Чёрный август

      Мужчина напротив сохранял на лице спокойную улыбку, но глаза терялись в тревоге и беспокойстве. Так обычно выглядят люди, которые хотят вселить в других покой и веру в лучшее, но сами в этот же момент едва находят себе место от незнания ситуации. Йоэл сидел перед ним за столом, обняв себя за плечи. Он обессилено смотрел вниз.       За другими столиками сидели влюблённые пары, супруги с детьми. И все они были счастливыми, по крайней мере, казались такими. Кто-то празднует день рождения, кто-то пришёл на свидание, кто-то просто пришёл поесть, потому что ничего не приготовил дома.       А вот и они… Один трясётся от ужаса и не может сделать хотя бы один глоток воды, не расплескав её, другой не понимает в чём дело и просто пьёт чай, будто в один момент это поможет ему разобраться во всём.       — Йол, так что случилось? — поинтересовался Лаури, делая глоток зелёного чая. — На тебе лица нет. Поговорим?       Парень вздохнул и посмотрел на мужа красными заплаканными глазами. Искусанные губы дрогнули, он едва мог сдержать подступившие слёзы.       — Спокойно, солнце. Не переживай, хорошо? Рассказывай. Я тебя выслушаю, и мы всё решим. — Лау дотянулся до его руки через стол и мягко улыбнулся, погладив ладонью по плечу.       — Я не знаю с чего начать… — Йоэл трясущейся рукой взял стакан с холодной водой и выпил немного, пытаясь усмирить панику. Часть жидкости пролилась на одежду, настолько дрожала его рука. — Недавно пришли новые книги и газеты на реставрацию. Раймо принёс книгу Рикки. Я начал работать с ней. Он пришёл минут за десять до того, как ты мне позвонил. Хотел посмотреть на промежуточный результат.       — И что случилось после? Он тебе навредил? Если он хоть одним пальцем тебя тронул, то я разберусь.       — Он меня поцеловал, Лау. Прости…       На секунду мужчина широко открыл глаза, полуулыбка исчезла с лица.       «Это конец…» — подумал парень, и вздох его, казалось, выражал всю безысходность ситуации, в которой он оказался, а теперь втягивает в это и любимого человека. Но вопреки всем опасениям, Лаури заботливо взял Йоэла за руку, погладив тыльную сторону его ладони подушечкой большого пальца.       — Не нужно извиняться, Йол. Я понимаю, что это не твоя вина. — он был удивительно спокоен.       — Я пытался его оттолкнуть, но не смог… Я этого не хотел, Ури. Прости… — парень продолжал извиняться и пытаться объясниться.       Аалтонен выглядел ещё более беззащитным, чем обычно. Он снова обнял себя, пытаясь скрыться от мира и ощутить успокаивающее тепло.       Лаури встал со стула. На мгновение Йоэлу показалось, что он хочет уйти. Но Сантери подошёл к нему, опустился на колени и обнял его, положив голову на плечо. Парень на секунду опешил, но после обнял мужа в ответ, цепляясь за него, словно за соломинку в воде.       — Всё в порядке, солнце… Всё в порядке… — успокаивал его Лау, поглаживая рукой по затылку. — Ты ни в чём не виноват. Мы разберёмся с этим, Йол.       — Но я не могу просто взять и бросить реставрацию её книги… Это очень важно… И Раймо снова придёт. Он по-любому захочет посмотреть на работу в другой день… Я не хочу его снова видеть…       — Я понимаю, солнце… Поехали домой? — предложил Лаури, посмотрев на него. Он с грустной улыбкой вытер слёзы с лица Йоэла. — Этот случай мог тебя сломать. Я знаю… Но это не сломает нас двоих. У тебя есть я, Йол. Сразу говори мне, если будут проблемы. Ничего не замалчивай, хорошо? Я всегда буду рядом, Йол.       Губы изогнулись в измученной улыбке. Аалтонен кивнул, приблизился к лицу мужа и благодарно поцеловал его в лоб. Он встал со стула. Лаури взял Йоэла за руку и повёл его за собой на выход.       Двое сели в машину и поехали домой.       Йол молчал, глядя в окно. Мимо проносились дома, освещённые заведения, люди, всё ещё гуляющие по улицам ночного Хельсинки… В похожие моменты, когда твой покой, сохраняющий в жизни хоть что-то привычное, трещит по швам, кажется, будто проблемы только у тебя. И тогда хочется оказаться на месте любого другого человека, лишь бы только не переживать то, что происходит с тобой.       И снова мысли о нереальности происходящего посетили его. В последнее время Йоэл нередко прибегал к подобным размышлениям, чтобы справиться со всем происходящим.       — Йол, — тихо произнёс Лаури, когда они остановились у одного из светофоров. — Всё в порядке.       Спокойный голос Лау, веющий заботой и теплом даже в самые холодные времена, заставил парня обернуться. Аалтонен слабо улыбнулся ему.       Мужчина включил музыку, классику сороковых годов прошлого столетия. Негромкие умиротворённые голоса окончательно разрушили тишину.

***

      По прибытии домой Йоэл сразу пошёл в ванную комнату. После такого дня хотелось освежиться и выбросить все лишние мысли из головы.       Вода стекала по пепельно-русым волосам на плечи. Жар обдал шею, с уст сорвалось тихое шипение. Он прикоснулся к губам кончиками указательного и среднего пальцев. На них засохли тонкие полоски крови, от которых во рту появился железный привкус, стоило нечаянно прикусить их зубами.       С ресниц упали слёзы, полные ненависти к Нурминен и самому себе. Для Раймо то, что случилось в мастерской, — всего лишь поцелуй. Издёвка. Попытка сломать его волю. А сам Йоэл будет думать об этом ещё не один день. Хотелось сбежать, уволиться, прекратить работу над книгой и передать её реставрацию кому-нибудь другому. Но он не смог бы, понимая важность этой работы.       Аалтонен вышел из ванной, высушивая волосы полотенцем. Он повесил его на спинку кресла в углу комнаты и подошёл к кровати. Йоэл сел на её край и выдавил из блистера одну таблетку снотворного. Он запил её водой и заглянул за спину Лаури на часы. Половина третьего.       Йоэл лёг рядом с мужем и крепко обнял его, накрывшись одеялом. Лау улыбнулся сквозь сон и поцеловал парня в лоб, пожелав ему спокойной ночи.       Рядом с ним всё было так, будто ничего не случилось, и ничего не изменилось. Может, так оно и было в самом деле, но Йол упорно в это не верил. Произошедшее в этот вечер сильно ударило по нему. Но всё становилось хорошо, когда рядом был Лаури.       — Спасибо… — прошептал Аалтонен, погружаясь в сон.

***

      Лаури проснулся от прохлады в комнате. Он посмотрел в сторону, но Йоэла рядом с собой не увидел. Зато с кухни доносился негромкий звон посуды. Лау улыбнулся и встал с кровати, обув белые пушистые тапочки-кролики. У Йола были точно такие же, но на пару размеров меньше. Они купили их вместе в один из дождливых дней августа два года назад.       Мужчина тихо вошёл на кухню. Как он и предполагал, Йоэл стоял у плиты, пытаясь что-то приготовить. Готовка никогда ему не давалась, к своим двадцати пяти годам он нормально умел готовить только омлет и заваривать чай. На большее его не хватало.       — Йол… — прошептал Сантери, подойдя к мужу со спины. Он обнял Йоэла, положив подбородок на его макушку. — Что готовишь?       — Омлет, — ответил парень, подняв глаза на Лаури. — Получается не особо хорошо, но… Что-то получается.       Лаури посмеялся, прикрыв добрые серо-карие глаза. Он рукой заправил светлые волосы назад и наклонился к мужу.       — Хах… Смотри, не нужно ставить такой сильный огонь. Следовало его уменьшить, когда ты достаточно нагрел масло и начал готовить. И регулярно проверяй его, иначе можешь сжечь.       — Хорошо… Спасибо, что помогаешь. Просто готовка — правда не моё….       — Это нормально, Йол. Мне, например, не даётся рисование. У всех есть подобное.       Йоэл улыбнулся и кивнул, переворачивая омлет в сковороде. Лау поставил воду в чайнике закипать, а сам на это время ушёл в ванную комнату.       Он посмотрел на себя в зеркало и выплеснул на лицо холодную воду. Мужчина тяжело вздохнул, когда вспомнил ужин в ресторане, слёзы Йоэла, как тот трясся от нервов, как дрожал его голос…       Раймо Нурминен. Так зовут его проблему.       Только увидев состояние Йола в тот раз и узнав о случившемся, захотелось навредить Раймо так, чтобы воспоминания об этом остались с ним навсегда. Он не может просто взять, поиздеваться над практически незнакомым человеком и уйти безнаказанным. Йоэл, должно быть, до сих пор думает об этом и винит во всём себя, но виноват-то вовсе не он. Раймо Нурминен. Наверное, он уже успел забыть о своём проступке, а теперь спокойно попивает белое вино, лёжа в гамаке в саду своего дома.       Только что с ним сделать?..       Лаури не хотел делать с Раймо то же, что и он с Йоэлом. Он никогда не то что не поцелует кого-то кроме Йола, даже не подойдёт к иному человеку подозрительно близко. Лау слишком сильно любит своего мужа, чтобы потерять его так.       Недостойно, отвратительно, подло.       Стоя в день свадьбы вместе с ним у алтаря, Сантери уже понимал и верил, что в этой жизни их разлучит только смерть, а после воссоединит где-то там, куда живым дороги нет.       Стоит просто припугнуть его. Это может сработать, хоть и на время. А после ничто не помешает повторить это вновь. Но иметь с Раймо дело более одного раза Лау не хотел.       Тогда в глазах забегал огонёк, не предвещающий ничего хорошего…

***

      — Пока, Лау, — попрощался Йоэл, поцеловав мужа в щёку, прежде чем выйти из автомобиля.       — Пока, Йол. Удачи!       Лаури ещё пару минут смотрел вслед парню, а после, когда тот вошёл в библиотеку в целости и сохранности, уехал. Там есть Рива, которой можно доверять, она о нём позаботится.       Аалтонен прошёл в мастерскую и сел за свой рабочий стол. Предстояло реставрировать листы, но для начала он доделает сорок первый разворот, который из-за Раймо был не в состоянии завершить вчера.       В воздухе ощутимо пахло осенью. Начался сентябрь.       У Йоэла не было любимого времени года. Зима снежная, весна грязная, лето странное, осень дождливая. Но при выборе любимого сезона его выбор всегда падал на осень. Не на неё саму, а на один определённый месяц. Сентябрь.       Листья начали менять цвет, а местами и опадать ещё в последние дни августа, но именно в сентябре они приобретут цепляющий жёлтый цвет, а после упадут на землю дождём из чистого золота.       В мастерскую вошла Рива. Она достала с полки газету, которую начала реставрировать ещё вчера. Корхонен отличалась медленной работой, так как часто отвлекалась или уходила за кофе и чаем.       — Йол, — позвала его девушка, работая кисточкой с газетой на световом столе.       — Да? — откликнулся Йоэл, подняв голову. Он посмотрел в другой конец мастерской, где работала за столом Рива.       — Можно спросить тебя о кое-чём? — уточнила она, на время отложив кисточку в сторону.       — Что ж… Спрашивай. — Аалтонен с улыбкой вздохнул.       — Какие у тебя отношения с тем парнем, который вчера пришёл посмотреть на твою работу? Он выглядел очень раздражённым, когда ушёл. Между вами что-то произошло? — увидев смятение, которое приобрело бледное лицо Йоэла, Рива добавила: — Прости, я знаю, что это не моё дело. Но если он тебе навредил, то, полагаю, стоит доложить.       — Да нет… Ничего особенного. С ним такое просто каждый раз, когда он меня видит. Понимаешь… Он и его семья ненавидят меня по определённым причинам.       — И зачем тогда он так настаивал, чтобы реставрацию этой книги доверили именно тебе?.. Не глупо ли это? Мог бы отдать книгу другому реставратору и не трепать нервы ни себе, ни тебе.       — В самом деле… — отвлечённо согласился Йоэл, но остановился, за пару секунд обдумав слова подруги. — Подожди… Что? Он сам попросил об этом? Зачем?..       Рива пожала плечами и продолжила работу. Йоэл же бессмысленно уставился в стену, уже ни о чём не думая. Мозг, кажется, слишком устал для обдумывания всё большего и большего объёма информации.       Однако его сильно волновало то, что Лаури обо всём знает.       Разумеется, Аалтонен видел мужа в гневе, когда тот накричал на Раймо два года назад, так как он чуть не избил Йола просто… за факт его существования. Видел на пике грусти, когда отец Сантери внезапно скончался. Видел его радующимся, когда младшие брат и сестра, двойняшки Мика и Лотта, поступили в норвежский ВУЗ.       Все его эмоции, как правило, были безобидны, но только не гнев, направленный на Нурминен. Йоэл не знал и не желал знать о том, что Лаури сделает с ним. А он явно не оставит без ответа действия, направленные на своеобразный слом личности его мужа. Его самого любимого и родного человека.       Через два часа работы над страницами поясница начала неприятно ныть, и Аалтонен предложил Риве отвлечься от реставрации на время и сходить в кафе за чаем. Корхонен отказываться не стала. Она быстро накинула лёгкую куртку-рубашку на плечи и вышла из мастерской вслед за коллегой.

***

      — Ваш карамельный латте, хорошего дня, — с профессиональной улыбкой проговорила девушка на кассе и протянула кофе Йоэлу.       — Спасибо. И Вам того же. — Аалтонен улыбнулся в ответ и взял стеклянный стакан с кофе. Он направился к столику, за которым сидела Рива с кружкой кокосового рафа.       Йол сел напротив и устало вздохнул, посмотрев на время в телефоне. Был уже полдень. Корхонен удивлённо вскинула брови и посмотрела на друга.       — Всё в порядке? — спросила она, отложив телефон в сторону. Девушка отпила немного рафа из ярко-жёлтой кружки и кончиком языка слизала пенку от молока с губ.       — Да… Я просто задумался. — задумался о вчерашнем инциденте, Лаури и Раймо. — Так, ничего важного… — важным было всё.       Йоэл предпочитал не думать о том, что заставляет его расстраиваться, злиться или беспокоиться. Но желания часто не совпадают с тем, что происходит на самом деле. Он просто не мог перестать думать о действиях Лаури.       Его мысли в этот момент были назойливыми насекомыми, летающими и противно жужжащими вокруг него, а он пытался отогнать их от себя, размахивая руками. Но стоило избавиться от них на секунду, как они возвращались вновь.       Что всё-таки ждёт Раймо после того, как Лаури обо всём узнал? Он не оставит это просто так… Он изобьёт Нурминен? Убьёт его? Отравит? Или просто заставит извиниться? Этот случай был одним из тех, когда ты просто не знаешь, чего ожидать от любимого человека.       Йол помнил Лау, когда тот защищал его. Обычно Сантери разговаривал, вёл своего рода переговоры с обидчиком, как в тот день на похоронах. Иногда повышал голос на них. Реже, когда ситуация действительно требовала этого, Лаури мог пустить в дело грубую силу. Но только в тех случаях, когда иначе разобраться не получится.       Будет ложью сказать, что Йоэл никогда не хотел навредить Раймо. Но понимал, что никогда не сможет это сделать, хотя бы из-за того, что он в полраза меньше Нурминен. Ему и сейчас хотелось, чтобы Раймо было плохо. Но не от рук Лаури…       Что, если Лау попадёт в полицию после этого? А дальше суд, заключение, тюрьма…       Он хотел ударить Раймо, сделать ему больно всеми возможными способами. Но не стал бы. Йоэл слишком хорошо помнит случаи насилия над ним из детства.       Говорят, что самое жестокое насилие — моральное. Оно остаётся с человеком на всю жизнь, селится в его душе и дальше не в состоянии уйти из неё без усилий. В случае с физическим, как говорили ему взрослые, пока он был ребёнком, раны однажды обязательно заживут, но психологические травмы будет куда сложнее проработать и ликвидировать.       Но вот, те годы прошли. Он сидит в кафе за столом с кофе, подходящий на тучу. Почти сломленный внутри, но цветок всё равно прорастает через слой грубого асфальта. Красивый снаружи, но побитый временем и сверстниками под одеждой — шрам на рёбрах слева выдаёт.       Аалтонен обернулся, отстранённо посмотрев на пару подростков за соседним столиком.       Невысокая девушка весело улыбалась, слушая собеседника. Она время от времени поправляла тёмные волосы, построенные по лопатки, и ореховыми глазами разглядывала друга, а может, парня, сидящего напротив. Тот что-то ей увлечённо рассказывал и от некоторого смущения, настигнувшего его от пристального взгляда девушки, постоянно дотрагивался до светлых волос пальцами.       Современные подростки выглядели счастливыми, аккуратными и уверенными. Глядя на них, Йоэл порой мог позавидовать.       У него никогда не было сенсорного телефона, только кнопочные «Нокиа». Смартфон появился только когда он смог накопить на него в девятнадцать лет. Он не имел возможности одеваться так же, как его сверстники много лет назад и, тем более, как современные подростки. Весь его гардероб обычно состоял из невзрачных шерстяных вещей, потёртых брюк и старой обуви. Так было в детдоме…       У него и родителей толком не было. Они оставили сына, когда тот только родился. Почему? Неясно. Он вполне красивый человек, у него нет серьёзных проблем со здоровьем, что осложнило бы жизнь родителей и его самого. Оставался только один вариант.       Он просто не был им нужен.       Аалтонен жил с этим чувством всю жизнь. Он не был нужен своим родителям, поэтому они его оставили; он не был нужен в детдоме, поэтому там на него всем было в лучшем случае плевать; он не был нужен сверстникам в школе, поэтому стал жертвой буллинга и попыток сломать его личность самыми разными способами…       Он никогда никому не был нужен, оттого удивился и даже не поверил, когда с ним захотела подружиться Рикка, а спустя много лет Лаури, зашедший в библиотеку, где Йоэл изначально проходил стажировку, заинтересовался им. Он просто не верил, пока ему не доказали это.       Вновь и вновь прогоняя в памяти воспоминания будто старую киноплёнку, парень понимал, что слишком много моментов из жизни он упустил, некоторые забылись, а большинство он забыл сам по своему желанию, чтобы больше не просыпаться из-за кошмаров посреди ночи…       Но в данный момент его разочаровывало нечто иное…       Раймо — не Йоэл. Он взрослый парень, мужчина, который одним хлопком может убить Аалтонен. Как противно жужжащую над ухом муху…       Раймо — не маленький напуганный ребёнок, который не может за себя постоять, а выглядит так жалко, что его просто хочется добить. Он всегда был на стороне тех, кто добивает.       Раймо — не сломленный подросток, которого можно было бы использовать в своих целях. Скорее, он будет кого-то использовать, не испытывая при этом угрызений совести.       Раймо — не слабый, разбитый, бессильный и отвергнутый Йоэл. Он человек, который заслуживает то, что может с ним случиться, но никогда этого не получит, потому что противник его целиком и полностью ему противоложен.       Однако осведомлённость Лаури не давала Йоэлу покоя…