Истина грядущей вечности

      Дождевые капли, прорываясь сквозь черно-серую пелену туч, стучали по мокрому асфальту и крышам домов. Автомобили, мчась по дорогам, вспенивали грязные лужи. Пешеходы, натягивая на головы капюшоны или прячась под разноцветными зонтами, наводнившими все улицы, быстро шли, изредка останавливаясь под навесом какого-нибудь магазинчика. Люди толпились, выжимая воду из собственных волос или потемневшей одежды, курили, размахивая сигаретами, и переговаривались вполголоса, замечая промокших насквозь горожан. — Девушка! — воскликнул мужчина, прижимавший к груди ноутбук.       Мэгги обернулась. Молодой человек взглядом указал на бумажку, которая намокла, упав в широкую лужу. Мэгги, сжимая в своей ладони маленькую ручку хнычущего Томаса, перескочила невысокий бордюр и подобрала записку, оставленную Эриком. — Спасибо! — крикнула напоследок Мэгги и, подхватив Томаса на руки, побежала к пешеходному переходу, где уже загорелся зеленый свет. — Я хочу к маме, — пролепетал рыжий мальчишка, вцепившись в мокрое платье Мэгги, рукава которого сползали с плеч, оголяя светлую кожу с круглыми ожогами от сигарет. — Скоро все закончится, — прошептала Мэгги, погладив Томаса по вьющимся от дождя волосам. — Все будет хорошо.       Громко просигналив, синий автомобиль пронесся перед замершей от страха Мэгги и окатил ее холодной водой. Она вздрогнула, когда колючий ветер заполз под одежду. Мэгги, шмыгнув носом, спешно двинулась дальше и иногда останавливалась, чтобы перевести дыхание. Записка Эрика превратилась в несколько мокрых кусочков, пропитанных чернилами. Всматриваясь в расплывшиеся буквы, Мэгги шла и что-то шептала на ухо Томасу, когда он начинал плакать и размазывать слезы по грязному лицу.       Район Пасифик-Палисейдс протянулся вдоль океанского побережья с каменистыми пляжами. Сотни дорогих домов и недоступных обычным людям автомобилей охранялись высокими металлическими воротами, створки которых отъезжали в стороны, стоило жителю этого квартала приложить ключ-карту к маленькому окошечку охранного поста. Мэгги, присев на корточки, прищурилась, чтобы лучше рассмотреть лица серьезных секьюрити. Мужчины в серо-черной форме с нашивкой на спине о чем-то оживленно переговаривались, бросая удивленные взгляды на мокрые улицы за маленьким окошком. Один из них, с седыми волосами и доброй улыбкой, вышел и, оглядевшись по сторонам, двинулся прямо к Мэгги. Она, буркнув под нос какое-то ругательство, пригнулась и приложила палец к губах плачущего Томаса. Мальчишка, задыхаясь от собственных слез, смолк, увидев вдали чужое лицо. Мужчина, на секунду остановившись у кустов, где прятались Томас и Мэгги, пошел дальше. Он скрылся за поворотом, откуда прибежала Мэгги десять минут назад.       Дождь постепенно заканчивался. Мэгги, шмыгнув носом, взяла Томаса на руки и перебежала на другую сторону дороги. Второй охранник, увлеченно листавший журнал, ничего не заметил и отхлебнул горячего кофе из бумажного стаканчика. Через несколько минут, за которые Мэгги продрогла окончательно, она услышала шум двигателя и шуршание шин по асфальту. Черный «Шевроле» остановился у ворот, и мясистая рука протянула ключ-карту, блестевшую от капель дождя. — Здравствуйте, мистер Риччи, — дружелюбно сказал охранник и провел пропуском по небольшому экрану. Риччи в ответ лишь махнул рукой. — Хорошего дня!       Ворота отъехали с тихим скрипом, и автомобиль, продолжая тихо гудеть, въехал на территорию Пасифик-Палисейдс. Мэгги, прижав голову Томаса к своей груди, осторожно выглянула из-за шуршащих на ветру кустов. Она сделала неуверенный шаг, прежде чем прошмыгнуть в укрытие снова, когда из-за поворота показался второй охранник. — Черт, — выругалась Мэгги и крепче обняла замерзшего Томаса.       Ворота начали съезжаться снова, и Мэгги раздраженно выдохнула, поняв, что ей придется ждать еще несколько часов. Когда капот автомобиля практически скрылся среди двухэтажных особняков с бассейнами и садами, скрип остановился и седой охранник постучал по боковому стеклу машины. Мужчина по фамилии Риччи, грузный и пугающий, отчего Мэгги снова вжала голову в плечи, хрипло рассмеялся и обнял охранника. Они о чем-то говорили, и среди приглушенных мотором слов Мэгги расслышала «Марко» и «дон Гонсалес». Вскинув голову, она внимательно посмотрела на мужчину в дорогом костюме и начищенных туфлях. Они продолжали обсуждать дела, и Мэгги, не теряя времени, пригнулась и осторожно перебежала через узкую щель между воротами и автомобилем.       Мэгги, учащенно дыша, спряталась за высоким столбом. Томас сопел ей в шею. Она приложила влажную ладонь к его лбу и цыкнула — лоб был горячим, у него начала подниматься температура. Ворота закрылись, и автомобиль поехал дальше. Мэгги бежала за ним, изредка оступаясь. Через какое-то время, когда ее ноги и руки начали дрожать, а мокрые волосы застилали обзор, она крикнула: — Подождите!       Черный «Шевроле» остановился, и Мэгги облегченно выдохнула. Она, осторожно ступая расклеившимися туфлями по асфальту, подошла к боковому окну и постучала по стеклу. — Проститутки меня не интересуют, — сказал Риччи и положил руку на ручник. — Мне нужно к Марко Гонсалесу, — твердо произнесла Мэгги. — А мне к Тейлор Свифт, — хохотнул мужчина и закрыл окно. Мэгги еще раз постучала по стеклу. — Я разобью его камнем, — сказала она, и Риччи, вздохнув, снова повернулся к ней. — Вы должны отвезти меня на Маркес-Ноллс. — Девочка, как ты вообще сюда попала, а? — насмешливо спросил мужчина. — Ты хоть знаешь, кто такой дон Гонсалес, которого ты ищешь? — Друг мистера Моретти, — ответила Мэгги и погладила Томаса по голове. — А он, — она указала на сопящего мальчишку, — племянник Эрика. Всех друзей Моретти похитили, и им нужна помощь Марко.       Риччи присвистнул. — Неужели, — сухо рассмеялся он, — кто-то действительно смог сцапать Неуловимого Моретти? Я хочу пожать руку этому человеку. — Вы поможете мне? — Мэгги задрожала, когда ветер взметнул ее платье. — Садись, — щелкнула дверца, и Мэгги оказалась в прогретом салоне автомобиля.       Риччи выжал педаль, и машина тронулась. За окном мелькали кирпичные дома, круглые кусты, вазы с цветами, качели и столики для барбекю. Сквозь приоткрытое окно до Мэгги донесся запах жареного мяса, и ее живот жалобно заурчал. — Не завтракала? — спросил Риччи и глянул на нее через зеркало заднего вида. Мэгги кивнула.       Автомобиль остановился у бежевого двухэтажного дома с цветущим садом, полным лимонов и апельсинов. Сладкий аромат слегка кружил голову. Мэгги разбудила Томаса, тронув того за плечо, и опустила его на мощеную дорожку, ведущую к воротам. Мальчишка, оглядываясь по сторонам, приоткрыл рот в виде буквы «о». Он хлопал глазами, рассматривая одно из самых высоких деревьев сада с мелкими зелеными листочками. Дождь кончился. Томас, издав что-то вроде «ого», подбежал к качающемуся на ветру цветку и показал на него Мэгги. — Смотри, — удивленно воскликнул он. — Маме точно понравится. Давай возьмем такой домой. — Обязательно, Томас, — Мэгги жалостливо улыбнулась. — Но сначала нам нужно познакомиться с другом Эрика. — Разве у дяди Эрика есть друзья? — спросил Томас и нахмурил рыжеватые брови.       Риччи рассмеялся. — Мне нравится этот малыш, — сказал он. — Эй, подойди-ка ко мне. — Мужчина подозвал Томаса пальцем. — Держи. — Он протянул конфету в яркой обертке. — Мама не разрешает брать конфеты у незнакомых людей, — пролепетал мальчик, нервно теребя пальчиками края намокшей рубашки. — А мы не скажем твоей маме, хорошо? — Томас неуверенно кивнул. — Бери.       Мальчишка с блестящими глазами схватил шуршащую обертку и, разорвав ее на несколько кусочков, сунул шоколадную конфету в рот. Он что-то бубнил себе под нос, размазывая остатки шоколада по лицу. — Очень вкусно, — воскликнул Томас. — А есть еще?       Риччи рассмеялся. Он потрепал мальчишку по рыжим вихрам и подхватил того на руки. Из кармана пиджака Риччи выудил целую упаковку с конфетами и потряс ею перед лицом Томаса. — Это все твое, — сказал он. — Держи. — Спасибо, — смущенно буркнул Томас и скромно опустил взгляд. — Чего краснеешь, как дева Мария, а? — насмешливо спросил Риччи. — Сам ведь захотел еще.       Входная дверь кирпичного дома распахнулась, и на мокром крыльце, уставленном маленькими горшками, появилось двое — пожилая невысокая женщина с легкой проседью в черных волосах и молодая девушка в сером шерстяном платье. Под синеватым поясом Мэгги разглядела округлившийся живот. Женщина, напоминающая итальянку, вопросительно посмотрела сначала на Мэгги, после — на Риччи. Она разгладила складки своей цветастой юбки и, скрестив руки на груди, поджала губы. — Leon, perche ' tieni gli ospiti sulla soglia di casa? — сурово, хотя и с нотой добродушия в старческом голосе, спросила женщина. — Ох, синьора Гонсалес, — Риччи покачал головой, — это гости дона Гонсалеса, поэтому, я прошу, предупредите его о визите. — La ragazza si è bagnata dalla testa ai piedi, che altra visita? — Синьора, подобрав длинную юбку, спустилась по ступеням. — Oh dei, È suo figlio? Si e ' congelato. — Это твой сын? — спросил Леон и внимательно посмотрел на Мэгги. — Нет. — Она качнула головой. — Моретти — его дядя, а я просто должна была помочь. — А где его мать? — Риччи вопросительно изогнул бровь. Мэгги закрыла рот руками и зажмурилась. Из-под слипшихся от дождя ресниц потекли слезы. — Это сделали те, кто похитил Эрика? — Да. — Мэгги громко зарыдала. Она что-то бубнила себе под нос и размахивала руками, прежде чем пожилая женщина крепко обняла ее и успокаивающе похлопала по спине. — Все будет хорошо, — сказала она. — Мой сын со всем разберется.       Мэгги кивнула и сжала чужие морщинистые ладони. Женщина, представившаяся Барбарой, проводила ее в округлую гостиную с окнами в пол, из которых выходил вид на зеленеющий сад. Барбара усадила Мэгги и Томаса на кожаный диванчик и послала девушку в сером платье, которую звали Долорес, за сухой одеждой. На стеклянный столик, где лежало несколько журналов, Барбара поставила две чашки горячего чая и блюдце с шоколадным печеньем. Томас, оторвавшись от разглядывания упаковки с конфетами, вопросительно глянул на Мэгги и, как только она кивнула, взял круглое печенье. Она, иногда одергивая собиравшееся складками платье, смущенно посматривала на внимательно следящего за всеми Риччи. Леон, скрестив руки на груди, разглядывал тощего Томаса и скромную Мэгги, которая ерзала на диване, пытаясь сесть поудобнее. — Leon, stai mettendo in imbarazzo il nostro ospite. Voltati! — воскликнула Барбара и махнула ему рукой. Риччи фыркнул и отвернулся.       Мэгги благодарно улыбнулась и отхлебнула чай. Со второго этажа, бесшумно ступая по витиеватой деревянное лестнице, вернулась Долорес со стопкой чистых вещей. Она, опустив взгляд, подала Мэгги сухое черное платье, а перед Томасом положила синие брюки и белую рубашку. — Спасибо, — прошептала Мэгги и поставила чашку на стол. Долорес сухо кивнула и ушла. — Она недавно потеряла мужа, — сказала Барбара. — Так что прости ей ее тон. — Все в порядке, — Мэгги улыбнулась. — Я знаю, что значит потерять близкого человека. — Ты сирота? — пожилая женщина сжала сухие ладони на остром колене. — Нет. — Мэгги смущенно опустила взгляд. — Не совсем. — Я поняла тебя, — нежно успокоила ее Барбара и ласково посмотрела на Томаса, разглядывающего дом с огромным удивлением. — Он хороший мальчик, верно? — Она поднялась и, шурша длинной юбкой, подошла к ребенку. Погладив того по влажным волосам, Барбара спросила: — Как тебя зовут? — Томас, — ответил мальчишка и качнул ногой. — Очень красивое имя. — Барбара нежно очертила его красную щеку и улыбнулась.       На лестнице послышались шаги. Со второго этажа спустился мужчина сухого телосложения с голубыми, как васильки, глазами. Он вопросительно посмотрел на Риччи, стряхнувшего пепел с сигареты, и кивнул. — Иди за Риком, — сказал Леон. — Мальчишку оставь здесь. — Нет. — Томас спешно слез с дивана, на котором остался мокрый след. — Я пойду с Мэгги. — Ишь какой шустрый, — хмыкнул Риччи. — Ладно, иди.       Томас просиял и, благодарно кивнув, помчался по лестнице наверх, и сердитый вскрик Мэгги не остановил его. Барбара и Леон рассмеялись. Рик, дождавшись, когда Мэгги возьмет сухие и чистые вещи, проводил ее к гостевой ванной комнате. Томас, бродя по коридорам, подходил к каждой картине, висевшей на стене и долго рассматривал черно-белые кадры. На светлом полу оставались маленькие мокрые следы, на которые мальчишка не обращал никакого внимания. Мэгги, поймав юркнувшего в закоулок коридора Томаса за воротник, привела его в ванную, сильно сжимая чужую ладошку. Натянув на мальчишку тонкую рубашку и плотные брюки, она передала его хмурому Миллеру, который ждал их у тяжелой двери. Наспех обтеревшись предложенным Барбарой полотенцем, Мэгги застегнула молнию и, оправив подол платья, вышла следом.       У лестницы, где стояли горшки с ароматными растениями, был угловой кабинет. Постучав в дверь и дождавшись еле слышимого ответа, Рик распахнул дверь и кивнул Мэгги. Она, выдохнув и взяв Томаса за руку, вошла в комнату, наполненную запахом крепкого табака и алкоголя.       Марко Гонсалес, мужчина тридцати лет с черными, как вороново крыло, волосами и карими глазами, сидел в высоком кожаном кресле и дымил тонкой сигариллой. Он опустил тяжелый взгляд на все еще дрожавшую Мэгги, а после улыбнулся. — Здравствуй, — сказал он, и Мэгги вздрогнула от низкого и глубокого голоса.       На маленьком диванчике, стоявшем вдоль одной из стен, сидел худой мужчина. Каштановые волосы были уложены и блестели от лака, темные глаза скрывались за очками с изящной оправой. Мужчина, перекинув ногу на ногу, внимательно смотрел на Томаса, который взволнованно сжимал руку Мэгги. Возле деревянного стола, усеянного бумагами, в инвалидном кресле, не теряя своей импозантности, восседал седевший старик. Через его колени было перекинуто шерстяное покрывало, вышитое цветными нитками. Мужчина устало прикрыл глаза, но, стоило Мэгги переступить порог, он начал пристально разглядывать ее черты. Через несколько секунд его взгляд переместился на Томаса, раскачивающегося в разные стороны. Мужчина прищурился и, взяв с одной из полок, уставленной книгами, разобранный и цветной кубик рубика, подозвал Томаса к себе. — Держи, — прохрипел он. — Попробуй собрать. — Спасибо. — Томас осторожно взял кубик из сморщенных ладоней и, почесав затылок, что улыбнуло пожилого мужчину, начал вертеть его в руках. — А как? — наивно спросил он и посмотрел на трех мужчин разом. — Догадайся, — усмехнулся старик.       Томас, обернувшись по сторонам, вопросительно посмотрел на сидящего на диване мужчину. Тот, хмыкнув, постучал по кожаной обивке. Мальчишка скромно уместился возле подлокотника и начал шуршать кубиком. — Я — Марко Гонсалес, — обратился итальянский дон к Мэгги и кивнул на стул. — Это мой отец, синьор Андреа Гонсалес. — Он указал на старика, сидящего в инвалидном кресле. — Это мой consigliori Вито Бруно.       Мэгги кивнула и присела на край стула. Заправив за ухо выбившуюся прядь волос, она взглянула на Марко, надеясь, что ему обо всем доложили и что ей больше не придется вспоминать напуганного Эрика и мертвое тело Кей. Повисло молчание, иногда разбавляемое бурчанием Томаса, пытавшегося разобраться с кубиком рубика. Он крутил пластмассовые детали и цыкал, когда цвета не сходились. Андреа Гонсалес улыбался. Мэгги, рассматривая собственные ладони с короткими ногтями, поджимала губы и иногда кашляла от сигаретного смога. Марко, продолжая перебирать некоторые бумаги и иногда поглядывать на наручные часы, ждал, не прерывая размышлений Мэгги. Не выдержав гнетущей тишины, она воскликнула: — Они убили Кей. — Мэгги прикрыла рот ладонью и зажмурилась. — А потом Эрик отдал мне бумажку с вашим адресом и сказал, что вы поможете. Он ваш друг, верно?       Марко усмехнулся. — Он был моим другом, — сказал он. — Но не так давно решил, что называется, отречься от меня. Я пожелал ему всего самого наилучшего. — Но они угрожали ему пистолетом, — взвизгнула Мэгги, не переставая всхлипывать. — Я видела собственными глазами. Эрик сказал мне бежать, но я решила хотя бы глянуть на этих мерзавцев. Один из них был с красной банданой, это я точно помню. Еще там был Кевин. — Кевин? — безразлично спросил Марко и окинул Мэгги скучающим взглядом. — Я не знаю никаких Кевинов. Разве что, Кевина убийцу и кровожадного каннибала. — Пожалуйста, — промолвила Мэгги. — Я не могу предложить вам что-нибудь взамен, но, прошу, помогите Эрику. Эти люди не оставят его в живых. Они убьют его и, боюсь, что его смерть будет очень долгой. — Что ты хочешь этим сказать? — сухо спросил Бруно, отчего Мэгги вздрогнула. — Они будут его пытать, — снова разрыдалась она. — Эрик, он… у него острый язык, который никогда не довел бы его до добра. — Значит, — Марко пожал плечами, — они отрежут ему язык, чтобы он перестал выкобениваться, вот и все. Подозреваю, что они не вытерпят его трындеж и прикончат раньше.       Бруно хмыкнул. Андреа Гонсалес неодобрительно посмотрел на сына. — Вы не поможете ему, правда? — спросила Мэгги и жалостливо глянула на Томаса. — И никогда бы не помогли, да? — Спешу вас уверить, милая гостья, но было время, когда я мог отдать за Эрика собственную жизнь. Но он не хотел, чтобы я это сделал. Не думаю, что захочет сейчас. Кроме того, у него есть вполне верные друзья. — Уже нет, — качнула головой Мэгги. — Подозреваю, что все они там же, где сейчас Эрик.       Мэгги, скрипнув ножками стула по паркету, поднялась на ноги и, подойдя к Томасу, погладила его по голове. — Идем, — тихо проронила она и подала ему руку. — Сейчас, — ответил Томас и последний раз щелкнул кубиком. Улыбнувшись, он подошел к Андреа Гонсалесу и протянул ему цветную игрушку. — Неужто собрал? — искренне удивился мужчина. — Молодец, парень. — Он потрепал его по рыжим волосам. — Идем, — еще раз, уже более уверенно, сказала Мэгги и поджала губы. Она не знала, что делать дальше и куда идти. Ей было семнадцать, а маленькому Томасу, оставшемуся круглой сиротой, — всего четыре года. Он не ходил в детский сад, у него не было друзей или знакомых с детской площадки. Единственными дорогими людьми в его жизни были Кей и Эрик, которые в скором времени встретились бы где-то высоко в небе, среди пенистых и воздушных облаков, и нежно смотрели бы на Томаса, делавшего первые шаги во взрослую и серьезную жизнь, полную лишений и предательств.       Томас обернулся к Марко. Его глаза удивленно блеснули. Поразмыслив, он подошел к мужчине и постучал маленьким пальчиком по подбородку. Марко сухо улыбнулся. — Вы похожи на моего папу, — сказал Томас. — Мама рассказывала, что он был очень важным. — Думаешь, я очень важный? — с усмешкой на губах спросил Марко. — Да, — кивнул Томас. — Только вы какой-то… ну знаете… — Зануда? — Андреа Гонсалес склонил седую голову к лицу мальчишки. — А что это значит? — Томас внимательно посмотрел на него. — Надоедливый человек, — скучающе произнес Бруно и подпер подбородок рукой. — Не-а, — отмахнулся от него Томас. — Вспомнил! Вы бессердечный. Видишь, Мэгги, я выучил это слово.       Андреа рассмеялся. Он похлопал смущенного мальчишку по плечу. — Это ты верно подметил, малец, — сказал он. — Марко, действительно, иногда бессердечный. — Отец, — вздохнул старший сын и откинулся на спинку кресла. — Эй, Томас, с чего ты это взял? Потому что я не хочу помогать твоему дяде? — Да, — мальчика важно кивнул. — Мой папа помог бы всем на свете, — возбужденно проговорил он, но сразу же смолк. Немного подождав, он продолжил: — Ну, мне так мама говорит. Я не помню своего папу. — Идем, — снова выдохнула Мэгги и, взяв Томаса за руку, сказала: — Спасибо, дон Гонсалес.       Томас пожал плечами и снова посмотрел на Марко. — У вас есть кто-то, кого вы любите всей душой? — спросил он. — Конечно, — хмыкнул Марко. — Представьте, что вы умираете, а этот человек решает вас бросить, — серьезно, не по-детски произнес Томас. Мэгги удивленно приоткрыла рот. — Так же вы поступаете с дядей Эриком. — Потянув Мэгги за руку, мальчишка открыл дверь и вышел. Рик проводил их на первый этаж, где их уже ожидал Риччи, гремящий ключами от автомобиля. — Умный парень-то, — сказал Андреа Гонсалес и глянул на задумавшегося Марко. — Никогда бы не подумал, что ты бросишь этого вшивого Моретти умирать. Кто угодно, только не ты. Но, видимо, вот как бывает в жизни. — Бруно, выйди, — Марко поднялся из кресла и плотно закрыл дверь за вышедшим consigliori. Из ящика, закрывавшегося на ключ, он выудил несколько бумаг и плотный сверток, который был завещанием. — Я знаю, где держат Моретти и его ребят. Завтра мои солдаты штурмом возьмут этот подвал и перебьют всю шваль, посмевшую как-то переступить мне дорогу. — Переступить тебе дорогу? — уточнил Андреа Гонсалес. — Мне казалось, что они похитили Моретти из-за личных соображений. Долги, например. — Несомненно, — ответил Марко и присел на край стола. — Но Эрик — мой человек. И всегда будет моим. И я не позволю какой-то падали даже смотреть на него. — Если это сделал дон Уокер, то своим нападением ты развяжешь кровавую войну между кланами, — с сокрушительной логикой произнес Андреа, заинтересованно глядя на старшего сына, от которого веяло опасностью и уверенностью вожака, решившего окончательно провозгласить себя главарем. — Честно говоря, мне плевать, кто это сделал. Мелкая шайка, которой Эрик случайно перешел дорогу, или заносчивый Уокер. Я не прощу любого, кто посмеет тронуть Моретти. Я отниму у них все, и это, — Марко указал на завещание, — будет моим козырным тузом.

***

— Берегись! — последнее, что крикнул Марко, прежде чем его накрыла пенистая волна. Океан шумел, пузырился и взрывался маленькими каплями. Эрик громко смеялся, маневрируя на лазуревом гребне. Он увидел, как Гонсалес выбрался на берег, отплевываясь от соленой воды, и расхохотался сильнее. Доска для серфинга заскользила по мокрому песку, на котором оставались следы от шагов. Эрик плюхнулся рядом с взъерошенным Марко. Он был похож на слепого, только-только родившегося щенка. Эрик сказал ему об этом и увернулся от летящей бутылки с водой. — Мелкий засранец, — ругнулся Марко и повалил Эрика на горячий песок. Завязалась шуточная драка, за которой издали наблюдал Рик Миллер, приставленный в качестве личного телохранителя для двух неотесанных юношей. Миллер расстегнул пуговицы на цветной рубашке до солнечного сплетения и медленно цедил теплое пиво. Рик специально взял банку темного нефильтрованного из холодильника, надеясь устроиться где-нибудь в тени с какой-нибудь книгой. Пока он раздавал подзатыльники Марко и Эрику и искал удобный плетеный стульчик, пиво уже нагрелось, а солнце выплыло высоко в небо и жарко палило. Миллер обмахивался тонкой бумажкой, на деле оказавшейся меню ресторанчика, возле которого просиживал мужчина. Он видел, как Марко и Эрик плавали, рассекая мускулистыми руками воду, и загорали, изредка толкая друг друга локтями. Рик отвернулся, чтобы понаблюдать за симпатичной и миловидной официанткой. Девушка дружелюбно ему улыбнулась. Между ними завязался легкий разговор.       Эрик оттолкнул от себя Марко и, вскинув средний палец, побежал к острым огромным скалам, чьи вершины терялись где-то вдали. Он смеялся громче, когда слышал ругательства на итальянском. Эрик обогнул кривой, похожий на ночного монстра камень и с разбегу запрыгнул на один из валунов. Из-под голых ног скатились камешки. — Demone! — ни злобы, ни ненависти. Марко ругался себе под нос, пытаясь карабкаться вслед за Эриком. Неожиданно перед его носом возникла смуглая ладонь. Эрик улыбался, в глазах играла легкая насмешка. Гонсалес подтянулся и почти что схватил Эрика за длинные шнурки пляжных шортов. Юноша отпрыгнул и снова пустился вперед, оббегая каждый острый край. — Bestia.       Эрик расхохотался и, утерев выступившие слезы, остановился. Он обернулся, положив мозолистую от постоянной работы в автомастерской ладонь на нагревшийся за день валун. Тишина. Только мягкий шорох набегавших на берег волн и приглушенные крики морских птиц, паривших над океаном. — Марко, — тихо позвал Эрик и выглянул из-за скалы. — Эй, ну и где ты спрятался? — Он заглянул в каменный грот, который они обнаружили еще два года назад, полный мелкого мусора. Рядом с горячим камнем ползла огромная черепаха, лапы которой были облеплены песком. Эрик, отбросив со лба прилипшие волосы, вернулся на берег, где шумные волны уже смыли его следы. — Чертов Гонсалес, это несмешно, — обеспокоенно сказал Эрик и подобрал бутылку. Она была пустой. На небо, несколько секунд назад бывшее ясным и солнечным, набежали серые тучи. Загоготав, птицы опустились на камни и начали прыгать туда-сюда, шлепая перепончатыми лапками. Они внимательно разглядывали Эрика черными глазами, похожими на пуговицы, и щелкали клювами. Где-то в небе прогрохотал гром, вспугнув птиц.       Вдали, в черте города, где когда-то на плетеном стульчике сидел Рик, шутившей с миловидной официанткой, было пусто. Ни яркого навеса, ни шелестящих деревьев, ни мягких кресел рядом с круглыми столами, уставленными высокими стаканами с цветными трубочками от коктейлей. Пустота. Чернеющее небо над головой. Пронизывающий ветер. Бушующий океан. — Эрик! — воскликнул кто-то за его спиной. Из-за свиста в ушах и песка, кружившегося вокруг, Эрик не мог различить силуэт, видневшийся вдали. Тонкая фигура расплывалась с каждым шагом, и Эрик начал бежать, выставив руки вперед. Узкая ладонь схватила его за плечо. — Кей, что случилось? — удивленно спросил Эрик, не в силах подавить рвущиеся наружу рыдания. — Где Марко? — Его здесь нет, милый, — со слезами, очерчивающими щеки, сказала Кей. — Господи, Эрик, я и подумать не могла, что все кончится именно так. — Она крепко обняла брата, прижав чужую голову к своему плечу. — О чем ты? — Тебе нужно вернуться, милый. — Кей поцеловала его в лоб, так, как это всегда делал Эрик. — Я понимаю, тебе очень больно, но тебе нужно вернуться. Ты должен защитить Томаса. И Мэгги. И своих ребят. Иначе он отберет у тебя абсолютно все. — Честно говоря, я не понимаю тебя. Кей, объясни, в чем дело и куда мне нужно вернуться. Мы с тобой на пляже. — Нет. — Кей опустила голову. — Я уже никогда не побываю с тобой на пляже.       Эрик почувствовал, как по его оголенной коже побежали капли. Он запрокинул голову — серое небо разразилось затяжным дождем. Эрик протянул руки, чтобы снова обнять Кей, но в странном и плотном тумане наткнулся лишь на бутылку, которую крепко держал в ладонях. Никого. Ветер усиливался, перекатывая песок. Океан шумел и свистел. Птицы взволнованно гоготали. — Кей! — воскликнул Эрик и распахнул отекшие глаза.       Сырой подвал, наполненный запахами мочи и пота, раскололся на тысячи мелких крупиц, когда Эрик, превозмогая боль во всем теле, поднял голову. Хрип вырвался у него из горла. Эрик чувствовал, как теплая кровь продолжала течь по вискам и затылку. Телохранители Уокера и ребята Брэдли несколько раз избивали его, прежде чем он отключился окончательно, не в состоянии очнуться даже от холодной воды, которой его обливали каждый раз, стоило ему упасть в забытье. Правое плечо распухло и не позволяло Эрику поворачивать голову. Он натужно дышал и всякий раз ощущал, как сломанные ребра царапали легкие острыми краями. Палец, вывернутый под неестественным углом, торчал, глядя в потолок, с которого капало. Эрик попытался перевернуться на спину, чтобы выровнять дыхание, но ломота во всем теле и что-то теплое и липкое, окружавшее его вокруг, не позволили ему даже дернуть затекшими ногами. — Эрик, — тихо произнес Райнер за его спиной, — не шевелись. У тебя в спине около четырех охотничьих ножей. К каждому из них привязан проводок. Все они ведут к самодельной бомбе из нитроглицерина. Дернешься — и мы все взлетим на воздух.       Эрик попытался усмехнуться, как делал это всегда. Но его губы были разбиты в кровь, и он не мог их даже приоткрыть, чтобы глотнуть воды. Липким оказалась его собственная кровь, смешанная с мочой Айзека и чем-то белым, похожим на кончу какого-то извращенца. Наверняка, Ниган. Эрик прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться и забыть о боли, прошивающей его тело с каждым вдохом. Им нужно бежать. Желательно, сегодня ночью или завтра утром. Уокер не пощадит никого, и если у ребят Эрика есть шанс умереть быстро и безболезненно, то сам Эрик будет мучиться, терпя каждый воткнутый в него нож. Эрик дернул левой рукой. Она оказалась целой, но крепко привязанной к избитому телу. Мужчина уже не чувствовал на ней пальцев, как и не чувствовал всей правой половины. — Рай… — прохрипел Эрик. — Райнер… — Чего тебе? — Вода есть? — Ага, — кивнул Райт. — Прямо перед тобой.       Эрик сощурился и раздраженно выдохнул, что принесло болезненный гул в голове. — Гондоны, — сказал он, глядя на несколько запечатанных бутылок с водой, стоящих в нескольких сантиметрах от него. — Эй, Райнер, помоги мне. — Звякнула металлическая цепь. — Я понял. Мы в полнейшем дерьме, парни. — Заткнись уже, — процедил сквозь зубы Карл. — Еще слово, и коньки отбросишь.       Из горла Эрика вылетел свистящий хрип. Голова резко закружилась, живот скрутило судорогой. Прогнувшись в пояснице, Эрик вскрикнул, ощутив перекатывающийся в мышцах металл острых лезвий, и почти задохнулся, почувствовав подступивший к глотке желудок. Рот наполнился чем-то склизким и вонючим, и Эрик, выгнув шею, выблевал остатки обеда, смешанного с кровью и мелкими ошметками кожи. Должно быть, это был его собственный желудок. Эрик натужно задышал. Его тело горело от подскочившей температуры. — Айзек нассал тебе в глотку, когда ты отключился в последний раз, — сказал Райнер. — По правде говоря, мы думали, что ты уже сдох.       Эрик закашлялся, когда новая порция блевотины оказалась перед его лицом. От запаха, витавшего в подвале, его тошнило еще больше, и Эрик сдерживался, чтобы не выблевать оставшиеся кишки. Как у Паланика, только наоборот. — Райнер, — снова прохрипел Эрик. С каждой секундой соображать становилось сложнее. — Слушаю, босс. — Можешь дотянуться до ножей в моей спине и вытащить их. Еще чуть-чуть, и я задохнусь. — Подхватишь столбняк и сдохнешь через пару часов, — сказал Райнер. — Подожди своего рыцаря в сияющих доспехах.       Карл хохотнул. — Я не слышу Джеки и Билли, — срывающимся голосом произнес Эрик. — Где они? — Кевин куда-то увел их. — Кевин? Что он здесь забыл?       Дверь отворилась с тихим скрипом. По грязному полу пробежал холодок. Эрик закрыл глаза и ощутил тяжелый запах одеколона, когда гость присел около него на корточки. — Я слышал тебя, Эрик, — сказал Кевин. — Так что нет смысла прятаться, как трус. — И это говоришь мне ты? — язвительно спросил Эрик, хотя со стороны было слышно лишь хрипение. — Ты пристрелил мою сестру, гондон. Дай мне время, и натяну твои трусливые яйца тебе на лицо. — Не говори о том, чего не знаешь, — сурово ответил Кевин и отвесил Эрику пощечину. Голова Эрика дернулась, и прокушенной губы с запекшимися корочками, снова потекла кровь. — Чего это я не знаю, а? — со стоном в голосе спросил Эрик. — Не знаю, как ты дрочил на мою сестру, пока ей было семь, да? Или как ты сдал Джонни, ее мужа, копам? Что Томас твой сын? Или что ты выстрелил в Кей три раза, когда она бежала в булочную? — Заткнись! — крикнул Кевин и наотмашь ударил Эрика ботинком по лицу. — Заткнись, тварь! — Удар. — Подзаборная шлюха! — Удар. — Подстилка вонючего мафиозника! — Эй, кто-нибудь, успокойте его! — заорал Райнер, слыша, как хрустят ломающиеся внутри Эрика кости. Он кашлял кровью. Задыхался. Хрипел. Стонал.       В подвал, гремя шатающейся лестницей, вбежали четыре вооруженных мужчины. Это были солдаты Уокера, игравшие в карты где-то наверху. Один из них оттолкнул Кевина, второй заломил ему руки, третий ударил под дых, а четвертый приставил пистолет к голове. — Чувак, какого хрена ты творишь? Мы отправили тебя просто проверить этих ублюдков, а не превращать их в фарш. Уокер тебя закопает заживо, если узнает, что он сдох, — солдат указал на задыхавшегося Эрика. — Все нормально, ребят, — сказал Кевин и поднял пустые руки. — Видите, я даже не вооружен. Я посижу с ними какое-то время, а потом вернусь. Все будет хорошо, обещаю.       Солдаты вышли, плотно прикрыв дверь. Кевин выдохнул и сжал голову. Он отполз к холодной и мокрой стене и, прижавшись к ней задеревеневшей спиной, посмотрел на хмурого Райнера, злобно поглядывающего в его сторону. Кевин зажмурился и вздрогнул всем телом, вспомнив растерянную Кей, прижимавшую к груди прозрачный контейнер, и крики Лиама, который уже перезаряжал пистолет.       Кевин, копаясь в очередной тачке, похолодел, когда по хлипкой стене его гаража кто-то постучал. Мужчина в футболке, покрытой темными пятнами, обернулся и замер, увидев скалящегося Нигана с красной банданой на рукаве черной кожаной куртки. — Тук-тук, — сказал он и остановился у деревянной полки, уставленной банками и инструментами. — Давно не виделись, Кев.       Андерсон, отложив грязную, промасленную тряпку, сделал шаг назад и положил влажную ладонь на покосившийся столик с гаечными ключами. Нащупав один, он крепко перехватил его за рукоять. — Что тебе нужно? — спросил Кевин и сверкнул глазами. — Я больше не собираюсь помогать тебе и твоему тощему парню. — К сожалению, он не мой парень, — разочарованно сказал Ниган. — Но это пока. А вообще, я пришел сюда не для того, чтобы обсудить мою личную жизнь. Тебя хочет видеть мой босс. — Лиам? — Скажем так, босс моего босса. Короче, рыбка покрупнее. Уж не знаю, чем ты им так понравился, но, мне кажется, скоро они начнут дрочить на тебя. Так что вашу встречу нужно устроить как можно быстрее. — Они хотят меня убить? — спросил Кевин. — Как Моретти и его дружков? — Не-а, — Ниган тряхнул головой. — По крайней мере, я так не думаю. Просто разговор с богатыми дядьками в костюмах. Чем не развлечение? — Кончай уже, — огрызнулся Лиам и, оттолкнув Нигана, зашел в гараж. — Ну и конура. — Он поморщил нос. — Короче, Кев, наш приятель хочет тебя видеть, и мне плевать, хочешь ли этого ты. Кроме того, нам нужно поймать Моретти. — Но вы собирались сделать это в прошлый раз. — Скажем так, появились непредвиденные обстоятельства. — Лиам скрестил руки на груди. — Сейчас Эрик в булочной. Вымани его на улицу, а дальше мои ребята вырубят его. Тихо и быстро. — Не выйдет, — качнул головой Кевин. — Мы больше не общаемся. Он выплатил мне долг и сказал, что отрежет мои яйца, если я попробую подойти к нему или его семейке.       Лиам фыркнул. — Ссыкло, — цыкнул Ниган и вышел. Брэдли, снова поморщив нос, двинулся следом.       Кевин, опустив гаечный ключ и выдохнув, продолжил перебирать замасленные и ржавые детали. Отвлекшись на шорохи позади себя, он порезал палец и, цыкнув, провел по мелкой ссадине языком. Во рту осел вкус машинного масла. Наспех обтерев руки грязной тряпкой и натянув чистую футболку, Кевин вышел на улицу. Лиам и Ниган курили. Сэм и Боб, тряся баллончиками, разрисовывали кирпичные стены, почерневшие от копоти костров, которые здесь разводили местные барыги, пытаясь согреться зимой. Ниган скосил на Кевина скучающий взгляд и постучал пальцами по кожаной кобуре, висевшей на поясе. Лиам, затушив окурок мыском кроссовки, обернулся и сощурился от солнца, лучи которого пробились сквозь плотную пелену туч. Пшикнув, Боб провел баллончиком вдоль всей стены, оставив ярко-розовую полосу. Они нарисовали чьи-то сиськи. Огромные, с круглыми сосками. Сиськи на стене автомастерской, куда приходят лишь бомжи и нищие подростки в поисках бухла или наркоты. — Опять вы? — спросил Кевин и хлопнул себя по руке, раздавив жужжащую мошку. — По-моему, я доходчиво объяснил, что больше не общаюсь с Эриком или его прихвостнями. Найдите кого-то еще. — Держи. — Ниган протянул пистолет. — Он был твоим, когда мы собирались прищучить Моретти на складе. Подобрал пушку где-то в кустах. — Не надо. — Кевин сложил руки на груди. — Я никогда не носил с собой оружие. — Еще не поздно начать, — хмыкнул Боб и расстегнул пуговицы на клетчатой рубашке. На ремешках, опоясывающих тощую грудь, висели два ножа, мятая коробка с патронами и пистолет без глушителя, чтобы облегчить его вес. — Черт, — выругался он. — Ли, я, кажется, потерял свой перочинный ножик. — Не называй меня так, — огрызнулся Лиам. — Я тебе не китаёза. — Ниган тихо рассмеялся. — Слушай, Кев, мы ведь знаем, что ты ненавидишь Эрика так же, как и мы. — Если не больше, — добавил Ниган. — Именно. Тебе даже не придется его убивать. Все сделаем мы. Только вымани его так, чтобы он нас не увидел, и все. Кроме того, ты получишь свою долю. — Оставьте ваши сто баксов себе на пиво. — Кевин прищурился, заметив мелькнувшую за поворотом тень. — Восемьдесят кусков на каждого, — пропел Бобби, проводя баллончиком по стене. Теперь он вырисовывал член. — Восемьдесят штук? — переспросил Кевин и приоткрыл рот. Лиам кивнул. — Вы предлагаете мне за восемьдесят кусков выманить Моретти из булочной, а потом снова вернуться сюда и сделать вид, что ничего не было? — Кивок. — Я в деле.       Ниган хмыкнул и протянул пистолет. — На всякий случай, — сказал он, и Андерсон засунул ствол под футболку. — Подождите, вы слышали это? — Где-то за поворотом раздалось шуршание гравия под ногами. — Какого хрена? За нами кто-то следил?       Кевин, грубо оттолкнув Нигана, выглянул первым и различил вдали тонкую фигуру с разметавшимися русыми волосами. Это была Кей. Кей, которая бежала обратно, чтобы сообщить Эрику обо всем. Чтобы предостеречь старшего брата от опасности. Кей, которая вместе с пластиковым контейнером уносила восемьдесят тысяч баксов, почти принадлежащих Кевину. — Сука, — выдохнул Андерсон и вытащил пистолет. — Это сестра Эрика.       Кевин помчался вперед, выставив перед собой пистолет. Приближаясь с каждой секундой, он чувствовал сладкий шлейф ее духов, слышал ее сбитое от страха дыхание, ощущал ужас, сковавший все ее тело. Палец переместился на курок, и Андерсон, остановившись возле крутого поворота, выстрелил, разглядев вдалеке опешившего Эрик. Бах. Кей пошатнулась. Бах. Она упала на колени и содрогнулась всем телом. Бах. Из ее затылка, пачкая волосы, потекла кровь, и Кей замертво упала на асфальт. Эрик, что-то вскрикнув, подбежал к ней и опустился на колени. Лиам что-то крикнул и, хлопнув Кевина по спине, спешно направился вперед. Все еще оглушенный и растерянный, Андерсон стоял на месте, ощущая тяжесть пистолета в руке и слыша изумленные вздохи выглянувших на улице горожан. Кровь гулко стучала в его висках, и Кевин неверяще посмотрел сначала на ствол, а после — на лежащее на холодной земле тело Кей с распростертыми руками и откинутой головой. Он убил ее. Он, который когда-то клялся ей в любви, лишил ее жизни, оставив их сына без матери, без человека, которого Томас любил всей душой. Пройдя мимо бездыханного тела, Кевин посмотрел на остекленевшие глаза, которые неверяще смотрели на него. Отогнав от Кей пару черных мошек, Андерсон двинулся дальше, к булочной, где уже толпились люди Брэдли, связывающие Эрика. — Гондон, — прохрипел Эрик. По его щекам текли слезы. Он плакал впервые за семнадцать лет. — Поэтому она бы никогда тебя не полюбила. Потому что ты жалкий трус и подонок. — Заткнись! — заорал Кевин и выхватил нож, висевший на поясе. Он занес лезвие над лицом Эрика. — Заткнись, иначе я выколю тебе глаза и отправлю их гребаному Гонсалесу. Посмотрим, насколько ему понравится изуродованная подстилка.       Эрик захрипел, и Кевин вздрогнул, потому что этот хрип, полный злорадства, был похож на смех. Смех, мать его. — Чего ж вы все так цепляетесь за него, а? — спросил Эрик, и Кевин загривком почувствовал насмешку, сквозившую в вопросе. — Я простился с ним буквально пару дней назад. Ему незачем вызволять меня отсюда, словно какую-то принцессу. — Он закашлялся, изо рта потекла кровь. — Но знаешь что, если он действительно захочет помочь мне, а я склею ласты раньше, то он каждому из вас оторвет башку и засунет ее в задницу.       Кевин презрительно поджал губы и, отбросив нож, присел у стены. — Ты прав, — сказал он. — Гонсалесу действительно незачем тебя спасать. Ты ведь предал его два года назад, верно? — Хочешь меня задеть? — тихо спросил Эрик. — Не выйдет. По крайней мере, я не убил любовь всей своей жизни собственными руками. — Ты это и сделал. Ты бросил его и сбежал, ничего не сказав. Это и есть убийство, — Кевин оскалился. — Я позволил ему начать новую жизнь, — Эрик смолк, и Кевин на всякий случай приложил руку к его груди. Сердце еще билось. Слабо и с перебоями, грозя остановиться в любую секунду. Эрик приоткрыл глаза и продолжил: — Теперь он завел семью. У него будут дети. Потом, может, внуки и семейная идиллия. Я никак не вписывался в это счастье, и его отец мне все доходчиво объяснил.       Эрик закашлялся снова. Хриплые болезненные стоны вылетали из его груди, которая учащенно вздымалась при каждом вдохе. Все тело Эрика горело от жара, температура которого все повышалась и повышалась. Он не чувствовал пальцев, не слышал шепота Райнера, приказывающего ему не отключаться, не видел улыбающегося Кевина, сжимавшего нож. Перед глазами стоял только силуэт Андреа Гонсалеса. Такой, каким он был два года назад, когда отрекся от семейных дел. Кашляющий от постоянной простуды, сгорбленный, сидящий в инвалидном кресле и перебирающий кубик рубика, который он никак не мог собрать.       Стоял душный июльский день. День, когда сухой ветер колол глаза, а песок на берегу щипал ступни. Марко, погруженный в чтение, увлеченно листал плотные страницы «Отверженных» и иногда отвлекался, чтобы хлебнуть чая со льдом. Эрик, положивший голову на чужие колени, разглядывал мрачную обложку книги и жмурился, когда Марко проводил по его волосам. — Ты правда хотел провести свой единственный выходной в библиотеке рядом со мной? — насмешливо спросил Эрик и потянулся. — Я хочу провести всю свою жизнь рядом с тобой. — Марко нежно очертил его щеку и склонился, чтобы поцеловать. Покраснев, Эрик отвернулся, но был притянут обратно. Гонсалес, отложив книгу, мягко целовал его, и его руки блуждали по груди Эрика. — Я люблю тебя, — прошептал он и оставил легкий поцелуй на чужом лбу. — Я тоже люблю тебя, — еле слышно пролепетал Эрик и прикрыл глаза от стыда, раскатившегося по всему телу. — Но как же Хелен? — спросил он и сжал ладонь Марко. — У нас с ней никогда бы ничего не вышло, — сказал Гонсалес и проворно залез горячей ладонью под футболку Эрика. — А вот у меня с тобой, — лукаво улыбнулся он и снова склонился, чтобы поцеловать.       Дверь библиотеки распахнулась, и на пороге появился Бруно с маячившей за его спиной Хелен. Вито сурово подозвал к себе Эрика и, проводив тонкую фигуру девушки долгим взглядом, махнул рукой. — Дон Гонсалес хочет увидеться с тобой, — сказал он удивленному и красному от смущения Эрику.       Эрик кивнул и, взбежав по лестнице, постучал в дверь. Андреа Гонсалес, прикрыв рот морщинистой ладонью, внимательно посмотрел на Эрика и сел в высокое кресло. — Как у тебя с работой? — спросил дон и закурил тонкую сигариллу. — Работаю автомехаником в мастерской, — честно ответил Эрик. Андреа не предложил ему сесть, и Эрик продолжил стоять, нервно сжимая руки в замок. — Собираешься жениться? — Нет, — Эрик качнул головой. — Моя сестра пока не оправилась от потери своего мужа, поэтому я должен ей помогать. Ей и Томасу, моему племяннику. — Похвально, — сказал дон и смолк. Докурив, он продолжил: — Ты ведь понимаешь, что вскоре это кресло окончательно перейдет к Марко. Мой старший сын станет уважаемым и серьезным человеком в обществе. Марко — итальянец и католик, который чтит Бога и мир, сотворенный Его рукой. Он должен жениться на порядочной итальянке. А потому грязная полукровка из трущоб никак не вписывается в его жизнь. Уж прости за такую грубую метафору, — дон сухо улыбнулся. — Как вы узнали? — взволнованно спросил Эрик. На миг у него перехватило дыхание, а сердце сдавило железными тисками. — Я, конечно, слаб здоровьем, — сказал Андреа и закашлялся. — Но на зрение никогда не жаловался. Я видел много раз, как вы держались за руки или как Марко целовал тебя. Кроме того, мои люди не раз говорили о вас. — И что будет теперь? — Эрик, я знаю твое прошлое, о котором Марко даже не подозревает. И ты бы не хотел, чтобы мой старший сын о нем узнал, верно? — Эрик кивнул. — Я даю тебе выбор: ты с моей помощью переезжаешь в другой штат или, что было бы многим лучше, в другую страну. Найдешь себе новую работу, нового покровителя и нового, — дон раздраженно выдохнул. — Найдешь замену Марко. Естественно, под другим именем, чтобы мой сын не вздумал тебя искать. Он — мальчишка, у которого в голове иногда все еще свищет ветер. — А если я откажусь? — Что же. — Дон зажег новую сигарету. — Тогда мне придется рассказать Марко всю правду. О тебе, твоем отце и Кевине Андерсоне. И мой сын, как человек умный и хорошо воспитанный, сам сделает выводы. Решай, что для тебя будет лучше: скрыться и начать совершенно новую жизнь или быть избитым человеком, которому ты клялся в любви. Я даю тебе сроку три дня.       Этой же ночью, выпутавшись из крепких объятий Марко, Эрик сбежал, распахнув окно. — Я любил его, — прохрипел Эрик и зажмурился. — И всегда буду любить.       Райнер видел, как опустилось распухшее плечо Эрика, как ссутулилась его спина, истекающая кровью. Райт прикрыл глаза и посчитал до десяти, как учил его Эрик. Карл, сидящий рядом с ним, заснул, положив голову на плечо Райнера. Кевин, подобрав нож, вышел, напоследок пнув Эрика по протянутым и связанным ногам. — Эрик, — прошептал Райнер, когда захлопнулась дверь. Молчание. — Эрик. — Карл что-то пробубнил себе под нос. — Эй, Неуловимый Моретти, спи спокойно, ты заслужил этого.       Райт откинул голову назад и зажмурился. Что-то горячее и соленое потекло по его щекам.

***

      Бруно, дождавшись, когда Грэг Харрис разольет по запотевшим бокалам виски, глотнул горькую жидкость и перекинул ногу на ногу. Сидя за длинным столом в небольшом доме на окраине, в подвале которого несколько солдат пытались привести Моретти в чувство, чтобы продолжить издевательства, Бруно рассматривал широкое полотно, висевшее на стене за спиной Уокера, изучающего какие-то бумаги. — «Суд Камбиса», — неожиданно сказал Уокер и усмехнулся. — Довольно символично.       Бруно нехотя кивнул и снова отхлебнул виски, чтобы согнать напряжение, завладевшее всем телом. Вито смахнул с выглаженных брюк мелкую пылинку и расправил плечи. Уокер, внимательно следивший за каждым его движением, сухо улыбнулся. — Вас что-то тревожит, мистер Бруно? — спросил он и сцепил руки в замок. — Нет, — Вито качнул головой, отчего его волосы, всегда уложенные, чуть растрепались. — Ничего такого. — Беременность — дело действительно сложное, — сказал Уокер и вернулся к изучению бумаг. — Столько сил нужно вложить, чтобы в итоге ребенок, которому дали практически все, отрекся от тебя из-за глупой ссоры. — О чем вы? — как можно спокойнее задал вопрос Бруно. — Я слышал, что у вас нет детей. — О, все верно, — хмыкнул Уокер. — Недавно моя любовница сказала мне, что беременна. И якобы от меня. Но я бесплоден, вот в чем загвоздка. — Неприятная ситуация. — Бруно пожал плечами и отвел взгляд. — Еще бы, — усмехнулся Уокер. — А у вас, мистер Бруно, когда-нибудь случалось нечто похожее? Или, дайте угадаю, вы, что называется, современный Ретт Батлер? — Не сказал бы, что верность — мое лучшее качество. Но со мной и вправду не происходило чего-то такого. — Везение, и никакого мошенничества, — хмыкнул Уокер и отложил документы. — Но перейдем к делам насущным. Насколько я знаю, вы от моего лица договорились с мистером Брэдли и его ребятами и пообещали им крупную сумму за такое пустяковое дело, как поимка банды Моретти. Мистер Бруно, при всем моем уважение я не могу позволить вам сорить деньгами. Вложение, которое я сделал сегодня, было последним. — Несомненно, — согласился Вито и махнул рукой. Грэг наполнил его стакан. — Теперь, когда Моретти схвачен, больше не нужно прибегать к помощи других и, как вы сказали, сорить вашими деньгами. Осталось только дождаться Марко и прикончить его. — Подозреваю, вы хотели сказать: сначала убить Моретти и его людей, а после дождаться Марко. — Нет, — Бруно ухмыльнулся. — Уже завтра солдаты дона Гонсалеса прибудут сюда, чтобы взять этот дом штурмом. Думаю, Марко захочет поговорить с вами лично. Но сначала он наверняка проверит Эрика, и, упаси Господь, если он окажется мертв. Тогда, боюсь, вы не успеете и глазом моргнуть, как получите пулю в лоб. — О чем это вы? — Уокер заинтересованно посмотрел на него. — Сегодня утром к дону Гонсалесу приходила очень хорошенькая девочка, — Бруно вздохнул. — Она видела, как Брэдли и его ребята связали Моретти, как кто-то из них убил Кей, сестру Эрика. Скажем так, у нас появился свидетель, но это последнее, о чем я беспокоюсь. — А что же первое? Что эта хорошенькая девочка достанется Миллеру? — насмешливо спросил Уокер. — Завещание. — Завещание? — Уокер нахмурил брови. — Никогда бы не подумал, что Марко, этот гаденыш, собрался так рано умереть. — Если бы. — Бруно сделал глоток. — Документ, в котором есть компрометирующий материал на каждого дона Калифорнии. Эту бумагу составлял лично Андреа Гонсалес. Так что не думаю, что она станет пустым звуком. — Что же, — Уокер откинулся на спинку стула, — в завещании нет ничего страшного, пока Моретти находится у нас. Один неверный шаг Марко — и любовь всей его жизнь сгниет на дне океана. Пока они будут копаться, мой человек, приближенный к семье, выкрадет документ, и дело с концом. — Я благодарен, что такая честь оказана именно мне, но… — Вам? — спросил Уокер и снова нахмурил брови, отчего на его широком лбу залегли глубокие морщины. — Я и слова не сказал о вас. — Тогда… — начал Бруно, но смолк, услышав звонкие шаги в коридоре, ведущем в комнату, где они сидели.       Хелен, взмахнув уложенными черными волосами, неспешно, качая бедрами, подошла к Уокеру и положила узкую ладонь на его плечо. От нее повеяло чем-то сладким, похожим на позднеспелую грушу и барбарис. Хелен, обойдя стол, махнула Харрису. Он незамедлительно пододвинул для нее стул. Хелен внимательно посмотрела на опешившего Бруно и усмехнулась. Красный след от пощечины был скрыт плотным слоем тонального крема. Длинные, струящиеся рукава закрывали широкие фиолетовые полосы от ремня. Хелен выглядела кинозвездой, сошедшей с красной дорожки. Ее смуглая кожа, фигура с соблазнительными изгибами и глубокие глаза были привлекательны даже среди бедной обстановки крошечного дома, снятого лишь для того, чтобы удерживать здесь Моретти.       Пододвинув стул, Хелен взяла бокал, наполненный вином, и сделала глоток. Она заправила выбившуюся блестящую прядь за ухо и снова посмотрела на Бруно. С насмешкой и вызовом во взгляде. Вито, стушевавшись, опустил взгляд на стакан, по которому бежали капельки. Он смахнул несколько и вопросительно глянул на улыбающегося Уокера. — Конечно, — сказал он, — я бы очень хотел, чтобы вы, мистер Бруно, узнали обо всем в более подходящей обстановке, но, что называется, как легли карты. — Чтобы я? — глупо переспросил Вито. — Разве Хелен уже знала? — Я работаю с мистером Уокером уже два года. С того самого дня, как Моретти сбежал из резиденции дона Гонсалеса, — произнесла Хелен и вздернула подбородок. — Именно поэтому я должна выкрасть завещание. Тем более, что вам, мистер Бруно, вход в кабинет Марко ограничен. На вас уже несколько месяцев лежит тень подозрения. На вашем месте я бы даже не стала пытаться. — Ох, Хелен, — тихо рассмеялся Уокер, — ты ведь можешь задеть его гордость.       Хелен хмыкнула и поправила сползший рукав. На миг Бруно увидел ярко-фиолетовый синяк на ее плече. — И когда… — Бруно откашлялся. — Когда вы планируете перехватить все нужные нам документы? — Завтра, — ответила Хелен и подцепила дольку апельсина. — Как уже известно, Марко и его солдаты хотят штурмом взять этот милый домик. Пока мужчины будут разбираться со своими делами, — ее глаза презрительно блеснули в сторону Бруно, — я выкраду завещание. Мой телохранитель доставит его в ячейку хранения в банке, к которой ни у Марко, ни у кого-то еще в семье нет доступа. Шах и мат. — А если тебя поймают? — спросил Бруно. — Не поймают, — уверенно сказал Уокер. — Существование семьи Гонсалес подходит к концу, и Марко придется это принять. Признает он это живым или мертвым — его выбор.       Уокер и Хелен улыбнулись, переглянувшись.