Истина грядущей вечности

— Сосунки, кончайте играть в прятки, — Сальватор, со спины прикрываемый своими людьми, резко дернулся вправо, услышав шуршание в кустах. — Сука! — вскрикнул он, когда на него зашипела черная, извивающаяся всем телом змея. — Блядские выродки, выходите, или я начну палить по кустам и отстрелю вам трусливые яйца, — Сальватор разрядил пистолет, вспугнув птиц и подоспевший отряд Раффаэля Санти. — Заканчивай попусту тратить патроны, — сказал первый caporegime дона Гонсалеса. — Они могли уйти дальше. — Не могли, — Эмилио поскреб заросший щетиной подбородок дулом пистолета. — Сальватор подстрелил одного из них. Темненький такой, на немца смахивает. — Вам было сказано стрелять только в чрезвычайных ситуациях, — озлобился Санти, исполняющий все указания дона Гонсалеса скрупулезно и безукоризненно. — Он набросился на Эмилио с ножом, — огрызнулся Сальватор. — Я должен был стоять и смотреть, как моего брата режут на куски? Это для вас в порядке вещей оставлять своих товарищей на поле боя, а люди дона Коломбо верны друг другу до последнего. — Не тебе говорить мне о верности, — Раффаэль встряхнул его за грудки. — Придурок, вылизывающий задницу какому-то finocchio, — прошипел Сальватор и сплюнул себе под ноги. Санти поморщился от отвращения, когда чужая слюна попала ему на ботинок.       Они разошлись. Озлобленные, готовые в любую минуту наброситься друг на друга и перегрызть глотки. Сальватор, вскинув перед собой пистолет, углубился в лес, над которым начал сгущаться зимний туман. Эмилио, бросив мимолетный взгляд на бурлящего от гнева Санти, последовал за братом. — Вперед, — буркнул Раффаэль и махнул рукой. Его отряд из пяти человек двинулся за ним, прикрывая со всех сторон.       Они шли, пробираясь сквозь колючие кустарники. Отовсюду на них невидимыми глазами глядели кривые и почерневшие деревья. Изредка в сумраке мелькали чьи-то тени. Каждый наводил пистолет, но, заметив рыжеватый мех или острые зубы зверя, опускал оружие. Тишина, не нарушаемая даже порывом ветерка, сгущалась и свинцовыми ладонями сдавливала гудящие головы. Неожиданно глубину подступившего мрака разрезал свист летящего охотничьего ножа. Лезвие пронзило щеку одного из солдат братьев Бразини. Юноша, на первый взгляд вполне грозный, а на деле трусливый, словно тощий заяц, завопил, схватившись за рукоять. Кровь залила ему дрожащие ладони и каплями осела на одежде. — Отлижи у своей мамашки, козел, — прокричал кто-то из темноты и заливисто расхохотался. Грохот от пуль заглушил чужие смех и вопли. На миг все смолкло. — Fuck you! — послал вполне бодрый голос. — Отловите этого придурка и сломайте ему обе ноги, — окрысился Сальватор и обернулся в вопящему от боли юноше. — Заглохни уже! — Есть, — уверенно ответили ему солдаты.       Чесоточный Билли зажимал рану Карла и что-то бормотал себе под нос. Беккера ранил один из братьев Бразини, прострелив ему правое плечо. Пуля прошла на вылет, и из раны безостановочно текла кровь, пропитывая рубашку и холодную землю, лежа на которой Карл уже отморозил себе почки и яйца. Над их головами просвистело несколько пуль, ободравших кору старых деревьев, послышалось шуршание влажной листвы. — Билли… Билл, — Карл потряс юношу за плечо. — Уильям Тернер, мать твою! — Билли встрепенулся. — Проваливай, понял. Скажешь Эрику, что я погиб, как настоящий герой. — Да ладно тебе, Беккер, — Билли отмахнулся, продолжив зажимать рану оторванным рукавом собственной рубашки. — Потерпи немного. Они уйдут — и мы выберемся. Еще и пивка выпьем, чтобы отметить победу. — Иди, — Карл покачал головой. — Эти собаки, похоже, задели у меня что-то важное. Кровь так и хлещет. — Он поморщился. — Без руки не останешься, — Билли пожал плечами. — А то дрочить нечем будет, — хохотнул он и пригнулся, когда выстрел прогремел всего в паре метров. — Проваливай, — хмыкнул Карл. — Я их задержу, — левой рукой он крепче перехватил рукоять заряженного пистолета. — Хочешь вздрочну напоследок? — насмешливо спросил Билли. — Последний раз все-таки. — Иди уже, а, — рассмеялся Карл и скривился, когда по правой руке прошла резкая судорога. — Бывай. — Билли похлопал его по ноге и скрылся среди других деревьев. Карл кивнул.       Эрик скользнул по прелой листве и скрылся среди колючих и длинных ветвей. Его преследовали трое, среди которых был озлобленный дон Гонсалес.       Эрик и Джеки подобрались к шоссе, вдоль которого, примерно метров на десять, были припаркованы черные автомобили. Рядом, вооруженные и грозные, стояли серьезные sgarrista, готовые направить пистолет даже на пробегавшую мимо белку. Их главой был Рик Миллер, третий caporegime дона. Он медленно курил, подпирая капот одного из автомобилей. — Крутые тачки, — шепотом сказал Джеки, измазанный в грязи. Он коротким ногтем поскреб почерневшую от земли щеку и сплюнул. — Заглохни, — произнес Эрик и приподнялся на локтях, чтобы сосчитать всех подчиненных Гонсалеса. — С этими ребятками шутки плохи. Они изрешетят нас пулями, даже если мы переоденемся в монашек. Погоди. — Эрик, подобрав влажный камень, бросил его под ноги одному из солдат. От гальки отлетела пуля; Миллер насторожился и затушил окурок. — Черт, они будут палить сверху. — Карл и Билли должны подать нам знак. Они закончат где-то через… — Умолкни, — Эрик толкнул Джеки локтем.       С противоположной стороны сумрачного леса вышли Леон Риччи и несколько крепких мужчин. Риччи покачал головой и что-то сказал. Он стоял спиной к навострившему уши Эрику, поэтому тот не смог прочитать по губам. Миллер ответил и указал в сторону тени, где прятались и наблюдали за всем Эрик и Джеки. Они пригнулись, почувствовав прищур Рика. — Они нас засекли? — спросил Джеки, отползая вглубь. — Не знаю, — качнул головой Эрик. — Но нужно сматываться. У нас нет ни единого шанса. — Чувак, мы ползли сюда сорок минут, чтобы нассать в штанишки? — Джеки вскинул пистолет и прицелился. — Как хочешь, но я пристрелю одного из них. Как насчет тощего Миллера? Он выглядит, как ходячий труп. — Ты оглох? — прошипел Эрик. — Я сказал сматываться. Они не прикончат тебя просто так. Сначала ты вылижешь им задницы и ботинки, а после сожрешь собственное дерьмо. И только тогда, запомни, только тогда они начнут разрезать тебя по кусочкам. Пошел, если не хочешь рыть себе могилу кровоточащими обрубками. — Про дерьмо было лишним, — кто-то приставил холодное дуло к затылку Эрика. — А так все правильно. Вы, ребятки, заигрались в плохишей. Пора домой, — грузный мужчина лет сорока рассмеялся, и его хохот перешел в грудной кашель. Эрик приподнял пустые руки. — Хочешь сдаться? Неплохо. Я бы сказал, что очень даже хоро… агрх…       Хруст ломающейся кости пролетел над лесом и вспугнул задремавших птиц. Эрик резко перехватил мужчину чуть выше запястья и прокрутил руку на триста шестьдесят градусов. Солдат завопил от боли и, прежде чем Эрик успел его пристрелить, крикнул: — Эти сукины дети здесь!       Издали послышались возбужденные вскрики и шаги. Леон Риччи, грузную походку которого Эрик отличал среди других, перезаряжал пистолет и хрипло смеялся. Миллер отдавал указания. — Я их отвлеку и пойду на север, — сказал Эрик, встряхнув оторопевшего Джеки за плечи. — Следуй за мной в пятидесяти метрах справа. После залезь на крепкое дерево и, если меня поймают, прострели каждому башку.       Они разошлись. Миллер и его отряд погнались за проворным, словно гончая, Джеки Смитом. Он петлял, все же не теряя из виду русую голову Эрика. Джеки, обладатель жилистого и подвижного тела, пробирался сквозь острые и колючие ветки, сдирал ладони в кровь, но не останавливался, подстегиваемый бушующим адреналином и бухающим под горлом сердцем. Джеки слышал выстрелы, которые смолкали только тогда, когда стрелок терял его из виду, но сразу же возобновлялись, стоило Смиту взмахнуть рукой. Он был неуловимой и раззадоривающей добычей, которую охотники никак не могли загнать в клетку. Смит пригибался, чтобы перевести дыхание. Внутри бурлило, кипело и пузырилось. Легкие превратились в булькающий вулкан, и Джеки впервые пожалел, что начал курить в тринадцать лет. Послышались шорохи листвы, и Смит рванул вперед.       Эрик бежал, спиной чувствуя стремительно настигавшую его тень. Он знал, что Марко всегда бегал намного быстрее него. Гонсалес мог поймать его за считанные минуты, но не хотел отказывать себе в удовольствии побыть хищником. Марко — волк. Сильный, озлобленный, голодный и жадный. Эрик — лис. Хитрый, дикий, соблазнительный и нелюдимый. Это было не обычное преследование. Это была погоня, на кону которой стояла отнюдь не жизнь, а желание обладать, подчинить себе и никогда не отпускать из когтистых лап. Неизвестно, кто был охотником, а кто — жертвой. Неизвестно, кто заманивал чужака в свое логово.       Эрик скользнул по прелой слежавшейся листве и скрылся под куполом из кривых, словно лапы ночного чудовища, ветвей. Мужчина оказался в пустынной чаще, над которой витал сумрак. Подступал вечерний густой туман. Эрик, крепко сжимая металлическую рукоять ножа, осмотрелся. Лесные тишину и спокойствие ничего не нарушало. Перестал свистеть ветер, смолкли птицы, стихли шуршащие деревья. Эрик привалился к осыпавшемуся стволу и тыльной стороной ладони стер испарину, проступившую на лбу. — Слишком медленно, — сказал он, подметив скользнувшую рядом тень. — Так просто позволишь себя взять? — насмешливо спросил Марко и провел лезвием охотничьего ножа по чужой шее. — Только в твоих мокрых снах, чертов Гонсалес, — Эрик замахнулся, и его кулак просвистел в нескольких сантиметрах от уха увернувшегося Марко.       Марко ударил Эрика в солнечное сплетение, выбив воздух из легких, и прижал его к дереву. Холодное лезвие охотничьего ножа опасно приблизилось к чужому горлу, из которого исходили свистящие хрипы. Колено Марко вклинилось между ног Эрика, ощутимо надавив на пах. Эрик рассвирепел от нахальной ухмылки и оттолкнул итальянского дона. Он наотмашь ударил Марко по лицу, разбив губы и нос в кровь. Что-то противно хлюпнуло. Эрик, не позволив Гонсалесу отдышаться и собраться, навалился на него всем телом и повалил его на холодную землю. Он бил его по ребрам, по подтянутому животу, сжимал своими ногами чужие бедра, не давая возможности противнику сбросить себя.       Лицо Гонсалеса посерело от липкой грязи. Он, сохраняя размеренное дыхание, молча принимал удары, изредка морщась от колющей боли. Когда Эрик начал слабеть, Марко, покрепче перехватив нож, всадил его по рукоять в бедро Эрика. — Fuck! — вскрикнул он. Марко, не теряя ни минуты, сбросил с себя Эрика и прижал его животом к земле. Эрик, изрыгая отборную ругань, заорал громче, когда Марко вытащил нож и в рану забились комья земли. Эрик натужно дышал. Глаза и нос щипало от влажных и острых листьев, во рту ощущался привкус почвы. Правую ногу, в которой зияла рваная рана, прошило судорогой. Он взвыл от боли сквозь стиснутые зубы, когда Марко надавил на порез, из которого сразу хлынула кровь. Штанина мигом пропиталась чем-то теплым и липким. — Позволишь своему дружку в меня выстрелить? — Марко кивнул куда-то вверх. Эрик с легким хрустом повернул голову и различил силуэт Джеки среди ветвей. Смит забрался на одно из самых высоких деревьев в чаще и крепко сжимал рукоять пистолета, целясь Марко промеж глаз. — Он выстрелит в меня насчет раз… Два… Три…       Эрик, напрягая уставшие ноги, сбросил с себя Гонсалеса. Пуля пролетела и с глухим стуком застряла в коре дерева. Эрик оказался лежащим на Марко. Он расставил руки по обе стороны от головы итальянца и смотрел в его карие, почти черные, глаза, в которых плескались искорки звериного голода. Гонсалес оскалился, как хищник, заполучивший свою добычу. — Не позволил, — сказал он, и Эрику захотелось стереть его усмешку с лица. — Я ненавижу тебя, чертов Гонсалес, — прошипел Эрик и, прихрамывая, поднялся на ноги. Он собрался сбежать, как трус, первый покидающий поле боя, но кто-то схватил его за руки и завел их за спину. — Скучал, неуловимый Моретти? — рассмеялся Риччи и прищелкнул языком, увидев кровоточащую рану. — Никогда бы не подумал, что ты сможешь сделать нечто подобное, — сказал он, обращаясь к Марко, к которому уже подбежали несколько солдат из отрядов Риччи и Миллера. — Прикажи тому выродку, — Гонсалес указал на Джеки, — слезть. — Я хочу посмотреть на то, как он отстрелит каждому из вас башку, — хмыкнул Эрик и дернулся от жгучей боли, стоило Леону сдавить ногу. — Я ведь не закончил, — Марко покачал головой. — Иначе я прикажу отрезать твоей сестре несколько пальцев. С какого лучше начать? Может быть, с безымянного. — Что ты несешь, сумасшедший ублюдок? — на миг у Эрика перехватило дыхание. — Твои сестра и племянник у меня в заложниках, — сказал Марко и пожал плечами. — Райт и его подружка — тоже. Вскоре сюда приведут тех двоих, что должны были схватиться с братьями Бразини. Насколько я знаю, одного из твоих людей подстрелили. Риччи, напомни-ка его имя. — Карл Беккер, — подсказал caporegime. — Верно, Карл… Карл Беккер. Вы были друзьями? — насмешливо спросил Марко и подбросил раскладной нож Эрика. — Хороший нож. Где брал? — Он мой любовник, — нервно рассмеялся Эрик. — И знаешь, он отменно трахается. Чертов Гонсалес, член короче юбки у стриптизерши, зато самомнение так и прет. — Он плюнул ему лицо. Марко схватил его за подбородок и злобно сверкнул глазами. — Я убивал даже за плевок, попавший на мой ботинок, — сказал он и ударил его в живот. Эрик согнулся пополам, насколько ему позволяла цепкая хватка Риччи. — Марко, — предостерегающе сказал Миллер, который следил за тем, как Джеки спускался с дерева, уже оценивший обстановку, где фигуры были расставлены явно не в его пользу. На Смита навалилось несколько человек и, прежде чем связать, они приложили его лицом, давая вдоволь наглотаться земли. — Твои люди будут у меня, — как ни в чем не бывало проговорил Марко и хлопнул Эрика по плечу. — Они проведут пару часов связанными на складе под надзором надежных людей. От тебя требуется подписание контракта. Подпишешь — все, кто тебе дорог, окажутся на свободе. — Почему я должен тебе верить? — спросил Эрик, взгляд которого застилала белая мутная пелена. — Я всегда держу свое слово, — серьезно произнес Марко. — И запомни: я знаю о тебе все. Ты не знаешь обо мне ничего. Вот как я предпочитаю вести дела.

***

      На складе, куда грубо втолкнули Эрика, штабелями стояли деревянные ящики, перед которыми были расставлены полукругом шесть стульев. В просторном помещении с голым бетонным полом и стальными балками перекрытий высоко над головой было сыро и холодно. Ящики с зелеными и желтыми стеклянными бутылками возвышались на десять футов, поэтому казалось, будто стулья находятся в небольшой комнате посреди огромного склада. На стульях сидели подчиненные Эрика, связанные и с заткнутыми ртами: в середине Райнер, окровавленный и хмурый, Билли, Карл и Джеки по одну сторону от него, Кей и незнакомая Эрику девушка — по другую. В одном конце полукруга стояли спиной к ящикам Леон Риччи и Вито Бруно, а Рик Миллер и Раффаэль Санти расположились в другом конце. Все члены итальянской семьи были в безукоризненных костюмах-тройках и начищенных до блеска ботинках, в то время как пленники по сравнению с ними выглядели уличной шпаной. Их теплые куртки были свалены грудой у них за спиной. Из прохода между штабелями появился Марко с опущенной головой. Он вошел в маленькое пространство, отгороженное ящиками, и, подняв взгляд, хмыкнул, когда Риччи воскликнул: — Неуловимый Моретти, посмотри-ка, мы отловили всех твоих оборванцев.       Все рассмеялись, за исключением Эрика и крепко державшего его солдата, а также ребят Моретти, сидящих на стульях со связанными за спиной руками. — Basta! — строго произнес Марко. Пройдя в середину полукруга, он в упор посмотрел на Эрика. — Эти mortadell, — сказал он, — они крали у Шестерки тиранов, причиняя им неудобства и отнимая у них деньги, а поскольку у меня деловые связи со всеми ними, они причиняли неудобства мне и угрожали отнять деньги у меня. — Заканчивай со своими сладкими речами, — огрызнулся Эрик. — Или ты привел меня сюда поговорить? — Как дикий зверь, — сказал выступивший из тени Сальватор Бразини. Между пальцами он зажимал тлеющий окурок. — Его следует пристрелить, как необъезженного мустанга, встающего на дыбы. — Что ж, — вкрадчиво произнес Марко, — каждого коня можно объездить, каким бы диким он ни был, — у всех на глазах с Гонсалесом час от часу совершалось превращение; перед ними стоял чужой человек, от которого исходила темная, зловещая сила. Он и раньше был замкнут, немногословен, но при этом неизменной добр, неизменно уравновешен и рассудителен — большая редкость для итальянца, особенно молодого. — Чертов Гонсалес, переходи к сути дела. Я понимаю, что вас подослал вонючий старикашка Уокер, у которого извилины работают медленнее, чем ездит мамашка Широкого Сэла, но ты-то, дон, в самом расцвете сил, и деменция тебя не мучает. — С чего ты взял, что за этим стоит Уокер? — Марко внимательно следил за Эриком. — Малыш Алекс обиделся, потому что кто-то посмел тронуть его товар, и решил отомстить виновнику в своей излюбленной манере. Для встречи со мной он еще не отрастил себе яйца, — Раффаэль подавил смешок, который все же заметили Бруно и Эрик. Санти считал Уокера трусливым ублюдком, который вышел бы из своего укрытия только тогда, когда получил бы весточку о том, что все его враги сгнили в земле. Алекс никогда не выезжал на встречи лично — всегда посылал своего советника Грэга Харриса. На всех званых вечерах за Уокерам следовали несколько телохранителей. Ему и в сортире явно кто-то держит штанишки, думал Санти, выкуривая очередную сигарету на заднем дворе особняка Гонсалеса. — Следи за языком. Он у тебя слишком длинный, поэтому все хотят надрать тебе задницу, — огрызнулся Бруно. Эрик его раздражал. — Stazitt! — прошипел он. — Ты всего лишь ничтожное stronzo, лижущее зад тому, кто влиятельнее и богаче тебя. — Pazzo! — воскликнул Вито Бруно и закатил глаза. Он был готов выхватить пистолет, висевший в кобуре на поясе Санти, и застрелить Эрика. Его неимоверно бесили его развязность и ветреность. То, как он ухмылялся в ответ на каждое его слово. То, как он фыркал и цокал, стоило Бруно указать на ошибку. — Хватит! — раздражился Марко и потер переносицу. В висках стучало. Временами головные боли были настолько сильными, что ему самому хотелось вышибить себе мозги пулей, только чтобы прекратить это адское мучение. — Слушай меня внимательно, Эрик. Если ты хочешь, чтобы они выжили, — он указал на связанных, — тебе придется заключить контракт с Шестеркой тиранов. Ты выплатишь им все, что они потеряли. Будешь работать денно и нощно, чтобы добыть каждый ничтожный цент. — А иначе? Сдашь меня в секс-рабство этим двоим? — Эрик кивнул на братьев Бразини. — Иначе я захороню твоих дружков и проститутку по частям, а Кей, любимая сестра, действительно окажется под каким-нибудь богатеньким старикашкой, которого замучил артрит. Догадайся, куда попадет Томас и что с ним сделают? — Ублюдок, — Эрик дернул плечами. — Сучий выродок. — Закончил? — хмыкнул Марко. — Изображаете из себя честных тружеников? — Эрик с ненавистью вгляделся в лица. — Вы готовы убивать за косо брошенный на вас взгляд, но, как только кто-то надирает вам задницу, сразу же превращаетесь в блюстителей порядка и святош. Пошли вы к чертовой матери! — Закончил? — еще раз спросил Марко, уже равнодушно, не обратив никакого внимания на язвительный тон. — Выбирай: ты или твои люди. — Сначала отпусти мою сестру, — сказал Эрик. — После я подпишу все бумажки. — Нет. — Марко покачал головой. — Они останутся под залог. Я посмотрю на твое поведение, а после, может быть, освобожу их. Я могу гарантировать их безопасность. — Гарантируй себе место на кладбище, — огрызнулся Эрик. — Отпусти Кейтлин. Она должна заботиться о ребенке. — О Томасе позаботятся другие люди, — произнес Марко. — Я развяжу тебе руки, чтобы ты смог подписать нужные бумаги. Только попробуй выкинуть какой-нибудь финт. Она, — Марко щелкнул пальцами, и Риччи схватил Кей за волосы, — лишится головы.       Солдат освободил правую руку Эрика. Он размял затекшее запястье и, подхватив предложенную ручку, размашисто расписался на желтоватой бумаге. — Так бы сразу, — буркнул Риччи, и от рассвирепевшего Эрика его спас внимательный и быстрый солдат, который ударил Эрика по коленям, стоило ему дернуться. Эрик упал, приложившись носом об ящик. Братья Бразини рассмеялись, но смолкли, увидев холодный и предупреждающий взгляд Марко. — Остальных распределите по машинам и отвезите на причал, — сказал Марко и вышел со склада. За ним последовали Вито Бруно и Рик Миллер. — Какого хрена?! — донеслось им в спины от бесновавшегося Эрика.       По небу плыла белесая луна. Мерцали звезды, похожие на яркие глаза дикого зверя. Марко сбросил с плеч тяжелую куртку, пропитавшуюся запахами леса, и устало выдохнул. — Марко, — сказал Рик, склоняясь к опущенным плечам дона, — что ты собираешься сказать Уокеру? Он ни в коем случае не должен узнать, что ты оставил в живых всю пятерку этих scucciamen. — Пусть один из твоих ребят передаст ему пять дохлых макрелей, завернутых в газету и скажет: «Марко Гонсалес гарантирует, что все твои деловые проблемы откорректированы. — Откоррек… как? — спросил Миллер. — …тированы, — подсказал Марко.       Он тронулся в сторону дома, оставив Миллера и Бруно, смотрящих ему вслед, на тротуаре.