Истина грядущей вечности

      В спальню через неплотно прикрытые шторы прокрались солнечные лучи. Они медленно скользнули по постели и задержались на безмятежном лице Эрика, который поморщился, приоткрыв глаза. Эрик нехотя потянулся и спустил босые ступни на пол. Он выругался себе под нос, ощутив тянущую боль в спине. — Чертов Гонсалес, — процедил он сквозь зубы, — конь с яйцами.       Марко уткнулся носом в подушку, чтобы скрыть насмешливую улыбку, заигравшую на его губах. Цыкнув, Эрик несильно ударил по его плечу, но, не успев обронить нового ругательства, был схвачен за руку и подмят под тяжелое тело Марко. Он прищурился и с лукавой улыбкой перехватил запястья Эрика одной рукой и склонился, чтобы оставить невесомый поцелуй на чужой груди, где мелкие шрамы перемежались с мелкими красными синяками.       Моретти не сопротивлялся. При желании он в один миг мог сбросить Марко с себя, ударив того коленом в солнечное сплетение. Эрик жмурился, словно кот, ощущая чужие губы на своей разгоряченной коже, которой он чувствовал хитрую ухмылку Марко. Гонсалес, отпустив его руки, с искрой, пробежавшей в почти черных из-за расширившегося зрачка глазах, склонился над смуглым животом Эрика и провел по нему языком. Марко подул, отчего на коже Эрика расцвели мелкие мурашки. Член Эрика дернулся от легкого прикосновения кончиком языка, и он прогнулся в пояснице, тихо застонав. Он вплел пальцы в черные и растрепанные ото сна волосы Марко и скосил на него взгляд, заполненный жаром и возбуждением.       Марко обвел языком головку, сочившуюся полупрозрачной смазкой, и насадился на изнывающий член до упора. Эрик толкнулся во влажную тесноту, но цыкнул, ощутив, как острые края зубов задели нежную кожу. Марко прижал чужие бедра к постели и сердито блеснул глазами. — Да понял я, — буркнул Эрик и задохнулся в новом стоне, когда Марко языком очертил каждую выступавшую вену, которая пульсировала от бьющейся в ней крови. Марко продолжал выводить на коже какие-то неведомые узоры, когда ощутил легкое дрожание. Эрик от накатившего удовольствия прикрыл глаза и, попытавшись оттолкнуть Марко от своего члена, излился ему в рот.       Марко слизнул остатки семени с чуть опавшего члена и прищурился, внимательно посмотрев на покрасневшего то ли от удовольствия, то ли от смущения Эрика, чьи щеки покрылись красноватым румянцем. — Придурок, — буркнул он и опустил взгляд. Марко рассмеялся. Он прильнул губами к смуглой шее Эрика с нервно вздымавшимся кадыком. Марко зубами подцепил чувствительную кожу и оставил красноватый след. Он шершавой ладонью обхватил оба члена и грубо провел от основания до головки. Эрик вымученно простонал, прижав к своей груди крепкую грудь Марко и поцеловав его в висок, по которому проскользнула капелька пота. Марко вылизывал его шею, оставляя на коже мелкие отпечатки. Эрик хрипло постанывал, иногда прикусывая ухо Марко или проводя ногтями по спине, оставляя розовые полосы.       Марко продолжал грубо скользить ладонью, когда Эрик скосил взгляд, сквозь горячее дыхание услышав тихий скрип приоткрывшейся двери. В узкой щели мелькнули суровый женский взгляд и длинные черные волосы, разметавшиеся по плечам. Хелен презрительно поджала губы, когда Эрик усмехнулся, сильнее толкнувшись в руку Марко и крепче прижав того к себе. Хелен цыкнула и закрыла дверь, шорох которой потонул в протяжных стонах мужчин, излившихся во влажную ладонь. — Люблю тебя, — прошептал Марко и поцеловал Эрика во взмокший лоб. Эрик фыркнул. — Мне просто нравится заниматься с тобой сексом, — сказал он и рассмеялся, когда Марко, цыкнув, утянул его в шуточную драку.       Хелен, качая ногой, обтянутой капроновым чулком, сидела в кресле с мягкой обивкой в округлой гостиной на первом этаже. Барбара Гонсалес суетилась на кухне, как делала это всегда, когда ей предоставлялась свободная минута. Долорес, поддерживая живот, спустилась по лестнице и, кивнув Хелен в знак приветствия, что она делала крайне редко, потому что не видела в ней своей лучшей подруги, остановилась, когда итальянка, отложив журнал, внимательно посмотрела на нее. — Где Марта? — спросила она. — Помнится, я видела ее на похоронах Армандо, а после она куда-то исчезла. — Марта вернулась на Сицилию, — тихо обронила Долорес. — У нее остались незаконченные дела. — Не думала, что Жюли станет для нее важнее собственной семьи, — усмехнулась Хелен и продолжила рассматривать глянцевые страницы. — Жюли стала для нее семьей, — уверенно сказала Долорес, обернувшись и сурово глянув на девушку. — Чего уже не скажешь о вас, сеньорита Бьянко.       Хелен поджала губы и презрительно посмотрела на Долорес. Она хмыкнула и махнула волосами.       В гостиной, скрипя колесиками, появился Андреа Гонсалес. Он сухо пожелал Хелен доброго утра и нежно позвал супругу. Барбара, суетясь в цветастой юбке и яркой блузке, поставила перед Андреа чашку с кофе на журнальный столик. Через несколько минут она принесла круглую тарелку с поджаренным тостом и козьим сыром, которые Андреа ел всякий раз утром на Сицилии. Барбара, поправив супругу тонкую рубашку, неукоснительно глянула на лестницу, с которой неспешно спускался Томас, отросшие волосы которого Мэгги собрала в забавный хвостик на макушке. Джилленхол, поддерживая мальчишку за плечи, медленно шла за ним и улыбнулась, когда заметила добродушный взгляд Барбары. Ее улыбка померкла, как только Мэгги увидела серьезную Хелен и молчаливого Андреа Гонсалеса. — Что насчет горячего чая? — спросила женщина и потрепала Томаса по волосам. Мальчишка прижался к ней всем телом, смущенно опустив голову, когда Андреа перевел на него свой суровый взгляд. Мужчина ни капельки не смягчился, увидев лучезарную улыбку Томаса. Глубокие морщины залегли на лбу пожилого итальянца. — Ох, конечно, — воскликнула Мэгги. — Спасибо вам за заботу. — Пустяки, — отмахнулся от нее Барбара и скрылась в кухне, где Долорес уже заваривала чай. — Кстати, все ребятки Эрика уже разошлись. Сегодня утром они взяли по тосту и куда-то ушли. Их главный-то знает об этом? — Довольно интересно, — усмехнулся Андреа Гонсалес. — Подчиненные сбегают куда-то по своему первому желанию, оставляя своего дона в чужих стенах. Что уж там, их «босс» все еще спит, хотя должен бы вставать раньше всех. — Не только Эрик все еще нежится в постели, — хмыкнула Хелен, заглянув в черную сумочку. Она выудила помаду и, поднеся к лицу зеркало, подкрасила губы. — Марко всегда спал дольше положенного, — с огорчением сказал Андреа и покачал головой. — Уж не знаю, чем я думал, когда передавал ему империю. От американца Миллера, который сейчас муштрует солдат, пока мой сын где-то пропадает, было бы больше проку. — Перестань ворчать, — осадила его Барбара. — Он и мой сын тоже. Хочешь сказать, что я плохо воспитала нашего мальчика, который был готов пожертвовать собственной жизнью ради того, кого любит? О, Андреа, мало же ты смыслишь в настоящей любви. — Любви? — снова усмехнулся мужчина. — Где же тут любовь, а? Так, одно лишь развлечение. Марко должен был создать семью как любой порядочный итальянец, но почему-то продолжил бегать за каким-то оборванцем. Не удивлюсь, если они уже давно разделили постель. — И не удивляйся, — холодно и твердо сказал Марко за их спинами, отчего все вздрогнули. Все, кроме Андреа Гонсалеса, услышавшего тихие шаги по лестнице еще несколько минут назад. — Ты никогда не сможешь запретить мне любить того человека, которого я выбрал еще четырнадцать лет назад. — Пожилой мужчина гневно охнул и развел руками. — И ты также не сможешь надавить на Марту, которая осталась на Сицилии с Жюли. — О, так тебе уже все донесли? — насмешливо спросил Андреа. — Я никогда не сомневался в преданности Риччи своему дону. Но знаешь что, сын мой, я понял, что вас развратила Америка! Я всегда говорил Барбаре, чтобы он с вами держала ухо востро. Но, по всей видимости, она недоглядела, раз вы посмели пойти наперекор собственному отцу. Пойми же, что Бог никогда бы не одобрил эту любовь. Она грязна и порочна… — И что? — еле слышно воскликнул Томас, который спрятался за Мэгги. — Мама всегда говорила мне, что любая любовь прекрасна. А еще она не верила в Бога. Это все выдумки. Нет никакого человека, который бы смотрел за другими. Это ложь. — Нелепый мальчишка, — процедил сквозь зубы Андреа Гонсалес. — Именно поэтому твоя мать мертва. Она приняла Божью кару… — Отец! — сурово сказал Марко и сжал его плечо. Пожилой мужчина смолк, увидев на глазах Томаса навернувшиеся слезы. Андреа поджал губы и продолжил пить уже остывший кофе. — Это правда? — пролепетал Томас и дернул Мэгги за рукав платья, в котором она впервые ступила на порог дома дона Гонсалеса. — Мамы больше нет? — Слезы безостановочно потекли из его глаз, искра в которых померкла, стоило пожилому итальянцу сказать роковые слова.       Мэгги приоткрыла рот, чтобы утешить мальчишку, но выдавила из себя лишь жалостливую улыбку, услышав громкие рыдания и увидев, как Томас начал размазывать слезы по лицу. Барбара нежно похлопала его по спине, отчего Томас заплакал еще громче. На миг, когда Марко неожиданно подхватил его на руки, он умолк и удивленно посмотрел на мужчину, нахмурившего брови. — Эй, все будет хорошо. Слышишь меня? — Томас неуверенно кивнул, шмыгнув носом. — Хочешь увидеть своего дядю? — Райнер сказал, что к нему нельзя заходить. — Мальчик снова задохнулся в собственных слезах. — Дядя Эрик должен много отдыхать. — Сейчас все хорошо. — Марко стер мокрые дорожки с чужих щек. — Пойдем к нему? — Томас кивнул, и его глаза снова сверкнули.       Марко, крепче обняв мальчишку, скрылся на лестнице. Хелен, продолжавшая листать журнал все то время, пока Андреа Гонсалес говорил свою пылкую речь, проводила мужчину долгим взглядом и поморщила нос. — Не ожидал, что мой сын когда-то научится ладить с детьми, — сухо сказал он и не дрогнул, когда Барбара, выругавшись себе под нос на итальянском, несильно ударила его по плечу полотенцем. Она проводила Мэгги на кухню, оставив Хелен и Андреа, иногда переглядывающихся между собой, в полном молчании.       Эрик, натянув на оголенное тело, все перебинтованное, одну из рубашек Марко, сидел на перилах балкона, свесив ноги, и курил, выдыхая дым, который сразу же рассеивался от порывов прохладного ветра, трепавшего его русые волосы. Он затушил окурок и спрыгнул на холодный пол, когда дверь спальни распахнулась и на пороге появился Марко с плачущим Томасом на руках.       Гонсалес передал мальчишку и закрыл дверь балкона, с которого доносился легкий свист ветра. Эрик, прижавший голову Томаса к своей груди, что-то шептал ему на ухо и гладил по спине. Плечи мальчика продолжали дрожать от громких рыданий. Маленькими ладошками он сжимал рубашку, на которой оставались мокрые следы. Томас вскинул голову и слезившимися глазами посмотрел на Эрика, кадык которого нервно дернулся. Моретти боялся, что сейчас и у него брызнут слезы, поэтому он с какой-то потаенной надеждой во взгляде глянул на Марко. Гонсалес, бесшумно ступая по паркету, подошел к Эрику со спины и крепко его обнял, уткнувшись носом в шею. — Мама, — пролепетал Томас. — Где мама? — Всхлип, от которого у Эрика сжалось сердце. — Я хочу ее увидеть. — Прости, малыш, — еле слышно сказал Моретти. — Я не смог ее защитить. — Она… — Томас внимательно посмотрел на дядю. — Она умерла? — Да. — Эрик кивнул. — Тебе грустно? — спросил мальчишка, по щекам которого снова потекли слезы. — Да, малыш. — Моретти уткнулся в рыжие вихры. — Да, мне очень грустно.       Марко продолжал сжимать Эрика в крепких объятиях. Когда Томас завозился на чужих руках, Гонсалес погладил его по спине и приложил палец к губам. Томас кивнул и обнял Моретти в ответ за плечи. — Я хочу пойти к тете Мэгги, можно? — спросил он, уложив голову на грудь дяди. — Конечно. — Эрик осторожно спустил его на пол. — Сможешь спуститься по лестнице? — Да. — Томас кивнул. Слезы на его щеках начали подсыхать. — Можно теперь я буду называть тебя папой? — Он дернул Эрика за штанину. — Я хочу остаться только с тобой. — Томас перевел внимательный взгляд на Марко. — И с тобой.       Эрик лишь кивнул. Томас, которого Гонсалес нежно погладил по голове, вышел из спальни, прикрыв за собой дверь. Марко заключил Моретти в крепкие объятия. — Через час я должен уехать на важные переговоры, — сказал он. — Обещай мне, что не сбежишь снова.       Эрик фыркнул. — Здесь есть бесплатная еда, — насмешливо произнес он. — И душ нормальный. А, я, кстати, позаимствовал у тебя рубашечку, ты же не против? — Эрик, — Марко сжал его плечи, — пообещай мне. Обещай, что, как только я вернусь, ты будешь здесь без переломов, открытых кровотечений и ссадин. Томас и Мэгги точно никуда не сбегут, но ты и твои ребята. — Марко сощурился.       Моретти цыкнул и, цепко ухватив Гонсалеса за подбородок, поцеловал его, оставив на губах привкус пепла. — Веришь мне? — спросил он и улыбнулся. — Вполне, — мягко сказал Марко и оставил невесомый поцелуй на его лбу.

***

      В широкой столовой, где на стенах висели картины известных живописцев, за длинным столом, уставленном стаканами и пепельницами, сидел дон Коломбо в элегантном коричневом костюме в клетку, белой рубашке и начищенных туфлях. Он был во главе стола, а за его спиной стоял Луиджи Руссо, его consigliori. По правую руку от итальянского дона расположился Брендон Коллинс, одетый непривычно по-щегольски. Его волосы были уложены назад, воротник рубашки перетягивал галстук-бабочка, на мясистых запястья красовались дорогие часы и золотой браслет с серебряными вставками. Дон Коллинс дымил сигарой с отборным табаком, которую ему услужливо предложил Коломбо.       Рядом с Коллинсом сидел Фред Янг. Это был сдержанный мужчина, предпочитавший держаться в стороне от конфликтов, не затрагивающих его семью в Карсоне. Предложение дона Коломбо Янг принял неохотно. Он долго корпел над бумагой, исписанной несколькими строками, а после, когда его советник шепнул ему на ухо плохую весть, Фред разорвал лист напополам и ответил дону Коломбо с благодарностью за приглашение. Итальянец пообещал Янгу в случае кровавой войны, которую мог развязать дон Гонсалес, принять его семейство под свое крыло.       С левой стороны возвышался Итан Мур. Это был толстый американец в простеньком мешковатом костюме, но с ключами от дорогого автомобиля, которые он положил рядом с собой. Взгляды других донов иногда останавливались на перстне с темно-зеленым изумрудом, который украшал толстый мизинец Мура. Мужчина отказался от предложенной сигары и пригубил красного вина, выдержанного в лучших традициях Франции.       Пустой стул, стоявший рядом с Итаном Муром, говорил о том, что Мэттью Дэвис, который поддержал дона Гонсалеса на переговорах еще несколько месяцев назад, сейчас окончательно вступил на его сторону и отказался принимать участие в бессмысленных переговорах в поместье дона Коломбо. Стефано не знал: понимал ли Дэвис истинную причину этого собрания. И, если понимал, доложил ли уже дону Гонсалесу.       Пустым оставался и стул, стоявший на другом конце стола и предназначавшийся для дона Гонсалеса, который должен был прибыть через несколько минут. Луиджи Руссо склонился над ухом Коломбо и что-то прошептал ему, прежде чем тяжелая дверь столовой приоткрылась и телохранитель пропустил Марко и Бруно. Дон Гонсалес, одетый в черные брюки и рубашку, кивнул каждому дону и присел за стол. Бруно встал позади него и коротко качнул головой. Пистолет, предоставленный Марко на время переговоров, был подставным. Бруно поправил галстук и положил сухие ладони на спинку стула. — Рад вас видеть в добром здравии, дон Гонсалес. — Коломбо улыбнулся. Слишком искренне, отчего Бруно поджал губы. — Думаю, вы понимаете причину нашей встречи. — Безусловно, — сухо ответил Марко и посмотрел на пустой стул рядом с доном Муром. В его глазах блеснул огонек. — Неужели дон Дэвис чувствует себя плохо? — спросил он. — Или же есть другой повод пропустить такие важные переговоры? — Со здоровьем у него и правда непорядок, — сказал Коллинс и стряхнул пепел. — Но надеюсь, что мучается он не настолько сильно, как делал это дон Уокер. — Что же, — Марко усмехнулся. — Вы все были свидетелями нашей прошлой встречи. Тогда каждый из нас пообещал друг другу не переходить границы. Я и дон Уокер пожалили друг другу руки и даже обнялись. Я бы не стал нарушать наше перемирие, если бы он не сделал это первым. — Вы о поимке Моретти и его ребят? — тихо спросил Фред Янг. — Именно. — Марко откинулся на спинку стула и ощутил рядом со своей шеей цепкие пальцы Бруно. — Я неоднократно говорил о том, что Моретти перестал чинить козни дону Уокеру даже после того, как сбежал от меня. Думаю, он вынес урок, поэтому больше не прибегал к воровству. Но наш американский друг с чего-то решил устроить кровавую месть. Я был обязан заступиться за Моретти и его людей. Кто, если не я? — Он холодно сверкнул глазами. — Мне кажется, каждый в этом зале хотел бы узнать, что вас связывает с Моретти и почему вы так рьяно защищаете его. — Итан Мур прищурился. Бруно хмыкнул. — Эрик — мой солдат. И, как любой порядочный дон, в жилах которого течет итальянская кровь, я буду защищать своих людей даже ценой собственной жизни. — И как давно Моретти стал вашим солдатом? — насмешливо спросил Коломбо. — Как я полагаю, солдатом с особыми услугами.       Коллинс и Мур усмехнулись. Янг сохранил невозмутимость на стареющем лице. — Безусловно, вы можете считать Моретти кем угодно, — безразлично сказал Марко. — Ваше право. Но, уверяю, он — обычный солдат. — И что же, за каждого солдата вы готовы убить самого влиятельного дона Калифорнии? — Коломбо прищурился и слегка махнул рукой — из сумрака столовой, куда не попадал теплый свет впечатляющих ламп, вышел телохранитель и поставил перед своим доном поднос. Под шелковым платком с вышитыми буквами С.К лежал пистолет с одним патроном. Коломбо никогда не сомневался в своей меткости. Даже если в ресторане, когда его солдат пристрелил Армандо, а Коломбо смог только зацепить плечо Марко, это было актом милосердия с его стороны. — Предполагаю, именно поэтому наша встреча проходит без caporegimes? — Марко взглядом указал на пистолет. Коломбо усмехнулся. — Совершенно верно, — сказал он. — И именно поэтому я не предложил вам сигары или выпивки. Незачем расточать такое добро на заведомо мертвого гостя. — Коломбо хмыкнул и стянул платок. В руках он повертел лоснящийся пистолет и улыбнулся, посмотрев на Марко, который был спокоен. Ни тени сомнений не пробежало в его глазах. По мнению Коломбо, Марко был уверен в том, что сможет среагировать намного быстрее. Незадача была лишь в одном: его пистолет, который Бруно подал ему перед тем, как переступить порог этого дома, был неисправен. Ни Марко, ни его caporegimes не знали об этом, и дни дона Гонсалеса были сочтены.

***

      Мэгги, опустившись на постель рядом со спящим Томасом и погладив того по руке, нахмурилась. На ее коленях лежали пыльные бумаги, которые она случайно нашла под тумбочкой, когда пыталась выудить из-под кровати закатившийся туда карандаш Томаса. Документы были смяты и выглядели ни чуть не лучше обычных обрывков бумаги. Мэгги смахнула с них осевшую пыль и прищурилась, чтобы разобрать напечатанные мелкие буквы и цифры. Единственное, что поняла Мэгги это то, что именно Томас спрятал бумаги глубоко под тумбочку. На смятых документах остались отпечатки его маленьких ладоней, и Мэгги вздохнула — Кей никогда не поощряла воровство, и что бы она сказала, узнав, что Томас, ее сын, стянул важные документы у дона Гонсалеса, одного из самых влиятельных людей в Лос-Анджелесе, чтобы просто поиграть, а после спрятать. Мэгги еще раз погладила Томаса по руке, а после вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.       Эрик, сидевший в саду на витиеватой скамье, запрокинул голову и всмотрелся в проплывающие по небу пенистые облака, похожие на легкие перья птиц. Райнер, который пробрался сюда, перепрыгнув через забор, сидел рядом и курил. Иногда он бросал задумчивые взгляды на Эрика, но, стоило тому нахмурить брови и обернуться, как Райнер отворачивался или говорил что-то о цветущих деревьях. Через несколько минут они услышали тихие ругательства и переглянулись.       На мощеной дорожке появилось трое — жилистый Джеки, подбрасывающий в руке цветную коробочку, тощий Билли, весь какой-то растрепанный и задумчивый, и Карл, державший под мышкой коробку, в которой что-то бренчало при каждом его шаге. Джеки, подскочив к Райнеру, панибратски хлопнул того по плечу. Райт усмехнулся и скосил опасливый взгляд на хмурого Эрика. — Ну, — спросил он, — и где вас носило все утро? — Нас больше интересует, чем ты всю ночь занимался с Марко, а? — насмешливо воскликнул Джеки и прищурился. — Мы решили глянуть в окно перед уходом и застали потрясную картину: ты лежал в объятиях Гонсалеса. Он, кстати, накрыл тебя одеялом, когда ты вздрогнул во сне. Черт, Эрик, ты и вправду настоящая принцесса. — Он рассмеялся. — Сейчас получишь. — Моретти замахнулся, чтобы отвесить Джеки подзатыльник, но Смит успел увернуться, и тяжелая ладонь шлепнулась о живот Билли, который вопросительно глянул на Эрика. — Заглохни, — сказал Моретти на всякий случай.       Карл поставил увесистую коробку под ноги и похлопал себя по карманам — ножа не было. — Черт, - процедил он сквозь зубы. — Джеки? — Не-а, — качнул головой тот, — я пустой. — Райнер? — Глаза Карла заблестели, когда Райт полез в карман, но потухли, стоило тому качнуть головой. — Эй, Билли, нож есть? — Он щелкнул пальцами перед лицом задумчивого юноши. — Понятно.       Карл перевел тяжелый взгляд на Эрика, на губах которого играла торжествующая улыбка. Моретти закинул ногу на ногу и насмешливо смотрел на Беккера, продолжающего оглядываться по сторонам. — Ладно. — Выдохнул наконец Карл. — Эрик, можешь открыть? — И кто же из нас принцесса, а? — спросил Моретти и поднялся на ноги. Он осмотрелся вокруг. Его взгляд остановился на маленькой металлической лопатке, которую кто-то воткнул у самого дерева. — Отойдите, ваше высочество Беккер.       Картон и целлофан, в который были обернуты банки с пивом, порвались от тяжелого удара. Эрик улыбнулся и выхватил крайнюю банку. Щелкнула алюминиевая крышка, и пиво запузырилось у губ Моретти. — И все-таки, где вас шатало? — спросил он. — Вернулись на заброшенный склад, где куковали несколько месяцев, — сказал Карл. — Забрали некоторые вещички. — Он бросил Эрику его пистолет. — Ножей только охотничьих не было. Наверняка подростки какие-нибудь разобрали. Пушки-то они не тронут — боятся все-таки. — Похвально, — протянул Эрик и снова пригубил пиво. Райнер рыгнул, не прикрыв рот ладонью. — Фу, Честер, где твои манеры? — Все рассмеялись, включая задумчивого Билли, который, казалось, снова вернулся на Землю. — Вафли не было, — сказал он. — Я звал ее, но она так и не пришла. — На такое тупое имя хрен кто отзовется, — усмехнулся Карл и получил пинок от Джеки. — Серьезно, додумались же вы назвать животину какой-то едой. — Не знаю. — Билли пожал плечами. — Мне нравились вафли. Особенно те, что готовила Кей. — Джеки несильно ударил его по спине, отчего Билли подавился. — Все нормально, — глухо сказал Эрик. — Томас уже знает. — И как он? — Карл внимательно посмотрел на посеревшее лицо Моретти. — Сейчас спит. — Эрик опустил полупустую банку к ногам и скрестил руки на груди. — Нам все еще стоит поговорить о ваших переездах? — Думаешь, скоро все закончится? — Райнер сделал глоток. — Я про всю эту беготню. — Да. — Эрик кивнул. — Уже через месяц все должно вернуться в привычное русло. Но, скажу сразу, не для нас. Сейчас у каждого из нас есть возможность начать, что называется, с чистого листа. Томас останется со мной, и я стану для него опекуном. Он никогда не увидит стен детского дома. — Что ж. — Карл допил пиво и поставил пустую банку в коробку. — Я согласен, Неуловимый Моретти. — Эрик усмехнулся. — Действительно, нам, пожалуй, пора заканчивать такую жизнь. Но знаете, я не прочь встречаться с вами за кружкой пива в каком-нибудь баре. Эрик, можешь даже притащить своего Марко. — Все загалдели. Джеки присвистнул. — Придурок, — хмыкнул Моретти. — А я так надеялся больше никогда не увидеть ваши рожи. — Он рассмеялся. — Ну, кроме твоей смазливой мордашки, Честер. — Над деревьями в саду прошел гогот.       Они перешучивались и по очереди цедили теплое пиво из последней банки, когда на мощеной дорожке послышались спешные шаги. Мэгги прижимала к груди пыльные бумаги и бежала, придерживая рукой колыхавшийся подол платья. Она оттерла выступивший пот со лба и протянула документы Эрику, который бросил на нее вопросительный взгляд. — Томас откуда-то взял эти бумажки, — сказала Мэгги. — Я нашла их под тумбочкой в гостевой спальне. — Уверена, что это сделал Томас? — Эрик скосил на своих ребят предупреждающий взгляд. Те замотали головами. — Да. — Мэгги кивнула и обхватила себя за плечи. — Сейчас в доме какой-то переполох. Хелен в кабинете дона Гонсалеса пытается что-то отыскать. Долорес заглянула к ней, но синьора ее прогнала. Я не знаю, но мне почему-то кажется, что Хелен та еще сука. — Поверь мне, тебе не кажется, — усмехнулся Эрик. — Но в чем проблема? Пусть шарится, словно помойная крыса, сколько захочет. Не думаю, что у нее есть доступ к каким-то важным документам. Что касается этого, — он указал на бумаги, которые ему передала Мэгги, — я поговорю об этом с Томасом, когда он проснется. Наверняка он стянул их со стола, чтобы изрисовать.       Мэгги кивнула и сделала глоток, когда Райнер протянул ей банку. Она поморщилась. — Как вы пьете эту дребедень? — воскликнула она, и напряжение, царившее в воздухе, начало немного улетучиваться. — Завещание, — прошептал Билли. — Она ищет завещание. — Что ты бубнишь себе под нос сегодня целый день? — Джеки склонился над ним и похлопал по плечу. — Кончай уже. А то раздражаешь, знаешь ли. — Хелен ищет завещание, — громче сказал Билли и посмотрел на замеревшего в ожидании Эрика. — Сегодня ночью она и Бруно вернулись после полуночи, когда дон Гонсалес… — юноша почесал затылок. — Короче, переговоры, которые пройдут сегодня у какого-то Колумба будут обманными. Они пристрелят Марко, а после, когда Хелен стащит завещание, сбегут. — Коломбо, — глупо поправил его Эрик. — Стефано Коломбо. — Он посмотрел на всех разом. — Он один из тех ублюдков, которые постоянно вставляли нам палки в колеса. Эй, Билли, ты хочешь сказать, что сейчас Хелен шарится в кабинете Гонсалеса для того, чтобы умыкнуть что-то? — Билли кивнул. — А самого Гонсалеса должны пристрелить? — Он снова кивнул. — Вот пидрила, — воскликнул Эрик. — И это я должен был ему еще что-то пообещать? Такими темпами они лишится яиц быстрее, чем сможет моргнуть.       Хелен с завязанными в хвост волосами и в брючном костюме, пиджак от которого неопрятно висел на спинке кресла дона Гонсалеса, нервно перебирала в длинных пальцах стопки бумаг, которые были разбросаны по всему столу. Некоторые документы, казавшиеся ей особо важными, Хелен неаккуратно и в какой-то непонятной ей спешке складывала в кожаный дипломат Бруно, оставленный им специально для этого. За дверью углового кабинета, куда уже успела сунуться Долорес с любопытным взглядом, стоял личный телохранитель Хелен, приставленный к ней по просьбе Марко. Имбецил, думала девушка с легкой ухмылкой на ярко-красных губах, как ты вообще смог стать новым итальянским доном.       Изредка Хелен отвлекалась, чтобы еще раз попробовать ввести несколько комбинаций. Всякий раз сейф неприятно пищал, а дверца оставалась закрытой. По совету Бруно, девушка перебрала определенные коды: даты рождения, знаменательные для Марко и его семьи события, дни, когда клан Гонсалес становился крепче и могущественнее. Стоило Хелен три раза подряд ввести неправильный код, как сейф начинал пищать протяжнее и противнее и ей приходилось возвращаться к разбору тяжелых и цветных папок. Некоторые солдаты, приметив какой-то копошение в кабинете дона Гонсалеса, с оружием наперевес решали заглянуть к нервозной Хелен, но получали серьезное предупреждение от ее собственного телохранителя. Это был седеющий мужчина лет пятидесяти, который тайно работал на дона Уокера. Солдат отличался особыми выдержкой и силой, поэтому мало кто из новичков хотел на собственной шкуре испытать силу его удара. После хмурого взгляда солдаты, чересчур любопытные, чтобы служить итальянскому клану, отступали и возвращались к своим делам, а Хелен, раздраженно поджав губы, продолжала перебирать документы. До выстрела, который развалил бы империю Гонсалес, оставалось всего двадцать минут, и девушка, поглядывая на наручные часы, чаще поджимала губы.       Эрик, скрутив бумаги и всунув их в карман джинсов так, что тонкие края колыхались от каждого движения, взбежал по лестнице, передернув плечами от внимательно взгляда Андреа Гонсалеса. Пожилой мужчина, обычно днем проводивший все свое время в саду в тени деревьев, сейчас был в гостиной с газетой в руках. Отложив вчерашний выпуск, он проследил за Эриком, который спешно поднялся по лестнице, и Мэгги, которая переминалась с ноги на ногу у крыльца. Андреа знал, что ребята Моретти вернулись — он слышал их громкий смех из сада еще десять минут назад. Он также знал, что завещание, о котором так беспокоились другие доны, находилось в сейфе. Хелен, которую Андреа раскусил еще несколько недель назад, могла бы поступить проще — забрать с собой сейф, но, к сожалению Бруно, составившего незамысловатую схему, сейф был прикреплен к задней стенке шкафа. — Маттео, — спокойно сказал Андреа Гонсалес, подозвав своего телохранителя, который сидел в кресле в нескольких метрах, — ты должен позволить Моретти умыкнуть завещание, а после, когда он и его ребята сбегут отсюда, на какое-то время задержать Хелен и ее охрану. Не дай ей схватить Эрика. — Да, босс. — Маттео кивнул и вышел к крыльцу, где маячила Мэгги, и поморщился от яркого солнца.       Эрик, ощущая легкую боль во всех мышцах, остановился перед телохранителем Хелен, который был чуть выше и крупнее Моретти. При этом Эрик чувствовал разницу: чужой удар был бы намного весомее и тяжелее, чем его, но при этом Моретти был ловким, словно лисица, и быстрым. Он без особого труда обманул серьезного мужчину с пустой, как ему показалось, кобурой на поясе. Эрик сделал несколько шагов вправо, к гостевой комнате, а после резко набросился на телохранителя, повалив того на пол. Мужчина, словно поджидая его удар, сгруппировался и отбросил Эрика к стене. Как и ожидалось, от такой силы Моретти отлетел где-то на метр и приложился затылком о стену. Эрик покачнулся, и дрожь, прокатившаяся по его телу, заставила его отступить на несколько шагов. Расправив плечи, Моретти дождался, пока телохранитель поднимется на ноги, а потом набросился на него снова, уже быстрее. Крепкий кулак рассек солдату губу и нос. Он пошатнулся и, улыбнувшись, приставил к животу Эрика холодное дуло. Кобура была пустой, однако за поясом висел пистолет. — Шах и мат, мальчик, — усмехнулся мужчина. Палец лежал на курке и иногда опасно надавливал на него, отчего Эрик чувствовал смертельную дрожь дула.       Хелен, накинув на плечи пиджак, подошла к двери, набирая телефонный номер Бруно и вслушиваясь в гудки. Абонент был недоступен. Хелен цыкнула и, услышав шорохи где-то в коридоре, выглянула наружу. Увидев Эрика, к животу которого был приставлен пистолет, она усмехнулась. Перехватив взгляд Моретти, девушка хмыкнула и презрительно сжала губы. — Я знаю пароль от сейфа, — уверенно сказал Эрик и посмотрел на Хелен, в глазах которой мелькнул испуг. — Твой солдатик сохранит мне жизнь, а я помогу тебе сбежать с документами.       Хелен прищурилась и ощутила легкую вибрацию в кармане пиджака. Это был Бруно. Сбросив вызов, она кивнула телохранителю, и он без труда пропустил Эрика в кабинет. — У тебя тридцать секунд, — безразлично сказала Хелен и подозвала солдата. Мужчина направил дуло Эрику в лоб. — Если не откроешь сейф после третьей попытки, он пристрелит тебя. Ты всегда знал, что я не перевариваю твоих шуток. Время пошло.       Эрик, пожав плечами, ввел совершенно случайные для Хелен цифры. Девушка нахмурилась, когда Моретти цыкнул себе под нос. — Не тот код, — простодушно сказал он, опустив взгляд. Дверца сейфа открылась с первого раза, стоило Эрику ввести один-девять-один-пять. Идиот, с насмешкой подумал Моретти и еще раз набрал четыре цифры. — Опять не тот. — Эрик подергал маленькую ручку и вздохнул. — Эрик, — предупреждающе произнесла Хелен, подойдя к нему на пару шагов. — Не вздумай дурить мне голову. — Как я могу обмануть такую прекрасную леди? — спросил Моретти и наигранно выпятил нижнюю губу. — Хелен, тебе нужно чаще видеться в такими джентльменами как я. — Семь секунд, — процедила девушка, глянув на наручные часы с таймером. — Не знал, что у Гонсалеса где-то здесь заложена бомба, — усмехнулся Эрик. — Жаль, конечно, что я не смогу попробовать байцзю в том китайском ресторанчике.       Часы на тонком запястье Хелен запищали, и Моретти, когда девушка отвлеклась, махнул рукой. Райнер, которого поддерживал Карл, разбил окно садовым стулом и протянул руку. Хелен вскрикнула, приказав солдату выстрелить. Неожиданно на мужчину со спины навалился Джеки, и пуля застряла в стене над головой Эрика. Моретти, усмехнувшись, скрылся в окне, слегка оцарапав ладони о разбитое стекло.       Не успев отдышаться, Эрик помчался вперед. Карл и Райнер, словно ловкие гончие, двинулись за ним. Ворота, у которых стоял черный «Форд» с поддельными номерами, были распахнуты. Ключи, блестевшие в лучах солнца, лежали на пыльном капоте. Эрик бросил их Райнеру, который первым юркнул в прогретый салон. — Спасибо, — сказал Моретти, обернувшись к Андреа Гонсалесу, сидящему возле крыльца, где переминалась с ноги на ногу когда-то Мэгги. Мужчина сухо кивнул и проводил отъехавший автомобиль серьезным взглядом. — Все готово? — спросил Андреа, посмотрев на Маттео. — Да, — ответил тот. — Сеньорита Бьянко не сможет связаться с Вито Бруно или другими подельниками. Телохранитель обезоружен. Осталось надеяться, что Марко сможет выбраться из западни. — О, не волнуйся, — с улыбкой сказал Андреа. — В конце концов, ему есть, ради кого жить. Но как ты думаешь: не слишком ли мы доверились Моретти и его людям? С ними сейчас завещание. — Но ведь это копия, — неуверенно произнес телохранитель. Андреа тихо рассмеялся. — Все верно, — ответил он. — Настоящее завещание Марко отдал на хранение мне. Сейчас оно лежит в маленькой корзине в доме на Сицилии. Все это нужно было лишь для разоблачения Бруно. Но все-таки, мне кажется, или я чересчур быстро поверил в Моретти? — Если ему доверяет ваш сын, то почему бы вам не поверить в него? — спросил солдат и откатил кресло Андреа в тень. — Совершенно верно, — рассмеялся Андреа Гонсалес. — Совершенно верно.

***

— Как бы вы предпочли умереть, дон Гонсалес? — с улыбкой на толстых губах спросил Коломбо и снова повертел в руках начищенный пистолет. — Быстро и безболезненно? Или же медленно и мучительно? Для вас я бы выбрал второй вариант. Дон Уокер был моим хорошим другом, и я бы хотел отомстить за него похожим образом. Разумеется, я не такой кровожадный, чтобы сломать в вашем теле каждую кость, а после распять, словно Иисуса с терновым венцом. Но, понимаете ли, и легкой смерти вы не заслуживаете. — Смерть никогда не бывает легкой, — сказал Марко, не спуская взгляда с дона Коломбо. — Раз тело умирает, то душе не остается ничего, кроме как корчиться в агонии. — Неплохо, — усмехнулся Стефано. — Вам бы, дон Гонсалес, в литераторы податься, а не вершить чужие судьбы, стоя у власти. Но, как говорится, политик побуждает к войне, а законника влечет под сень закона. Ничего нового. — И чего же вы ждете? — сухо спросил Марко, опустив взгляд на свой пиджак, под которым очерчивалась кобура. — Вы могли бы пристрелить меня сейчас, когда я безоружен и полностью в вашей власти. Кто знает, может, через несколько минут все изменится. — Скажем так, я жду сигнала. Никому из нас не хотелось бы смотреть на ваше разлагающееся тело дольше пять минут, — усмехнулся Коломбо. Все хмыкнули. — Ваша воля, — сказал Марко и скосил взгляд на молчаливого Янга, который за всю встречу проронил не более десяти слов. Фред то рассматривал лацканы своего пиджака, то глядел на мыски дорогих туфель. Его словно не интересовало то, что должно было произойти на его глазах. Действительно, за свою жизнь Янг повидал множествно смертей, поэтому чьи-то проломленная голова и вытекшие мозги не вызывали в нем особого любопытства, свойственного солдатам-новичкам.       Коломбо продолжал рассматривать то пистолет, то суровое и холодное лицо Марко, когда легкая вибрация, в тишине столовой показавшаяся всем громом настоящего оркестра, зазвучала в кармане Бруно. Мужчина, выудив телефон, глянул на экран. Короткое сообщение от Хелен, состоящее из определенных букв, которые стали для них кодом, вызвало у Бруно легкую улыбку. По всей видимости, Хелен смогла выкрасть завещание, но была схвачена солдатами дона Гонсалеса. Тяжелая ноша упала с плеч Вито, и он посмотрел на дона Коломбо. — Можно завершать наши переговоры, — сказал он с полуулыбкой.       Коломбо и Коллинс усмехнулись, поднявшись из-за стола. Мур, поразмыслив, сделал то же самое. Янг остался недвижим, словно каменная глыба посреди волнующегося океана. Такое поведение поколебало Стефано, и он склонился к Фреду, зашептав тому что-то на ухо. Янг внимательно посмотрел на него и покачал головой. — Что же, — сказал Коломбо, — не всем из нас быть палачами, верно? Кто-то должен быть лишь наблюдателем. — Он наставил пистолет на Марко. — С вами было приятно иметь дело, дон Гонсалес. — Палец лег на курок, но, прежде чем выстрелить, Коломбо остановился, когда Бруно махнул рукой.       Хелен что-то взволнованно говорила в трубку. Иногда ее голос опускался до шепота или переходил в рыдания. Сквозь поток изредка несвязанных между собой слов Бруно различил то, что заставило его замереть на месте и потерять бдительность на долю секунды. Моретти, чье тело должно было покоиться на дне океана еще очень давно, чтобы не доставлять лишних проблем, сбежал, прихватив с собой не только своих прихвостней, но и завещание, которое лежало в сейфе. Волосы на затылке Бруно зашевелились. Его рука зависла в воздухе, и Коломбо нахмурился. Что еще могло случиться у этих двоих, подумал он, все еще целясь в Марко. — Черт, — процедил Бруно сквозь зубы, чем отвлек всех. — Моретти сбежал с завещанием. — Прятаться более не имело смысла. Марко с самого начала подозревал Вито в том, что он — настоящий witness. Когда дон Гонсалес задал ему тот вопрос, Бруно понял намек. Марко был скор на расправу. Наказание всегда приходило даже без предупреждения. И всегда одно — смерть. Впрочем, как еще он мог поступать с отступником? — Мне нужно уходить, — сказал Бруно и скосил взгляд на затылок Марко. — А его нужно пристрелить.       Коломбо хмыкнул и спустил курок. Но еще раньше, чем пуля успела врезаться в стену столовой, Марко перехватил Бруно, стоявшего у него за спиной, за руки и прикрылся им, словно щитом. В кобуре Вито он нащупал пистолет и вскинул его перед собой. Одна пуля угодила Коломбо в плечо, другая — Коллинсу в грудь. Он направил дуло на Мура, которого тут же прикрыли телохранители, открывшие ответный огонь, и опустил пистолет, почувствовав, как на рукаве его пиджака выступила кровь. Это был неглубокий порез, но Марко понял — пора уходить. Он отбросил от себя Бруно, который тут же подскочил на ноги и бросился к двери столовой, за которой стояли Миллер и Риччи, переглянувшиеся, услышав перестрелку.       Рик отпрянул, когда перед ним проскочил Бруно. Следующим из легкого тумана, окутавшего столовую из-за залпов, появился Марко с окровавленной рукой. Риччи присвистнул. — Полагаю, сейчас начнется погоня не хуже, чем в «Скорости» Ян де Бонта? — Рик, ты должен отследить каждый автомобиль, принадлежащий клану, понятно? — Марко, выбежавший из особняка дона Коломбо вслед за Бруно, проследил взглядом за черным «Шевроле», в который запрыгнул его consigliori. — Вот мерзавцы, — выругался Риччи. — Что ж вам всем на месте не сидится? Так и норовите угнать мою машину. — Леон, — сурово сказал Марко, устроившийся в салоне темно-синего «Мерседеса». — Быстрее, пока те ребята, — он указал на солдат, мелькнувших у дверей особняка, — не продырявили нам колеса.       Райнер выжал педаль газа и резко прокрутил руль, выехав на широкое шоссе с огромным потоком машин. Он встроился в один из длинных рядов и откинулся на спинку водительского кресла. В салоне царили духота и наливавшийся запах пота. Эрик, бывший на переднем сидении рядом с Райнером, внимательно изучал ворох бумаг, который ему удалось выудить из сейфа. Карл, расположившийся сзади, рассматривал пистолеты, которые Эрик обнаружил в бардачке. — Поверить не могу, что тебе удалось стащить эти бумажки. — Райнер осторожно тронулся. — Никогда бы не подумал, что ты сможешь обмануть дона Гонсалеса. — Твой обожаемый дон Гонсалес совершенно не умеет шифроваться, — усмехнулся Эрик. — На стене рядом с сейфом висел портрет Фрэнка Синатры. Здесь бы только полнейший идиот не догадался, — Моретти выдержал паузу. — Ну, или Хелен.       Все рассмеялись. — Мы могли бы покружить здесь, — сказал Райнер, выехав на свободную полосу. — А после вернулись бы обратно. — Что-то мне подсказывает, что от нас явно не отстанут, — ответил Карл, прислонившись к стеклу и внимательно рассматривая что-то позади. — О чем это ты? — Райнер сощурился, когда косой луч пробежал по его лицу. — Поглядите-ка.       Эрик развернул зеркало заднего вида так, чтобы уследить за длинной полосой, которая оставалась после них. Райт глянул в боковое стекло и поджал губы. Черный «Шевроле», набирая обороты с каждой секундой, приближался, и Моретти солгал бы, если бы сказал, что за рулем сидел увалень Риччи, на первый взгляд пугающий, но вполне сносный.       Бруно, лицо которого перекосило не то от злости, не то от ужаса, который ему довелось испытать, когда Марко прикрылся им, словно щитом, скалился, крепко вцепившись в кожаную обивку руля. Его автомобиль стремительно догонял черный «Форд». Райнер, раздраженно выдохнув сквозь зубы, прибавил скорость, отчего машина словно взлетела над бесконечной серой полосой. — Надеюсь, вы не блеванете, — сказал он и пронесся мимо указателя, согласно которому здесь нельзя было развивать скорость выше ста тридцати километров в час. Знак мелькнул, словно цветное пятно в воздухе, и исчез. Эрик свернул документы и сунул их во внутренний карман куртки, которую он отыскал в салоне автомобиля. — Гони, — сказал Моретти и сжал маленькую ручку над своей головой.       Риччи вырулил на автомагистраль, когда Рик сунул ему под нос небольшой экран с несколькими светящимися точками. — Я не виже машину Моретти, но вижу твой «Шевроле», — сказал он. — Следуй за этой красной точкой. — Понял, — буркнул Риччи и переключился на максимальную скорость.       Мимо стремительно проносились деревья, высокие указатели. Забор, тянувшийся вдоль всего шоссе, слился в единую полосу, прерываемую желтыми вставками. Черный «Форд» рассекал блестевшим от солнечных лучей капотом воздух, из-под колес отлетали мелкие камешки и гравий. Температура в салоне повышалась с каждым резким прокручиванием руля. Она переходила в нестерпимый жар, отчего у Райнера, щурившегося, чтобы разглядеть дорогу, по вискам катились капли пота, исчезавшие под воротником футболки.       Эрик продолжал крепко сжимать ручку над своей головой. Иногда, когда Карл начинал ругаться себе под нос, он смотрел в боковое зеркало и поджимал губы. «Шевроле», за рулем которого маска холодного спокойствия и рассудительности на лице Бруно треснула, стремительно приближался. Эрик загривком ощущал чужой звериный оскал, играющий на тонких губах. Автомобиль резко дернулся вправо, отчего Моретти виском ударился о стекло. — Черт, Райнер, — процедил он сквозь зубы, растирая кожу, где уже наливался синяк, — нам нужно было по-тихому сдриснуть, а не сдохнуть из-за проломленного черепа. — Сел бы тогда за руль сам, — огрызнулся Райт. — Я бы посмотрел, как ты ведешь машину своими дрожащими ручками. — Повтори, — угрожающе произнес Эрик и блеснул глазами. — Заглохните оба, — осадил их Карл, перезарядивший пистолет. — Райнер, сбавь немного скорость. — Черта с два, — ответил за него Эрик. — Доедем до Дороти и там заляжем на дно. Бруно пусть катится дальше. — Райнер, сбавь скорость. — Карл приставил дуло к виску Моретти. — А ты не дергайся. — Беккер, да ты охренел. — Эрик попытался перехватить пистолет, но был придавлен другой рукой к подголовнику. Карл пережал ему шею. — Чего ты хочешь? — безразлично спросил Райнер, не отводя взгляд от дороги. — Черт, Карл, никогда бы не подумал, что ты предашь нас. Мы даже делали ставки, что Моретти, скорее, сбежит от нас. — Я прострелю этому ублюдку передние колеса, — сказал Беккер и отпустил Эрика. — Потом подберете меня где-нибудь на обочине. — Мы всегда это делаем, — усмехнулся Моретти и получил несильный удар по плечу. — Ладно. — Райнер дернул ручник. — Готов? — Карл кивнул и, когда автомобиль чуть замедлился, резко распахнул дверцу и, сгруппировавшись, вынырнул наружу, покатившись по полупустому шоссе. Прогремели выстрелы, которые рассекли застоявшийся воздух.       Эрик наполовину высунулся из окна и прищурился. Карл продолжал лежать на животе и стрелял. «Шевроле» запетлял по шоссе и заглох в нескольких метрах от Беккера. Карл перекатился на спину и подпрыгнул на ноги. Он проворно перемахнул через небольшое ограждение и скользнул между высокой и колючей травой, упав на живот. Бруно с перекошенным от злости лицом сначала глянул на удаляющееся и усмехающееся лицо Эрика, а после, вскинув перед собой пистолет, выстрелил несколько раз туда, где, по всей видимости, прятался Карл. — Черт, — выругался Эрик. — Притормози-ка. Кажется, у нашего Беккера проблемы. — Перестань глазеть по сторонам и прижми свою задницу, — процедил Райнер и снова резко прокрутил руль. — Он выберется. — Я бы не надеялся на такое, — прохрипел Эрик и, перебросив все документы на заднее сидение, приоткрыл дверцу. — Моретти, какого хрена? — закричал Райнер, широко распахнув глаза. В салоне что-то начало пищать, дверца тихо хлопала, когда Эрик выглядывал наружу, перед «Фордом» возник тяжелый грузовик, и Райт, хлестко выругавшись себе под нос и дернув Эрика обратно, развернул автомобиль вправо.       Грузовик промчался мимо с громким гудением, когда «Форд» врезался в длинное ограждение. Капот вспыхнул, и Моретти, цыкнув, снова собрал все бумаги в единую стопку. Райнер мотнул головой, ощутив, как по лбу стекают тонкие струйки крови. Пот застилал глаза, руки подрагивали, ноги стали ватными. Райт, шатаясь, выбрался на холодный асфальт и выблевал все, что осталось в желудке. Эрик, с носа которого слетел белый пластырь, оголив уродливый шрам, подскочил с каменистого шоссе. Он похлопал Райнера по спине и протянул ему пистолет. — Останься здесь, — сказал он, но Райт слышал его через плотный туман, витавший в голове. — Если Бруно подберется — стреляй. Я проверю Карла.       Райнер, приподнявшись на локти, снова скорчился и проблевался. Голова начала раскалываться на мелкие кусочки, перед глазами плыло, в ушах звенело. Райт ощутил запах гари и обернулся. «Форд» заполыхал с новой силой. Теперь огонь перекинулся на сухую и жухлую траву. Райнер перекатился на спину и прикрыл глаза. По ощущениями, кости остались целы, только в голове словно перекатывались камни.       Эрик бежал, не останавливаясь, чтобы вдохнуть глубже. Его лицо покрылось испариной. В руке он сжимал пистолет с несколькими пулями. Выскочив на совершенно пустое шоссе, где лишь изредка проносились какие-то машины, он увидел, как Бруно, схватив Карла за волосы, разрядил весь магазин тому в голову. Эрик оторопел, как сделал это, когда заметил бегущую к нему Кей. Бруно, нажимавший на спусковой крючок, склабился, ощущая, как мозги Карла вылетали на асфальт с глухим стуком. Вито отбросил от себя его уродливое тело и нацелился на Эрика с легкой усмешкой на губах. Он, почувствовав опасность, прошмыгнул за ограждение так же, как сделал это Карл. Эрик, упав на живот, пополз к горевшему «Форду», ощущая чужие шаги, переходящие в бег.       Эрик замер и задержал дыхание, когда Бруно остановился рядом с ним и прищурился, пытаясь разглядеть в высокой траве его силуэт. Он подбросил камень, который угодил Эрику в спину. — Иди-ка сюда, — усмехнулся Бруно и дождался, пока Эрик выберется, отплевываясь от колючей травы.       Раньше Эрик никого не боялся, кроме, пожалуй, Марко Гонсалеса. Но Вито Бруно, который всю жизнь стремился добиться «доверия» — визитной карточки истинного consigliori — вызывал у него страх. Сейчас он понял, что опасается, как бы Бруно не перехитрил их и не предал, а иначе Эрик довольно скоро будет лежать на земле ничком. — Опусти пистолет и прими свою смерть с Божьей покорностью, — сказал Вито и сделал шаг к замершему Эрику, отбросившему оружие. Он приставил дуло к чужом лбу и спустил курок. Эрик дрогнул и усмехнулся. — Черт, Бруно, — насмешливо произнес он, — а я-то надеялся, что ты знаешь о том, что пули могут закончиться. — Мерзавец. — Вито ударил Эрика по лицу. Тот, расценив это как знак к действию, набросился на Бруно и повалил того на землю.       Эрик превосходил Вито в силе, но ему не хватало той легкости, с которой итальянец уворачивался от ударов. Они, сцепившись друг с другом, словно дикие кошки, покатились по шоссе, нанося удары по лицу или груди. Бруно цыкнул, когда ощутил, как внутри, рядом с легким, что-то хрустнуло. Он напряг мышцы и сбросил Эрика с себя, уткнув того лицо в асфальт и заломив руки. Бруно несколько раз приложил Моретти головой о земную твердь и, когда ощутил, как по пальцам стекает чужая кровь, острым локтем ударил Эрика по шее.       Эрик, с детства отличавшийся хорошими выдержкой и чутьем, сразу почувствовал приближение автомобиля. Бруно, вскинув голову, увидел темно-синий «Мерседес» и цыкнул. Схватив Эрика за отросшие волосы, Вито поставил того на колени. Он ждал, когда машина на огромной скорости подберется достаточно близко, чтобы оставить Эрика под колесами, а самому отпрыгнуть и сбежать. Эрик, предугадав его незамысловатую схему, перехватил тонкую руку чуть ниже локтя и дернул Бруно на себя. Прикрывшись им, словно щитом, что вызвало у Вито презрительную улыбку, он, поморщившись от боли в носу, отпрыгнул назад в последний момент. «Мерседес», притормозив с противным скрипом, наехал на ногу Бруно, и тот громко заорал от боли в ломающихся костях.       Из салона выбрался внешне спокойный Марко и, схватив Вито за шею, наставил на него пистолет. — Босс, можно я? — безразлично спросил Рик. Марко нахмурил брови и коротко кивнул. Миллер, обойдя автомобиль, отвесил увесистый пинок, отчего Бруно крякнул, а после, когда тот зажмурился, два раза выстрелил ему в голову. — Ублюдок, — сказал Рик и наступил на ошметки чужой головы.       Эрик, выругавшись себе под нос, заметил вдали качающегося Райнера, голова которого выглядела ни чуть не лучше головы Бруно. Он махнул Райту рукой и бросился к лежащему на асфальте Карлу. Его глаза, словно полупрозрачные льдины, напомнили Эрику глаза его сестры. Затылок Карла был раскроен на две половины, из которых вытекали кровь и сероватый мозг. Эрик сжал холодевшую с каждой секундой ладонь Беккера и прикрыл глаза. Рядом, всего в нескольких дюймах, лежал пистолет, который Моретти схватил, стоило раздастся тихому шороху за его спиной.       Он обернулся. Позади стоял Марко с поднятыми руками. Он приоткрыл кобуру, в которой ничего не было, и осторожно опустился на колени рядом с Эриком, сжав того за плечо. Моретти поморщился. — Ты ведь знаешь, где похоронена Кей? — спросил Моретти, прикрыв глаза рукой. Марко ощутил легкую дрожь, прошедшую по всему телу. — Да. — Коротко кивнул Гонсалес. — Пусть Карла захоронят там же, — Эрик усмехнулся. — Он был хорошим малым.

***

      В угловом кабинете, где собрались четверо — дон Гонсалес, его отец, Эрик и Риччи — стояла звенящая тишина, иногда разбавляемая легким шуршанием сигареты, которую выкуривал Леон. — Рик повел себя как истинный мафиозо, — сказал Андреа Гонсалес. — Я всегда был о нем самого лучшего мнения, но никогда бы не подумал, что американец так рьяно будет защищать итальянцев. Ты ведь тоже из Италии, Эрик? Верно? — Мой отец переехал сюда из Палермо, — ответил Моретти, продолжавший держать пакетик со льдом у лба. — Неужели? — искренне удивился Андреа. — Мое поместье находится в небольшой деревеньке рядом с Палермо. — Отец, — выдохнул Марко. — Я бы предпочел, чтобы ты не затягивал наши переговоры. Каждый из нас хотел бы отдохнуть. И ты — не исключение. — Ох, Марко, вечно тебе хочется пойти наперекор взрослым, — хмыкнул пожилой мужчина. — И что ты нашел в нем, Эрик? Одни вздор да гордыня.       Риччи фыркнул. Марко цыкнул. — По правде говоря, я никогда не одобрил бы твой выбор, сын, — продолжил Андреа. — Даже среди юношей ты мог бы найти кого-то более скромного. — Эрик хмыкнул. — Но, раз того хочет Он, я позволю тебе, Марко, отдать свое сердце тому, кому ты пожелаешь этого сам.       Леон удивленно сощурился. Эрик и Марко переглянулись. — О, хватит уже играть в эти глупые переглядывания, — воскликнул Андреа. — Однажды мне придется покинуть этот мир, и я бы не хотел остаться в глазах собственных детей мерзавцем. Конечно, я надеюсь когда-нибудь стать святым. Но все-таки не великомучеником. — И что ты хочешь этим сказать? — осторожно спросил Марко и склонился к отцу. — Эрику и Томасу стоит на какое-то время посетить Сицилию. Раз над ним каждый день висит опасность, то не легче было бы переместить его в более безопасное место. Скажем, к моему хорошему приятелю, дону Кастелло. У него собственный дом с широким садом, жена и две дочери. Ему не составит особого труда присмотреть за обоими Моретти. — Нет. — Эрик поднялся на ноги и отложил лед. — Здесь у меня есть незаконченные дела. Кроме того, я хочу показать Томасу место, где захоронена его мать. Все ублюдки, которые как-либо могли насолить мне или моим людям, уже мертвы, так что я и Томас останемся здесь.       Марко, выдохнув, поднялся из-за стола и сухо улыбнулся отцу. — Как я понимаю, уже завтра вы вылетаете обратно? — спросил он. Андреа кивнул. — Эрик и Томас полетят с вами. — Он остановил Моретти, собиравшегося что-то сказать, жестом. — Как только я завершу свои дела, связанные с новыми территориями, я прилечу следом. После мы вернемся в Лос-Анджелес втроем. — Он замолчал на какое-то время, а потом продолжил: — Сейчас я бы хотел, чтобы вы оставили меня с Эриком наедине. Нам есть, что обсудить.       Леон выкатил кресло Андреа Гонсалеса и прикрыл дверь. — Чертов Гонсалес, — огрызнулся Эрик, — думаешь, раз у тебя есть бабки и власть, можешь помыкать мной, как вздумается? Не снять ли тебе свой корону, а? — Эрик, — холодно сказал Марко и крепко обнял Моретти, — ты поедешь, и это не обсуждается. Я не хочу найти тебя в сточной канаве с развороченной башкой. Я хочу, чтобы в итоге мы стали семьей, поэтому тебе и Томасу стоит отбыть на Сицилию. — Он сжал ладонь Эрика и поцеловал каждый палец. — После того, как я разберусь со всеми крысами, наводнившими этот корабль, я заберу вас. Обещаю, никто из твоих ребят не пострадает. — Я могу решить кое-какие свои дела до отбытия завтра днем? — спросил Эрик и устало положил голову на чужое плечо. — Конечно. — Марко нежно погладил его по спине. — И помни: я очень тебя люблю. — Он взял лицо Эрика в свои ладони и нежно поцеловал, оставив на губах вкус выпитого несколько минут назад бренди.