История одного художника

Тэхён уезжать передумал. Правда всё равно на его стороне. Почему, если бабушка позвала его к себе в гости, он должен слушать то, что говорит какой-то там её сынок? Вот именно, не должен. Ким приехал к бабке и уедет от неё, но не от Чонгука. К тому же его днями нет дома, какая ему вообще разница? То, что Тэхёна поймали в качестве вора, покусившегося на драгоценное сено самого Чон Чонгука — его ошибка однозначно. Он даже не отрицает того, что повёлся, как заколдованный, на слова Пака и совершил ошибку. Интересно, та чёрная кошка, что успела перебежать дорогу прямо перед носом Тэхёна, считается виновницей всего этого торжества, или её помиловать? Парень молча возмущается своим же мыслям и твёрдо решает, что будет давать отпор, как только этот колхозник решит что-то вякнуть на Кима. Пусть он и сильнее, и выше, и выносливее, всё равно найдутся способы, как приручить этого монстра. Тэхён ведь гений, вы забыли? Достаточно играть в игры. Мальчик давно вырос. Проснулся художник сегодня очень рано, часов в шесть. Удивляется тому, что выспался, и что его тело решило внезапно поменять режим. Не понимая, что делать в такую рань, Ким достаёт из сумки, закинутые туда ранее, листы бумаги и карандаши и идёт на улицу творить. На улице свежо и прохладно. Солнце лучами выглядывает из-за леса и бросает их на мокрую, покрытую капельками-росинками, траву, поэтому та сияет и блестит, как драгоценные камни — красиво. Умение природы создавать невероятное завораживает. Казалось бы, вода, свет да трава, а как необычно это смотрится всё вместе. У леса клубится густой туман, а в поле заливаются жаворонки, поднимаясь высоко в небеса и зависая там на несколько минут. Тэхён слушал бы и слушал их трели. Ким присаживается на покрашенную в коричневый, наверное, под цвет дерева, лавочку у забора, постелив перед этим свою кофту, ведь ходить с мокрым задом — такое себе занятие. Парень осматривает местность, бегая глазами по различным объектам и интересным предметам, и ищет, за что можно зацепиться, а потом нарисовать. Негативные мысли отходят на другой план, и художник полностью с головой погружается в процесс, забывая о проблемах насущных. Мимо, скрипя колёсами, проезжает дед на повозке, доверху заполненной красной свеклой. Его чёрный конь с белой полоской на морде, видимо, не до конца выспавшись и опустив голову к земле так, что отросшая грива закрывает глаза, успевает дремать, медленно перебирая копытами по песчаной дороге. Из-за одежды и густой серой бороды старичок походит на сказочного героя. Точно как лесовичок какой-то. Ким набрасывает быстрый скетч карандашом, делая резкие и неаккуратные линии, из-за чего по-началу кажется, что он совершенно не умеет рисовать, а дальше начинает прорисовывать детали по памяти, добавляя им теней. Делать это очень непросто, поэтому художник не замечает ничего вокруг себя, сосредотачиваясь лишь на одном листике бумаги. Время пролетает мгновенно: на часах уже десять. Солнце поднялось достаточно высоко и уже начинает припекать, а на улицу опускается невыносимая жара. — Ёшки-матрёшки, я забыл взять с собой панаму. — замечая на своём теле обгоревшие участки кожи, бубнит парень. Он проводит ладонью по белоснежным кучеряшкам, тем самым убеждаясь, что головной убор всё-таки не надел. Бабка же, видя красного Тэхёна, предлагает несколько шляп, чтобы от солнца укрывать не только голову, но и плечи. Поэтому после Ким уже во всю радостно щеголяет по улице в красивой шляпке, даже не подозревая, кому она принадлежит. — Говоришь, что не воруешь, но носишь чужие вещи? — слышится сзади стальной голос. Ким оборачивается в мелком испуге и видит стоящего на крыльце Чонгука, который вышел из дома в чём мать родила. Ладно, на нём одеты шорты. Тут на обгоревшие плечи садятся демон и ангел. Один желает, чтобы стоящий напротив мужчина избавился от лишней одежды, предоставляя возможность чужому взору налюбоваться шикарным телом, другой же требует держать остатки совести крепко в кулаке. Как потом в глаза Чонгуку смотреть-то? Тэхён мотает головой, смахивая дурацкие мысли, что забили всю голову, но того оказывается недостаточно. «Как вообще можно раскачать так свои мышцы?» — сразу прилетает новая мысль. Демон Кима ликует. То есть о своей безопасности ты думать, Тэхён, не собираешься, да? Он стоит и смотрит на Чона, точно как баран на новые ворота. — Я со стенкой разговариваю? Чего застыл? — Ничего. Я не крал, мне бабушка Чонён её дала. — Тэхён понимает, что речь идёт о шляпе, но то, что она принадлежит Чонгуку, никогда не подумал бы. Разве вечно сердитый кабанчик может носить такие красивые вещи? — Если она тебе что-то разрешает, это не значит, что тебе дозволено делать здесь всё, что захочется. — Чон склоняет голову к плечу, сверля взглядом Тэхёна, который успел камней наложить от исходящей от Чонгука злости. — В чём вы меня опять обвиняете? — не понимает, дёргая сжатыми кулаками. Тэхён не на шутку бесится. — В твоём присутствии в этом доме. — сквозь зубы цедит брюнет. — Я приехал не к вам. — как отрезал. — Но в мой дом. Если уж на то пошло, живи здесь, сколько влезет… — Чонгук делает паузу, обдумывая дальнейшие слова. — Правда? — радостному удивлению на кимовом лице нет предела. Неужели он так быстро сдался? Слабак какой-то, а со стороны и не скажешь. Наоборот, кажется, что этот мужик голыми руками может целую банду мафиози перерезать. — Но за стенами моего дома. — продолжает Чон. А радостное удивление Тэхёна в миг улетучивается, сменяясь хмурой маской. — Эй, но так же не поступают с живыми людьми! — Тэхён топает ногой, морщась от боли: не рассчитал силы. Видимо настолько сильно Чонгук его бесит. — Поступают. У тебя есть своё место жительства. Так что либо здесь на улице с собаками, либо у себя дома. — Вы очень злой человек. Я не хочу с вами разговаривать. — Ким отворачивается от хозяина, делая вид, что не замечает его. Наклоняясь с каждым шагом, Тэхён срывает маленькие цветочки, подносит их к носу, медленно вдыхая аромат. — Взаимно. — Чон тоже не желает больше смотреть на это лицо с красными щеками, утыкаясь в экран телефона. Что могло быть хуже в данной ситуации, чем внезапно заигравшая по радио песня группы «ВИА Гра – Поцелуи?» Впервые Тэхён благодарит свою обгоревшую кожу за то, что сейчас не видно, как он краснеет пуще прежнего. «Направляй меня своею рукой, заслони собою от полнолуния. Я готова быть ведомой тобой! Чем выше любовь, тем ниже поцелуи!» Казалось бы, обычная песня, но в компании с таким мужчиной слушать такие тексты максимально неловко. А Чон всё так же просто стоит у двери и… Рассматривает Тэхёна? Что? Блондин уверен, что готов сейчас сгореть нахуй полностью, лишь бы не смотрели. Чонгук глядит так, как будто это не они минуту назад грызлись как собаки. И чего уставился, спрашивается? Людей не видел раньше? Тэхён, продолжая собирать цветочки, на мужчину в ответ не смотрит, да и не может, лишь периодически косится в его сторону, даже не подозревая, что брошенные им стрелы-взгляды не остаются не замеченными. А в спине уже чувствуется, как прожигается огромная дыра. «Теперь это всё — не важно, мне больше не страшно!» Ещё как страшно, чёрт подери! — Почему вы всё ещё стоите здесь? — не выдерживает Ким, полностью съеденный чужими глазами. Он поворачивается к мужчине всем корпусом и крепко сжимает в руке только что собранный им букетик. Тэхён уже мечтает возложить его на чонгукову могилу. — Тебе какое дело? — закинув телефон в карман шорт, Чонгук скрещивает руки на груди. — Не могли бы вы тогда выключить радио? — кивает в сторону старого ящика, из которого льётся музыка. — Нет, я его слушаю. Слушает? И даже в слова вслушивается? — Да разве такое сейчас слушают? — хмурится Ким, а после расплывается в улыбке с заметной издёвкой. — Как насчёт классики тогда? Одобряете? — Какая тебе разница? — ведёт бровью Чон, удивляясь резкому изменению настроения собеседника. — Никакой, просто интересно узнать ваши вкусы. А расскажите о себе немного. Я заметил, что вы любите чёрные украшения и серебро, а ещё такие красивые шляпы. — Ким снимает головной убор и крутит его в руках, рассматривая и улыбаясь. Сейчас его кудри выглядят особенно красиво, а глаза стали в разы насыщеннее от солнечного света. «Поменьше ссорься с людьми, чаще благодари, даже если в душу плюнули». Эти слова сами всплывают в голове как по сигналу, поэтому художник решает прислушаться к ним, будет улыбаться в лицо Чону, проявлять интерес и благодарить, даже если его гонят отсюда веником, называют вором и дальше по списку. — Моя жизнь тебя не колышет. — безэмоционально отвечает мужчина. — Ещё как колышет! Ну, я имею ввиду, что нам правда стоит подружиться. — Тэхён медленно поднимает взгляд на Чонгука в надежде, что тот согласиться с его словами. — Нет. — Ладно, а вы курите? — если издеваться над человеком, то до конца. — Слушай, ты какой-то родственник Пака? Почему тогда твоя дурь не имеет границ? Или солнце напекло? — не выдерживает Чон, начиная заливаться чистой злостью. На его лице играют желваки, а вены на руках и шее увеличиваются в два раза. Тэхён искренне надеется, что тот просто возбудился от текста песни «Виа ГРЫ» (неспроста же группа имеет такое название) и сейчас всеми силами пытается скрыть своё животное желание. — Не понимаю о чём вы. — решает окончательно притвориться дурачком Ким, лишь бы не прерывать общение с Чонгуком. В некоторой степени злить его Тэхёну нравится. — Ясно, мне больше не о чем с тобой разговаривать. Раздражаешь. — Как это не о чем, я предложил вам обсудить музыку и ваши предпочтения в ней, но вы сами не хотите рассказывать. Может, мне стоит ходить за вами по пятам, чтобы вытащить из вас хоть что-нибудь? — с той же издёвкой спрашивает Тэ, наклоняя голову к плечу так, что с неё чуть не слетает чонова шляпа. — Я сейчас мозги из тебя вытащу, они тебе всё равно не нужны. — Чонгук повторяет за Тэхёном, играя в опасную игру. — О, любите страшилки с расчленёнкой? Осуждаю, но принимаю. А я обычно смотрю что-нибудь про путешествия. — начинает мелкими шагами ходить по двору Ким. — Развлекательный и познавательный контент так сказать. Вот вы были на острове змей? — останавливается, обращаясь к мужчине. — Говорят, ни один человек оттуда живым не выйдет, потому что очень много ядовитых змей на один квадратный метр… — Ты себя вообще слышишь? — Ну а что? — пожимает плечами, искренне удивляясь. — Кто-то ведь узнал об этом острове, значит выжил. Врут много просто. Вот если бы мы с вами туда попали, то выжил бы только я. — Тэхён поднимает указательный палец вверх, победно улыбаясь самому себе. — Особи одного вида друг друга не кусают, я это понял. — хмыкает Чон. — Вы меня только что змеёй обозвали? — сердито смотрит на Чонгука, поставив руки в боки. — Ты сам это сделал. — хозяин скрывается за дверью, а через несколько минут возвращается на прежнее место, снова держа в руках телефон и что-то там печатая. — Я на вас обиделся. — привлекает к себе внимание Ким, надувая губы. — Ну и слава богу, меньше трещать будешь. — а Чонгук уже на него не смотрит. Наверное, увидел что-то важное в телефоне. — А вот трещать меньше не стану! — повышает голос, снова топая ногой, только на этот раз полегче. — Послушай, чудак, у тебя сегодня месячные в первый раз пошли или что? Чего тебе не уймётся?! Закрой уже свой рот и стой спокойно. — Чонгук отвлекается от гаджета, сводит чёрные брови на переносице и сердито смотрит на нарушителя тишины и спокойствия. Кажется, ещё несколько борзых выходок блондина, и Чонгук сорвётся с цепей, а потом отчистит так, что мать родная не узнает. — Пока я не налажу с вами контакт, не успокоюсь. — Можешь даже не стараться. — Почему это? — По кочану. — Вы как в детском саду, ей богу. Давайте пожмём друг другу руку перемирия, забудем о недавнем инциденте и… — И ты пойдёшь нахрен. — Ваша грубость мне уже ни к чему, у меня иммунитет выработался. — Сказал человек с хроническим заболеванием. — Знаете что! Я, я… Не успевает Ким договорить, как во двор заезжает машина, из которой вылетает маленькая девочка и со словами «Папа! Папа!» бросается к Чонгуку на руки. Брюнет меняется в лице, тут же демонстрируя ребёнку улыбку, и обнимает дочь. Следом выходит довольно молодая девушка и также обнимает Чона, перед этим поздоровавшись со вкопанным в землю столбом по имени Ким Тэхён. Тэхён просто кивает и следит за всей ситуацией, ничего не понимая. Вы хотите сказать, что этот огр ещё чей-то отец? Киму жалко эту девочку, хотя по эмоциям на её лице этого не скажешь, ребёнок очень даже рад видеть родителя. — Папа, этот мальчик похож на нашу кошечку. — сидя на руках у отца, показывает на Кима девочка. — У него белые волосы и голубые глаза тоже! — Не показывай пальцами. — строго приказывает Чонгук, посмотрев на Тэхёна секунду. — Как вас зовут? — подойдя ближе, обращается девушка к художнику. — У вас и вправду необычная внешность! — по её лицу видно, что она впечатлена и удивлена одновременно. — Я Ким Тэхён, спасибо большое, вы тоже хорошо выглядите. — улыбается парень, продолжая стоять на месте в шляпе Чонгука и улыбаясь. — А я Ван Дасон, благодарю! Ну что, пойдём, проведаем бабушку? — девушка берёт дочь за руку, перед этим щипнув её за кончик носика, и идёт в дом, Чонгук следом, а Тэхён, как пришибленный, всё стоит и стоит. — Тэхён! Дружище! — А он что тут делает? — думает Ким, шумно выдыхая воздух из лёгких. Вот и добрый день называется.

***

Тэхён не понимает, каким образом этот желтоволосый уголовник смог заставить его пойти на рыбалку вместе, но вот он здесь, у берега огромного озера. Тут назойливо орут чайки и крачки, пролетая над водой и хватая растерявшуюся рыбу у поверхности. Неподвижно, точно статуи, стоят белые цапли в густых зарослях водоёма в ожидании очередной добычи в виде рыбы, лягушек или водяных крыс — ондатр. Где-то вдалеке виднеется рыбацкая лодка, тихо качающаяся среди волн, и одинокий рыбак, держащий удочку в надежде словить хоть немного рыбёшек. Сидеть бы на этом берегу и смотреть вдаль без всяких мыслей. Во время разговора с Чоном зацепилась очень неприятная Киму тема — болезнь. Отчего на душе остался неприятный осадок. Тэхён понимает, что сам лез со своими вопросами к человеку, который и говорить-то, может быть, не желал. Но шутки шутками. Сам-то Чонгук вон какой здоровый, его, небось, ни одна холера не возьмёт, а Тэхён очень слабенький в этом плане: любая инфекция, и сляжет на полмесяца. — Чего кислый такой? — интересуется Пак, замечая непростое состояние блондина. — Случилось что? — Ага. — бесцветно отвечает Ким, еле шевеля сухими губами и сверля взглядом горизонт. — Рассказывай. — Да рассказывать тут нечего. Ты же знаешь бабушку Чонён? — поворачивается в сторону Пака Тэхён. — Конечно, кстати, как ты оказался у неё во дворе? Вы родственники? — Чимин одновременно ведёт беседу с другом и нанизывает приманку на крючок удочки, высунув кончик языка. — Нет, просто пригласили. Расскажи про её семью что-нибудь. — просит друг. — Семью? Ну, семья Чонов очень маленькая. Кстати, тот мужик, который сидел за столом, когда нас с тобой поймали, это сын Чонён… — вдруг Чимин замолкает, обдумывая новые мысли. — Подожди, а ты у них живёшь? Чонгук же видел тебя со мной, он тебе ничего дома не сделал? — Нет, но он хочет, чтобы я уехал как можно скорее отсюда, потому что думает, что я вынесу половину их состояния и скроюсь в городе. — Тэхён слабо улыбается, представляя себе эту картину. — А знаешь, благодаря кому у меня такая репутация? —Тэхён смотрит прямо на Чимина, а тот сразу же мешкается, не зная, что сказать в своё оправдание. — Ну, извини, братан, я правда не думал, что так выйдет. Всегда ведь прокатывало. — просит Пак и бросает взгляд на спокойно стоящий в воде поплавок. Не клюёт сегодня. — Забудь. Было и было. Ничего уже не изменить. Мне только бабушку Чонён жалко, ведь она не хочет, чтобы я уезжал, говорит, ей одной одиноко в таком большом доме. А что я могу поделать, если меня этот огр выгоняет? — пожимает плечами Ким, хватая первый камешек в руку и бросая далеко в воду (забыл, что Чимин тут, вообще-то, рыбу ловит). — Я уже пытался наладить с ним контакт и даже извинился, а он твёрдый, как камень, и грубый в придачу. Тошнит от таких. — Это дохлый номер, можешь не стараться. Сколько себя знаю, Чонгук всегда был чёрствым, редко показывает эмоции, мало с кем общается, нигде практически не бывает. Тебе проще забить на него болт и не обращать никакого внимания. — Ты говоришь, он чёрствый, но как же Дасон? Я познакомился с ней только сегодня. Оказывается, она смогла растопить его сердце, и даже ребёнок общий есть у них. — до сих пор удивляется художник, хватая новый камешек, но Чимин вовремя реагирует, отбирая его из чужих рук и отбрасывая куда-то в сторону. — Ах, Дасон. Она уже бывшая его, не склеилось у этой парочки ничего, но разошлись мирно и хорошо общаются. А вообще, знал бы ты, как весь совхоз офигел, когда все узнали о том, что Чонгук с кем-то встречается. А потом опять офигели, когда узнали, что у них появился ребёнок, но… — Чимин делает паузу, заметив малейшие движения поплавка, а потом отмирает (не клюёт). — Как оказалось, ребёнок не от Чонгука. Дасон хоть и любила его сильно, но побегать на стороне тоже была не против. — И Чонгук считает этого ребёнка своим? — не верит словам друга, округлив глаза и подняв брови. — Ага, — достаёт крючок из воды, на котором всё ещё висит нетронутая приманка, и разочарованно вздыхает, — принял, как свою родную, даже материально помогает. Так что, хоть он и камешек, а сердце всё равно доброе у человека. — Интересно, как он отнёсся к Дасон тогда, узнав, что она ему изменяла? — не перестаёт интересоваться блондин. — Спокойно. Просто человек понял это, принял и отпустил. Никаких драк и ссор. Понимаешь, Чон Чонгук такой человек, он знает себе цену, и бегать за кем-то никогда не станет — не в его интересах. Он-то знает, что все бабы села, от молодых до старых, готовы ради него на всё и даже не против затащить к себе в постель. Как ума лишённые крутятся вокруг него. — Так он сельский плэйбой у вас. — смеётся Тэ. — Странно. А меня он будто бы готов убить, мозги вытащит говорил. — На словах все герои. — машет рукой Пак. — А ты чего удочку-то не захватил с собой? — У меня нет удочки, к тому же я не умею рыбачить. — признаётся Тэхён, обнимая себя за плечи. — Не беда, у тебя есть руки! — Правда? А я не знал. — Ким наигранно удивляется, смотря на друга. — Дурак, я веду к тому, что ты можешь руками половить. — Чимин подходит ближе к воде и изображает бросок невидимой удочкой, улыбаясь Тэхёну. — Как? — Всё очень просто: делай как птицы. Ты заходишь в воду где-то по колено, берёшь приманку в руку, опускаешь её в воду и ждёшь. Главное не двигаться. Когда рыба подплывает, ты резко её хватаешь. Вуаля, добыча в ваших руках, господин Ким. Дерзайте! — Ты хочешь, чтобы я утопился, да? — Не совсем так, но немного ты прав. — смеётся Чимин. — Ты плавать умеешь? — Нет. — Нет? Вы, городские, вообще хоть что-нибудь умеете? Складывается такое впечатление, что вы все белоручки, только и умеете по магазинам бегать, да тряпки именные менять. — Это не так! Если хочешь знать, я много чего умею! — возражает Тэхён, недовольный услышанным в свой адрес. — Тогда пойдём со мной на охоту, в воскресенье! — а глаза Чимина загораются огоньками, наверняка с Тэхёном весёлый поход получится. — Что? Какая ещё охота? Делать мне нечего. — цокает блондин, всматриваясь вдаль. — Вот видишь, слабак ты. — Я не слабак! — Докажи! — Как минимум я ездил с тобой сено воровать ночью. Тебе этого мало? Только не забывай, что нас поймали. — цедит Тэхён, тыкая указательным пальцем в друга. Его вид сейчас напоминает точно рассерженного хомяка. — Вот именно, что нас поймали из-за тебя! — а тот тычет пальцем в Кима, пародируя. — Почему это из-за меня?! — Тэхён, не выдержав, встаёт и за секунду оказывается прямо возле Чимина, с лица которого всё никак не уходила улыбка. — Потому что…потому что ты, блять, светишься в темноте! — вдруг выпаливает Пак, смотря прямо в голубые глаза напротив. — Что за бред ты несёшь? — морщится художник, сбитый с толку словами друга. — Как я могу светиться? — Я не знаю! Накопишь солнечного света за день, а ночью светишься. — Ты белены объелся что ли? — Тэхён, я серьёзно. Я, когда заметил, хотел тебе сказать, но потом подумал, что ты и так это знаешь, не первый год живёшь ведь. — либо Чимин самый профессиональный актёр, либо он говорит правду. Тэхёну хочется верить в первое, может тогда у этого чуда жизнь в лучшую сторону повернёт. — Почему я этого не замечаю тогда? — Ты и вправду какой-то не от мира сего. Может ты Лунтик? — Чимин подмигивает другу одним глазом и уже собирается принимать первые тумаки. — А может ты мозги свои дома на полочке оставил? С меня хватит, я ушёл. — Тэхён разворачивается и спешит поскорее домой, чтобы полностью не слететь с катушек из-за пустословства Чимина. — Ну, Кимушка, останься! — кричит тот сзади. — И не называй меня так! — рычит Ким, кинув злобный взгляд через плечо. — А как мне тебя называть? Белоснежка или Лунтик? Выбирай! Тэхён игнорирует. — Так что с охотой?! — не унимается Пак, надрывая голос. Тэхён игнорирует снова.

***

«Наверное, точно стоит покинуть этот дурдом». — думает художник, шагая по песку. Не рады ему тут совершенно. Но мысль эта оказывается ложной: как только Тэхён заходит в дом, к нему бежит радостная девочка. Она говорит про то, что искала друга её кошечки, но он куда-то исчез. Самому Тэхёну уже становится очень интересно увидеть ту кошку, которая, по словам ребёнка, выглядит точно так же, как парень. — Сегодня мы с папой пойдём к коникам и кошечке, ты должен пойти со мной! — девочка трогает маленькими ручками белые пряди художника и восхищённо открывает рот. Тэхён смотрит на каменного Чонгука, улыбающихся Дасон и бабушку Чонён, а потом возвращает всё внимание к девочке. — Сегодня я не могу пойти с тобой. — а в его взгляде читается сожаление. Тэхён был бы рад пойти, да только на лице её отца написано совсем другое. — Почему-у? — девочка, поджав губки, берёт лицо Кима в ладошки и смотрит прямо в глаза своими карамельными. — У меня есть другие дела. — Тэхён же не будет тут всем рассказывать, как он чертовски боится лошадей (или Чонгука), а как говорила Чонён, их там целый табун. — Ладно тебе, Тэхён-а, сходи один раз, ничего страшного не случится. — наконец заговаривает бабушка, умиляясь тёплыми взаимоотношениями между Тэхёном и внучкой. — Нечего там посторонним делать, будет под ногами только мешаться. — встревает в разговор недовольный Чонгук. — Чонгук, ну пусть сходит парень, тебе от этого не убудет. — решает не молчать Дасон. — Заодно за Тэён присмотрит, тебе легче будет. — О, так тебя Тэён зовут? У нас очень похожи имена, а я Тэхён. — улыбается парень и протягивает ребёнку мизинец, чтобы поздороваться. — Теперь ты будешь моим другом! — заявляет радостная Тэён и крепко сжимает чужой палец в своей маленькой ладошке. На ферму отправляются трое (планировалось двое): Чонгук, Тэхён и Тэён. Только Чон открыл дверь в хлев, как тут же по всему помещению раздалось громкое ржание лошадей. Тэхён замирает, слыша своё сердцебиение. — Их там миллион что ли? — шепчет Ким. — Матерь божья, дай вернуться домой живым. Тэён хватает Кима за руку, от чего тот мелко вздрагивает. — Пошли со мной! Пошли! — тянет куда-то в сторону. — Куда? — Тэхён делает мелкие шажки и поглядывает в сторону мужчины, который может быть против их похождений по конюшне. — Я познакомлю тебя со Снежкой! — девочка тянет Тэхёна к отдельному от хлева домику, в котором, между прочим, парню довелось побывать раньше (скажем за это большое спасибо гражданину Паку). Чонгук уходит кормить лошадей, ничего так и не сказав, поэтому можно немного и пошалить. Войдя в помещение, парень видит всё тот же стол, на котором лежат документы и различные бумажки, небольшое кресло у окна, где мирно спит большая белая и очень пушистая кошка. — Снежка! — Тэён, заметив цель, радостно бежит гладить животное, держа Тэхёна за руку. Тэхён смотрит на волосатый снежный ком и понимает, что выглядит абсолютно так же после душа, особенно когда волосы подсохнут. Уголки губ невольно тянутся вверх, когда Ким видит милую картину, как девочка обнимает ещё сонную кошку, а та пытается сообразить, что вообще происходит. Цвет глаз животного точно такой же, как у Тэхёна. Парень приятно удивляется, ведь прежде не видел котов с подобными глазами. Невероятное сходство. — Интересно, почему твоя бабушка не заберёт Снежку в свой дом? — Тэхён начинает гладить животное вместе с Тэён. — Мой папа вырастил её здесь, это его кошечка. Мы раньше забирали её к бабушке, но она обратно убегала. — девочка дует губки, а после сразу начинает улыбаться. — Твой папа очень любит животных? — Тэхёну странно называть человека, который для него всегда будет кучкой мышц, грубияном, камнем, огром, даже колобком, папа. Не подходит это Чонгуку и точка. — Да. Папа всегда о них беспокоится, заботится. Он очень добрый и хороший! — Видимо для всех, кроме меня. — тихо говорит Тэхён, чтобы девочка не услышала, но не тут-то было. — Почему ты так думаешь? Мой папа на тебя ругается? Не переживай, на меня он тоже часто ругается, а это значит, что он любит. И тебя он любит тоже! — Тэён теперь гладит ручкой ладонь блондина, успокаивает. — Нет-нет, я не… — парень только хотел переформулировать свои слова, как его оборвали. — Тэён. Девочка и блондин резко поворачиваются и видят стоящего у двери Чонгука. Интересно, он давно здесь появился? Что, если он подслушивал весь разговор? Неловкость накрывает Тэхёна с головой, и он опять проглатывает свой язык. — Папа! Мы пойдём кататься? — Тэён, сияющая от радости, уже забывает про Снежку, а та, наверное, облегчённо выдыхает — выжила, и бежит к отцу. — Да, давай руку. — Чон берёт дочь, и они скрываются за дверью. Ким остаётся один. Он понял, что кататься они идут на лошади, поэтому и носа туда не сунет. Хотя где-то глубоко в сердце всё-таки кольнула иголочка обиды, что его даже не попытались позвать. Наверное, лучше тогда отсидеться тут, а потом вернуться обратно к бабуле. Спустя полчаса никто так и не приходит. Уставший Тэхён садится в кресло, укладывает Снежку на свои колени, отчего сразу же становится жарко в ногах, и не замечает, как засыпает. Тело затекает от долгого нахождения в одном положении, и Ким просыпается. На улице уже стоит тьма. Сколько парень спал? Тэхён несколько раз протирает глаза, чтобы понять, что это не пелена, не дающая нормально видеть, а настоящая ночь. Кошки на коленях уже не нет, зато лежит шёлковое покрывало. Это Чонгук решил его накрыть? Тэхён хотел было уже встать, чтобы пойти домой, как чужой голос останавливает его. — Ты куда? — Чонгук сидит за столом над документами, периодически вливая в себя горький кофе, а его рабочее место освещает настольная лампа. Искусственный свет падает на мужчину, очерчивая все изгибы лица. — Святые колокольчики! — блондин плюхается обратно в кресло и прикрывает ладонями лицо. — Вы меня очень напугали. Я думал, сердце в пятки упадёт. Чон продолжает смотреть, выжидая ответа. — Домой я хотел пойти. — наконец соображает Ким. — Хороший вариант накормить волков в три ночи. Счастливого пути. — будничным голосом проговаривает Чонгук, махнув рукой в сторону двери. — Что? Волков? Уже три часа ночи? — Тэхён непонимающе хлопает глазами и пытается осмыслить реальность. — И что мне теперь делать? — Идти домой. — для убедительности кивает мужчина. — Но там же волки! — И что? Там и кабаны дикие. Тебя это не смущает? — Чонгук продолжает что-то писать в бумагах, одновременно поддерживая диалог. — А можно я тут лучше посижу? — испуг на лице художника сменяется мольбой. — Нет. Иди. — прилетает твёрдое в ответ. — Ну, пожалуйста! Я не хочу, чтобы меня загрызли заживо. Я боюсь! — Тэхён не понимает, что над ним сейчас просто издеваются, пытаясь запугать, поэтому начинает трястись от страха, а глаза вновь на мокром месте, прям как в первый день их «знакомства», устроенного Чимином. — Чего ревёшь опять? — Чонгук устало трёт переносицу и откладывает бумаги в сторону, доделать ему сейчас не дадут точно. — Неужели из меня такой хороший актёр? Ты не можешь понять, что я шучу? Видимо, я недооценивал свои способности. — ухмыляется, допивая остатки кофе в кружке. — Это несмешная шутка. — заключает раскрасневшийся художник, с презрением смотря в сторону мужчины. — А ты воспринимаешь всё всерьёз. — выдыхает Чонгук. — Почему вы так относитесь ко мне? — Как? — Жестоко. — Я, кажется, уже отвечал на такой вопрос, не попугай, чтобы повторять одно и то же. — как на автомате выдаёт брюнет. — К тому же это ещё не жестоко, а очень даже неплохо. — Неплохо? — удивляется Тэ. — Что ж, спасибо вам, господин Чон Чонгук, что проявляете ко мне такое терпение! — для наглядности ещё встаёт из кресла и низко кланяется, демонстрируя своё недовольство. — Прекрати орать и этот цирк. Думаешь, приехал в чужой дом и можешь права качать? — Чон, скрестив руки на груди, закидывает ноги на стол. — К тебе не обязаны относиться хорошо, запомни уже, наконец. — Но и грубить тоже не должны. Нужно же быть человеком, в конце концов. — Ты первый лезешь на рожон. Я не заставляю тебя открывать свой рот при первой же встрече со мной. — А вас никто не заставляет отвечать! Чонгук понимает посыл собеседника, поэтому, захватив все необходимые вещи со стола, уходит на улицу. Немножко припугнув городского изобилием диких зверей в данной местности, особенно по ночам, мужчина решает проучить языкастого. А на самом же деле идёт проверять беременную кобылу, которая вот-вот должна жеребиться, да только Ким об этом не знает. Поэтому Чон и остался на ночь на ферме. А ещё у него есть запасное рабочее место (точнее место Хосока), где, собственно, и можно будет поработать в спокойной обстановке без чужих криков, слёз и воплей. Тэхён сидит тихо: ему страшно, даже не шевелится. Каким бы тираном не был Чонгук, всё же хочется, чтобы он поскорее вернулся обратно. Разве так делают нормальные люди: сначала пугают, а потом уходят, как ни в чём не бывало? Вот и как теперь верить словам Тэён, которая говорила, что её папа очень добрый и хороший? А ещё заботливый, кошку, видите ли, вырастил и выкормил. — Тоже мне, Мать Тереза. — хмыкает парень. Но, видимо, художник забыл одно: кошку вырастить не проблема, а вот развести коней до табуна требует немало сил, времени и, понятное дело, финансов. Названная Мать Тереза так и не вернулась, бросив бедного Тэхёна на растерзание диким зверям (слегка преувеличено), поэтому парень всю оставшуюся ночь провёл в обнимку с покрывалом. Время около шести утра. Тэхён решает, что стоит вернуться к бабушке. В каком именно месте произошёл сбой в матрице, что блондин, который всё своё нахождение в данном прекрасном совхозе не ладил с сыном бабушки Чонён, сейчас разваливает свою тушу на кресле Чонгука, в комнате Чонгука, на ферме Чонгука, с шёлковым покрывалом Чонгука, в конце концов? Что вообще происходит? Ответить на этот вопрос в своей голове Тэхён не успевает, в кармане начинает вибрировать телефон, оповещая хозяина о входящем звонке. — У аппарата. — говорит Ким, потягиваясь в кресле. — Тэ, когда ты приедешь ко мне? Я уже соскучился по лучшему другу. — Ты серьёзно решил задать мне именно этот вопрос в шесть утра? Я подумал, у тебя что-то случилось. — Случилось, я потерял друга детства. Где тебя носит? Ты не отвечаешь на сообщения. — Прости, Джин-хён. На самом деле, я всё ещё в деревне. Помнишь, я тебе рассказывал про бабушку, которую встретил на рынке? — Ага, то есть ты хочешь сказать, что ты уже не работаешь? Что ты опять натворил? — цокает Джин. — Меня подставили. — не думал Тэхён, что так скоро раскроет всю правду. — Тэ, так говорят все, кого поймали на воровстве или с порошком. Скажи ещё, что тебе пакетик в карман подкинули или три тысячи баксов случайно за диван уронили. — Хён, где твоё сочувствие, поддержка? Твоего самого лучшего, горячо любимого друга уволили по прихоти местной алкашни, а ты стебёшься надо мной. Продолжай. — смеётся во весь голос Тэхён, забыв и про кабанов, и про волков, и даже про ненавистных сердцу лошадей. Джин тоже не удержался. Это их манера общения, по-другому и быть не может. Даже в неприятных ситуациях парни находят место юмору и таким образом поднимают себе настроение, стараются не унывать. — Так когда ты всё-таки приедешь? — вдруг перестаёт хохотать хён. — Не знаю. В этом селе столько персонажей, один лучше другого, хоть ты театр открывай. А любители заборов, местного магазина и спирта, находящегося в нём — отдельный вид искусства. — И ты там главный актёр… — Не совсем, я пока ещё на пробах. Когда утвердят роль, я тебе позвоню! — Договорились! По дороге к бабушке художник рассматривает голубое небо, усеянное пушистыми облаками, которое с пронзительным криком рассекают чёрные стрижи. Кое-где летают за мошкарой белобрюхие ласточки, то опускаясь почти до самой земли, то взмывая высоко-высоко в небо. «Дождь будет?» — думает Ким, продолжая делать небольшие шаги. Песенки скворцов, сидящих у деревянных домиков — особое наслаждение для блондина. Эти птички-пересмешники невероятно умны, они запоминают интересные для них звуки, а после используют в своих трелях: это может быть и стук топора, и лай собаки, и кваканье лягушки, и мяуканье кошки, и даже смех! Внезапно запахло сеном. Все ароматы высушенных полевых трав сливаются воедино, создавая нечто необычное для гостя здешних мест. Тэхён глубоко вдыхает тёплый воздух — мало. Хочется стоять здесь и дышать, пока не закружится голова. Это не город, где пахнет камнем и выхлопными газами. Хочется побольше таких моментов… — Чего встал тут, парень? — спрашивает мужчина за деревянным забором. — Просто, запах нравится, вот, дышу, наслаждаюсь. — с улыбкой отвечает Ким. Мужчина, махнув рукой, подзывает художника к себе, тот послушно выполняет просьбу, подходя ближе к забору. — Парень, ты это, не сдавай меня никому, как есть прошу. Если тебе надо, только скажи, я не жадный, налью. — кивает мужчина и щёлкает пальцами у челюсти. — Самогон качественный, ароматный. По глазам вижу, нравится. Тэхён удивляется такому неожиданному предложению, а потом и вовсе начинает заливисто смеяться. Вежливо отказавшись от предложения взять на пробу святой водицы с кричащим названием «Плакучая ива», художник обещает мужику, что сохранит всё в тайне, даже камешек у забора ничего не узнает. Потом Тэхёна по ошибке приняли за вора, который якобы хотел прикарманить несколько соседских гусят. На самом же деле Ким увидел угрозу для птиц в виде кота, который явно собирался напасть и слопать их где-нибудь в подворотне. И как это обычно происходит, хозяйка, увидев, как Тэхён подгоняет гусят ближе ко взрослым птицам, подумала, что тот хочет их схватить. На что он тогда чуть не отгрёб половой тряпкой, получив кучу отборного мата в свою сторону. — Вот и помогай людям, так они ещё тебе сверху на голову насрут. — бурчит недовольный художник. В дом Тэхён возвращается уставшим, ноги гудят от долгой ходьбы, голова не соображает. Бабка напоила его земляничным чаем с вареньем из голубики и насыпала горсть лесных орехов. Потом Кима попросили насыпать индюкам зерно и собрать яйца в сарае. Для Тэхёна это тот ещё квест. Индюк, заметив чужака на своей территории, решил пойти в атаку, защищая семейство. Из-за чего парню пришлось минут десять просидеть на лестнице, стоящей у сарая, пока из дома не вышла сама Чонён. Она то и спасла бедного Тэхёна от страшной птицы. Собрать яйца было уже куда проще. Правда, несколько штук Ким всё-таки уронил, когда, откуда ни возьмись, с громким кудахтаньем выскочила испугавшаяся курица. Она полетела прямо на Тэхёна, и тот, отмахиваясь руками, побежал назад. Бабке он об этом решил не рассказывать: стыдно будет. Взрослый парень, а деревенских кур боится, как собак. Чонгука Тэхён не видел целый день, начиная с того момента, как тот вышел из комнаты, где Тэ уснул. Может его дикие кабаны в лес утащили? Хотя судя по размерам тела Чона, это он их в лес тащить должен был. И одной рукой от стаи голодных волков отбиваться. Вечером блондин опять захватывает свои рисунки и бежит на улицу, но он ещё не догадывается, что идёт не рисовать, а комаров кормить, поэтому быстро возвращается в дом за дополнительной одеждой. Да, рисовать можно было бы и в комнате, но не то. На улице намного приятнее, лучше, и если убрать летающих кровососов, было бы идеально! Очередной день в деревне подходит к концу, пора бы уже и об отъезде подумать, но Ким почему-то не хочет, не хочет уезжать. Что-то здесь держит, но что? Не понятно. Почему-то хочется снова не спеша погулять по просёлочной дороге, спасти гусят от кота, а потом получить люлей за это от злой хозяйки, порисовать в шесть утра, когда всё вокруг только-только просыпается, выпить бабушкиного смородинового чая, сходить в магазин за маслом, почему-то хочется опять встретить дурака Чимина и послушать его глупых шуток, посмеяться с ним, покормить страшных красноголовых индюков, насладиться запахом цветущих полей, послушать пение скворцов, сходить на озеро, посидеть там и забыться обо всём, поспать под чонгуковым покрывалом, погладить его кошку, похожую на самого Тэхёна, и снова поговорить с ним… Поговорить с Чонгуком. Неважно о чём. Просто поговорить. Возвращается Ким в дом в два ночи и сразу же заваливается спать.