонь на талию Хелен и повел ее в середину залы. Краем глаза он заметил синюю маску Миллера и фиолетовый сюртук Риччи, который был мал ему в плечах и расходился неопрятными складками всякий раз, как Леон делал танцевальное движение. Мужчины танцевали с симпатичными девушками. Миллер кружил пожилую даму в алом приталенном платье. Риччи взял под руку веселую девушку, которой пару минут назад рассказывал глупые шутки. В кружившей толпе Марко различил пожилую супружескую пару. Женщина помахала ему рукой. Хелен положила голову ему на плечо. Они двигались под собственную выдуманную мелодию, которую слышали лишь вдвоем. Вокруг мелькали цветные маски, изумрудные камни, перья и яркие костюмы. Марко казалось, что он гуляет по мощеным улицам Венеции в самый разгар Карнавала.       Из-за спины Марко услышал перешептывание и смущенные смешки. Он обернулся. Девушки, отказавшиеся танцевать, поглядывали куда-то в сторону и посмеивались, краснея каждый раз, как бросали мимолетные взгляды. Марко, на миг прекратив двигаться, посмотрел на широкие тяжелые двери. Мужчина в бронзовой маске Ньяга* смешил француженку, с которой недавно познакомился Марко. Скрытый под маской, в черном костюме и бархатных перчатках, он оглядывал залу и что-то говорил женщине на ухо. Она смеялась и прикрывала рот ладонью. Рядом, не отходя от гостя ни на шаг, стоял Райнер, спрятавший лицо за красной маской. Перехватив взгляд Марко, француженка снова ему помахала. Она указала на него, и мужчина обернулся. Всего на мгновение их взгляды пересеклись. Марко понял. Это он. Эрик Моретти.       Марко, крепче обняв Хелен за талию, направился с ней к тяжелым дверям. Она не успевала за его движениями и сильнее сжимала его плечи. Хмыкнув, Эрик скользнул в толпу смеявшихся девушек и утянул одну из них в середину залы. Они кружились в танце, но он зорко следил за каждым его движением. Хелен и Марко приблизились к танцующей паре. Эрик цыкнул, но его пара, хрупкая и веселая девушка, перехватила руку сеньориты и закружила всех четверых разом. Марко сжимал запястье мужчины и сверлил его тяжелым взглядом. Пальцы Марко соскользнули, когда Эрик фыркнул и исчез среди черных костюмов и длинных перьев. — Tenace, — бросил он напоследок.       Марко цыкнул. Неожиданно итальянский дон заметил приближавшихся Миллера и Риччи. Они указали ему на плотные шторы, за которыми был витиеватый темный коридор, ведущий в сад.       Марко, за которым спешили его caporegimes, вышел в сумрачный сквер, принадлежавший синьору Бьянко. Мужчина выращивал здесь виноград. Аромат ягод приятно оседал в носу. Над оранжереей светила молочная луна, мерцали огоньки звезд. Несуществующий ветерок шуршал листьями фруктовых деревьев. Тишина и умиротворение стояли во всем саду. Марко перезарядил пистолет и, направив дуло в землю, осторожно ступил в цветущий полумрак. Миллер и Риччи разошлись в разные стороны, чтобы прикрыть Марко в случае нападения. Но Рик знал, что нападения не будет. Эрик, замеченный кем-то вроде дона Гонсалеса или людей Уокера, сразу бы покинул вечер. На кону стояла не только его жизнь. Угроза нависла над головами его сестры и племянника. Миллер надеялся, что на этот раз Эрик поступил разумно и скрылся, прежде чем его бы обнаружил Марко, уготовивший ему не самую завидную участь.       Серая тень скользнула в глубине сада. За каменным фонтаном кто-то притаился. Марко кожей чувствовал сбитое дыхание загнанной в угол жертвы. Рик хотел было шагнуть под сень деревьев и в случае чего прикрыть Эрика. Холодный, словно сталь, голос остановил его. — Миллер, — Марко хищно оскалился. Он подбирался все ближе. Марко снял пистолет с предохранителя и положил палец на курок. Он не дрожал, не сомневался. Марко был из тех, кто мог убить другого человека с бестрепетностью, свойственной животным, между тем как самому Рику, чтобы совершить убийство, потребовалось бы призвать на помощь все свое мужество, всю силу воли. Миллеру и в голову не приходило, что он по этой причине лучше, чем Марко Гонсалес, если здесь применимо это слово, — наоборот, он завидовал тому, что Марко обладает этой звериной жестокостью — жестокостью, о которой начинали уже слагать легенды.       Силуэт вновь качнулся. Марко сделал последний шаг. Как хищник, наконец настигнувший свою жертву, он прыгнул через каменную стенку фонтана и наставил пистолет на… шуршащий куст, накрытый черным пиджаком. Марко ругнулся и дернулся, ощутив холодную сталь на бьющейся жилке. — Я обыграл тебя, — рассмеялся кто-то за его спиной. — Как в старые добрые времена. — Опусти нож, — Риччи перезарядил пистолет и наставил его на Эрика. — Полегче, Леон. Ты ведь не хочешь, чтобы я перерезал горло твоему обожаемому дону, — Эрик усмехнулся.       Леон Ричи и Эрик Моретти не любили друг друга; они вели себя с подчеркнутой вежливостью — словно люди, готовящиеся к смертельной дуэли. — Опустите оружие, — приказал Марко. Голос его не дрогнул, выражение лица осталось непринужденным. Словно он пил чай, наслаждаясь летним закатом. Поколебавшись, сaporegimes исполнили приказ. — Как выдрессированные и послушные кобели, — хмыкнул Эрик и свободной рукой отбросил пистолет Марко. Оружие откатилось в ноги Риччи. — Эрик, — Леон гневно смотрел на него. — Отпусти Марко, иначе на своей шкуре узнаешь, каково это заживо гнить в сточной канаве. — Узнаю почерк мафии. Все гладко да сладко, а в сущности — угрозы. — Эрик удобнее перехватил нож. Второй рукой он крепко держался за ремень Марко, не позволяя тому дернуться. — Вы, ребятки, допустили маленькую оплошность. Меня нельзя убить или переиграть, — Эрик заметил, что все по-прежнему смотрят на него, и продолжил: — Я заключил сделку с дьяволом, — он криво усмехнулся.       Лезвие опасно прижималось к тонкой смуглой коже. Шея покрылась пленкой липкого пота; по ней пробегали мурашки. Эрик косился на лежавший в нескольких шагах пистолет, следил за арочным пролетом коридора. В носу оседал тяжелый аромат чужого одеколона, который вызывал в памяти не нужные сейчас картинки.       Кто-то присвистнул. Риччи обернулся и увидел белобрысого юношу, который сорок минут назад курил возле дешевой машины, и паренька, противно пускавшего пузыри и странно переставлявшего ноги. — Билли и Райнер, — представил их Эрик. Он развернулся, прикрываясь Марко, словно щитом. — Проводите-ка этих двоих обратно в зал, — он кивнул на Леона и Рика. — Их мозгов хватит только на то, чтобы развлекать девчонок. — Сопляк! — гневно выкрикнул Риччи и снова вскинул пистолет. Без промедления Райнер ударил его по затылку. Леон покачнулся и запыхтел, обернувшись к Райту. Завязалась драка. Билли набросился на Миллера и получил несколько увесистых ударов по ребрам. Рик прижал его коленом к земле и перетянул руки пиджаком. Билли барахтался, как рыба, выброшенная на лед.       Отвлекшись, Эрик не заметил, как ослабил хватку. Секунда промедления сыграла Марко на руку. Он ударил Эрика в живот и выхватил нож. Отбросив лезвие, он врезал Эрику по лицу, разбив губы в кровь. Эрик зарычал, будто дикий, необузданный зверь. Он саданул Марко по шее и повалил его на землю. Его пальцы сомкнулись на чужом горле мертвой хваткой. Марко захрипел и пытался сбросить с себя разгневанного Эрика. — Ничего личного, — сказал он, когда увидел закатывающиеся от нехватки воздуха глаза Марко. За его спиной кто-то перезарядил пистолет. Эрик обернулся. Райнер, сидя на спине Риччи, одной рукой заламывал ему локти, а другой сжимал холодную рукоять. Эрик усмехнулся. — Отлично сработано, Честер, — передразнил он излюбленную манеру Джеки и ослабил хватку на горле Марко. Тот потерял сознание и натужно дышал. Его лицо и шея посинели. На коже остались красноватые отпечатки пальцев. Эрик, подобрав пистолет Марко, приставил дуло к влажному затылку Миллера, который методично впечатывал Билли в прохладную землю. — Отпусти, — произнес Эрик за его спиной. — Вам удастся удрать только в этот раз, — буркнул связанный и красный Леон. Он перекатывался с одного бока на другой, как цирковой тюлень. — Разве? — спросил Эрик, глядя на синеватое лицо итальянского дона. — Запомните одну вещь: я никогда не проигрываю.       Эрик выстрелил куда-то вверх, разбив ажурное стекло оранжереи, сквозь которое лился свет молочно-желтой, как фермерский сыр, луны. Позади, в сумрачном длинном коридоре, соединяющем огромную залу и сад, послышались спешные шаги и бурные переговоры. В арочном пролете показались несколько масок, среди которых Эрик заметил Баутту, маску хозяина этого вечера. Эрик, скрыв лицо в тени деревьев, нацепил отброшенную в порыве драки маску. Усмешка и хитрый прищур скрылись под отливающей бронзой. — У нас проблемы, — сказал Райнер, одновременно следя за нахлынувшей толпой и Миллером, пытающимся привести Марко в чувство. — Нет смысла заниматься нашим ремеслом, если боишься смерти или копов, — хмыкнул Эрик и выстрелил поверх голов, в одну из колон. Посыпались бетонные крошки, которые распугали особо любопытных. — Путь чист.       Трое, оправляя пиджаки и брюки, поспешили скрыться. Эрик подобрал пистолеты и забросил их в сень деревьев и кустов. Металл с глухим стуком ударился о декоративный камень, которым была вымощена дорожка в саду. — Чертов Миллер, — прошипел барахтающийся Риччи. — Ты позволишь им уйти? Если так, тогда я лично познакомлю твои мозги с обедом из свинца. — Он… ушел? — прохрипел Марко, вглядываясь в лицо Миллера, который неуверенно кивнул. — За ним.       Марко подскочил, не замечая легкого звона в голове. Эрик никогда не мог победить его в рукопашном бою, и Марко поддавался. Каждый раз. И этот не был исключением. Риччи присвистнул и одобрительно похлопал дона по спине. Леон размял затекшие мышцы и злобно посмотрел на Миллера.       Эрик, Райнер и Билли смешались с взволнованной толпой. На ходу Эрик перехватил официанта с подносом. Он промочил горло бокалом с шампанским. Позади раздались невнятные перешептывания, и Эрик обернулся. — Дерьмо, — протянул он, заметив разъяренного Марко в толпе. За Райнером следовал Леон, а Миллер настигал рассеянного Билли.       Эрик, оббегая каждого, приближался к выходу. Он спиной чувствовал чужие свирепость и желание убить, впечатав лицом в стену и пустив в голову несколько пуль. Чья-то рука коснулась воротника его пиджака. Пальцы крепко сжали плотную ткань и потянули на себя. — Не в этот раз, — прошипел ему Марко куда-то в шею, и все тело Эрика прошила будоражащая судорога. Эрик перехватил его руку чуть выше локтя и скрутил ее. Марко вывернулся, но прием был обманкой. Эрик схватил пробегающего мимо официанта за рукав и повалил его на пол. Поднос взметнулся вверх, по полу рассыпались мелкие осколки, капли шампанского забрызгали дорогие костюмы. — Не в этот раз, — подмигнул Эрик и исчез среди нахлынувшей толпы. Марко, расталкивая людей вокруг, пытался отыскать его. На минуту ему показалось, что перед ним мелькнул черный пиджак, и он ухватился за него. Синьор Бьянко презрительно глянул на протянутую руку и стряхнул ее. Марко извинился легким кивком головы.       В дворике, на широкой дороге, завелся двигатель. Взвизгнули шины, царапавшие асфальт, и трое, устроившие, что называется, самый настоящий casino, скрылись под покровом февральской ночи.       Марко цыкнул. Риччи сплюнул. Миллер остался спокоен. Над залой витали шум и бурные переговоры. Двое, в красных бархатных костюмах с золотыми эполетами, усмехнулись и пригубили вина. Они были удивительно похожи, разве что различались ростом. Один из них, тот, что повыше и, может быть, умнее, набрал номер и прижал телефон к большому уху. — Слушаю, — разразилась трубка низким голосом. — Дон Коломбо, мы нашли его, — победно хмыкнул собеседник.