Чёрный август

      Одет Раймо был странно, даже глупо. Так, как никогда не оделся бы, если бы ему не помогли. ЛСД, алкоголь и изменения, произошедшие за последнюю неделю.       Увидев его, Хейкки даже представил, как Нурминен ходит по магазину с последствиями первой дозы и берёт абсолютно случайные вещи, даже не заморачиваясь.       Радужный пиджак он потерял по дороге от паба до клуба, так что, к счастью или сожалению, Хейкки этого не видел.       Как именно пропал пиджак? Раймо и сам был не в состоянии ответить на этот вопрос. Вероятно, потерял его, оставив на какой-нибудь скамье, когда решил присесть.       На туфли разных цветов внимания парень не обратил. Ярко-оранжевая рубашка перестала пестрить. А разноцветный галстук из кусков различных тканей можно было посчитать скорее идиотским, чем оригинальным.       Нурминен запустил пальцы в чёрные волосы Хейкки, притянув к себе его лицо. Он поцеловал мужчину в губы, забрав ЛСД, и чуть прикусил нижнюю губу.       Всё последнее время ему казалось, что события буквально пролетают вокруг него, не давая возможности вникнуть. Всё происходит слишком быстро.       И только теперь, когда его хватали за волосы, кусали и целовали в шею, время наконец замерло. Затихли голоса и звуки на фоне, предметы вокруг снова стали красочней.       Было слышно только тяжёлое дыхание Хаависто, его едва уловимые стоны. Ощущались только его жадные прикосновения, грубые поцелуи и несильный укусы.       Раймо воспользовался слабостью Хаависто и толкнул его в противоположную сторону. Хейкки упал на спину, и парень оседлал его бёдра, грубо целуя.       — Это неправильно… — прошептал мужчина, на секунду отстранившись от Нурминен. — Слышишь?       — К чёрту, — отрезал Раймо и снова поцеловал друга.       Он ловко расстегнул верхние пуговицы чёрной рубашки и припал к шее, оттянув такой же чёрный галстук пальцами левой руки. Нурминен оставлял на коже Хейкки бордовые следы от укусов и поцелуев, совершенно о нём не заботясь.       А Хаависто и это вполне устроило. Сейчас он был с самым дорогим ему человеком, чему глубоко внутри радовался. Но по какой причине? Из-за желания этого самого человека получить ещё одну дозу лизергиновой кислоты. И теперь нетрезвый Раймо совершенно себя не контролировал.       В голове крутилось целое торнадо из мыслей, снося всё остальное на своём пути. Хотелось остановиться и объяснить Раймо последствия его поведения. Но желание продолжить и оставить всё на потом явно перевешивало.       Хейкки вновь повалил парня, толкнув его в другую сторону, и впился в его покрасневшие губы, расстёгивая пуговицы на ярко-оранжевой рубашке, которую просто разорвал на Раймо. Настолько странной Хаависто казалась его одежда.       Мужчина сорвал с шеи придурковатый галстук, напоминавший хвост петуха, и спустился к грудной клетке, оставляя на коже влажную дорожку из поцелуев. Парень под ним застонал, требуя не прекращать происходящее. Хейкки, с улыбкой подняв глаза на Нурминен, продолжил спускать ниже.       Хаависто взял его за руку и поцеловал тыльную сторону ладони, кончик каждого пальца. Он посмотрел на Раймо хищными серыми глазами, в которых отражались огни красной подсветки.       Парень ухмыльнулся и сполз на пол, сев перед Хейкки на колени. Он поцеловал его в живот, провёл кончиком языка до пояса чёрных брюк и потянулся к ширинке, когда Хаависто остановил его, большим пальцем гладя по щеке.       — Нет…       — С чего вдруг? — спросил Раймо, наивно глядя на него снизу вверх, наклонив голову вправо.       — Поехали ко мне, — сказал мужчина и, взяв с вешалки свой чёрный пиджак, накинул его на полуголого Нурминен.       Хейкки провёл его на улицу через зал, в котором сегодня было особенно шумно. Аки не было видно. Возможно, он даже ушёл. Ведь в прошлый раз, когда Раймо так же пришёл в клуб, юноша больше Хаависто не видел — тот был занят другом.       Мужчина сел на водительское сиденье и завёл автомобиль. Нурминен, сидящий рядом, откинулся на спинку кресла, улыбаясь. Похоже, галлюциноген вошёл в действие.

***

      У дома они оказались через десять минут. Хейкки гнал достаточно сильно, чтобы сократить время пути и нахватать штрафов.       Выйдя из автомобиля, Хаависто позаботился о Раймо, которому подал руку на выходе.       В прихожую они ввалились, грубо целуя друг друга. Мужчина вжал Нурминен в стену, схватив его за плечи, и снял с него свой пиджак, обнажая верхнюю часть его тела. Хаависто целовал каждый миллиметр тела парня перед собой, не пропуская ни одного участка. Вся шея Раймо была в укусах и засосах.       «Наверное, болят…» — подумал мужчина, проведя по ним кончиками пальцев, что заставило Нурминен зашипеть.       Хейкки вслепую открыл дверь спальни и, войдя внутрь вместе с парнем, толкнул его на кровать.       «Развратник…» — пронеслось в голове Хаависто, когда Раймо с наглой улыбкой посмотрел на него.       Мужчина вновь повис над Нурминен, глядя в его пустые серо-зелёные глаза с расширенными зрачками посередине. Теперь вокруг не было доносящейся сквозь запертые двери музыки, преследующих его голосов… Никого и ничего.       Хейкки мог бы вечно рассматривать лицо друга, но решил действовать, боясь, что он от него просто сбежит.       Раймо обвил руками шею Хаависто, когда тот проникнул двумя пальцами в его рот. Хейкки грубо поцеловал парня и опустил руку, растягивая его сжатое колечко мышц.       Мужчина дотянулся до прикроватной тумбочки достал из верхнего ящика пачку презервативов. Он натянул на ствол защиту и, расстегнув ширинку брюк, грубо вошёл в Раймо и начал двигаться.       Нурминен громко стонал, выгибая спину под Хейкки и царапая кожу на его лопатках короткими, но на удивление острыми ногтями. Мужчина, будто пытаясь компенсировать свою грубость, целовал Раймо в лоб, нос и губы.       Хаависто остановился через несколько минут, оскалившись и прорычав. Он обессиленно упал рядом с Нурминен, убрал намокшие пряди волос с его лица и поцеловал в висок.       — Прости… — прошептал Хейкки, слабо улыбнувшись.       Сейчас рядом с ним лежал его… друг?       Тот мальчик, с которым он подружился в детском саду, тот парень, с которым он ходил в школу и всячески ему помогал, тот, в конце концов, мужчина, с которым он дружил всю жизнь. Но произошедшее этой ночью заставило сомневаться в прочности их взаимоотношений.       Зная Нурминен, он проснётся ближе к утру и уйдёт, чтобы больше никогда не встречаться с Хейкки. Самому Хаависто одновременно и хотелось, что Раймо ушёл сам, и не хотелось, чтобы он вообще его оставлял.       Мужчина укрыл Раймо одеялом и вышел из спальни. Он открыл дверь ванной и вошёл внутрь. Включил воду в душевой кабине и встал под неё.       Поток тепла согревал тело, обжигал свежие царапины на коже. Хаависто вздохнул, уперевшись в стену согнутой в локте рукой, на которую положил голову.       Ему понравилось. Он это не отрицал. Нравилось и в предыдущие разы с другими парнями, но после он не осуждал себя так же сильно, как и теперь.       Когда-то Хейкки пообещал самому себе, что никогда не станет действовать в сторону более чем дружеских отношений с Раймо. Он и без того ценил их дружбу и понимание. Но сегодня поддался этому желанию, напрочь забыв про свой принцип.       Где-то внутри он прыгал от счастья, что Нурминен сам сделал шаг навстречу.       Но радость эта сразу угасала, стоило только подумать о том, что ко всему этому их привело желание Раймо снова сойти с ума на несколько часов.       Хаависто ненавидел себя за проявленную слабость. Он бы не применил к другу физическое насилие, не повысил бы на него голос, а если бы был устойчивее, то и вовсе не позволил бы ему заполучить ЛСД. Никаким образом, пока сам он жив.       Но теперь в его комнате на его кровати спит парень, вырубленный ощущениями и действием галлюциногена на организм.       И во всём этом виноват Хейкки. Так ему казалось.       Ведь это он проявил слабину и позволил Раймо употребить в первый раз. Он же не сделал против ничего, когда Нурминен поцеловал его ради наркотика.       Может, этот галлюциноген действительно позволял Раймо забыть о чём-то крайне травмирующем и неугодном, чувствовать себя лучше в течение нескольких часов. Может, алкоголь и наркотики утешали и помогали ему так, как Хаависто никогда не смог бы.       Думая об этом, Хейкки не хотел лишать друга этой радости. Но видя его состояние под действием и разбитость утром, Хаависто решал, что лучшее, что он может сделать в этой ситуации, — ограничить Раймо и отнять у него ложь, ставшую и спасителем, и палачом для них обоих.

***

      Утро субботы выдалось пасмурным. Солнечный свет не пробивался сквозь густые тучи в небе, на землю падали капли дождя.       Йоэл вытянул вперёд руку, выходя из дома. Озёрная гладь подрагивала каждый раз, когда сталкивалась с дождём.       Было всего семь утра, парню хотелось поскорее съездить на кладбище, чтобы оставить на потом большую часть дня и успеть всё, что запланировал.       Лаури спал в тёплой постели в комнате на втором этаже, так что Йолу предстояло как-то добраться до нужного места самостоятельно.       Он прошёл к парковке перед домом и бросил взгляд на автомобиль мужа. За его руль Аалтонен садиться боялся. Это авто казалось ему слишком «серьёзным».       Потому он решил зайти в гараж, где стояла низкая белая «Тойота», в последний раз задействованная недели полторы назад, когда Лау решил прокатиться до кафе ради утреннего кофе для супруга.       Прокрутив ключи от машины в руке, Йол открыл её и сел внутрь, положив букет всё тех же белых роз на пассажирское сидение. Он завёл автомобиль и выехал из гаража, вспоминая все свои навыки вождения, даже самые примитивные.       Страх парня перед ездой пропал, когда он выехал на дорогу меж двух частей леса. Свободную прямую дорогу, которая выведет его прямиком в город, а там и до кладбища недалеко…

***

      Знакомые ворота Аалтонен увидел минут через десять, притормозил, высматривая место на парковке, оставил «Тойоту» и, взяв в руки цветы, направился к машине.       Сторож, Юусо, кивнул ему в знак приветствия, как старому знакомому, что, в целом, было так. Йоэл тихо поздоровался с ним и прошёл вперёд по тропинке.       Въевшиеся в память надгробие, скамья и букет завядших белых пионов от Теро…       Анализируя каждую деталь в этом месте, Аалтонен понимал, что предпочёл бы не принимать предложение Рикки о дружбе в тот день много-много лет назад. А если бы не смог это изменить, то попытался бы сбежать от неё раньше. До того, как всё это имело место быть.       Да, это подло.       Но учитывая наклонности младшей из Нурминен, её постоянное окружение, образ жизни и состояние в целом, можно было понять, что рано или поздно она всё равно дошла бы до наркотиков и проблем с душевным здоровьем. Потому становилось ясно, что единственный, кого в этом случае можно было бы спасти, — Йоэл.       Он хотел бы спастись от страданий, самоунижений, тоски и горечи от утраты, но в голову ворвалось одно единственное слово.       «Подло».       Аалтонен просто не смог бы её оставить. Он остался бы рядом из лишних убеждений, пытался бы помогать ей и делал бы это.       Именно такой путь он и избрал в реальности.       Йол оставил цветы на могиле и сел на скамью, глядя вниз.       Рядом раздались шаги. Подошва чьей-то обуви стучала по дорожке. Теро положил цветы рядом с букетом от Йоэла и сел рядом с ним.       Парень думал, что Нурминен просто будет рядом, как и в прошлый раз, ничего не говоря. Но в этот раз Теро решил заговорить.       — Йоэл, да? — обратился мужчина к парню, удивлённо смотревшему на него.       Аалтонен был весьма удивлён тем, что Теро решил заговорить с ним. В прошлый раз Нурминен просто молчал, а в день похорон не обратил на него никакого внимания.       — Йоэл, — ответил он, утвердительно кивнув.       — Ты же был другом моей дочери, я прав?       — Да, мы дружили с младшей школы и… до того момента.       — Я понял… И не бойся, я тебя не трону. Видел твой автомобиль у ворот, но точно помню, что водить ты не умеешь. Твой муж здесь же, так?       — Нет же, я умею водить, просто обычно этим занимается он.       — Ясно… Йоэл, я хочу сказать тебе спасибо, — проговорил мужчина и, увидев нескромное удивление на лице Аалтонен, добавил: — Тебе не послышалось. Я действительно хочу тебя поблагодарить.       Теро на секунду замолчал, доставая из кармана брюк пачку сигарет. Он зажал одну в зубах и повернулся к Йолу.       — Не найдётся ли у тебя зажигалки?       — Нет, простите. Я не курю…       Нурминен приподнял брови и кивнул, а после достал из другого кармана винтажную зажигалку. Он несколько раз попытался получить огонёк, но получилось только с пятого. Теро прикурил сигарету и убрал зажигалку обратно.       — Должен отдать тебе должное, ты многое сделал для Рикки. Хотел сказать это ещё в прошлую нашу встречу, но говорю только сейчас…       Теро замолчал, затягиваясь. Йол не перебивал. Он спокойно ждал, пока речь Нурминен возобновится.       — Если бы не ты, не знаю, что бы она делала все эти годы. Нет… Мы. Что бы мы все делали? Признаюсь, помогая Рикке, ты помогал и мне, и Раймо. После смерти Катарины с нами долго не было такого человека… Знаю, мы относились к тебе плохо от начала и до конца. Возможно, я снова тебя удивлю, но мне жаль… Прости, Йоэл. Ты хороший парень. И всё-таки я рад, что у моей дочери был такой друг.       — Спасибо…       Аалтонен грустно улыбнулся и снова посмотрел на гранитное надгробие.       — Йоэл, есть к тебе ещё вопрос. Не знаешь, что вдруг стало с Раймо? Мы отдалились друг от друга в последнее время… Он стал особенно странным после среды. А со вчерашнего вечера ни разу не вышел на связь.       Парень ощутил внутри что-то тяжёлое. Кажется, беспокойство. С ним такое бывало, когда он волновался за Лаури, близнецов или Рикку.       — Что, прямо совсем ни разу?       — Совсем…       Ответ Теро заставил Аалтонен напрячься.       За секунду он прогнал в голове несколько сценариев. В первом Раймо мёртв. Йоэл потряс головой, чтобы отвлечься. Во втором его похитили. В третьем он спился и уснул в каком-нибудь пабе.       И ни один из этих вариантов парня не устраивал. Он желал Раймо быть целым и невредимым, дома, в безопасности.       Он желал это человеку, которому ещё в начале недели хотел выбить все рёбра.       — Ладно, что-то загрузил я тебя. Пойду. До скорой встречи, Йоэл.       Теро по-дружески похлопал Йола по плечу, встал со скамьи и пошёл к воротам кладбища. По пути чуть обернулся на парня на скамье и расстроенно улыбнулся, выдыхая изо рта сероватый дым с резким запахом.       Сложно сказать, что ощущал Аалтонен в этот момент.       Он был и рад, что сам Теро Нурминен наконец признал его роль в жизни Рикки, и напряжён, думая, что это может быть не концом всей этой истории, а началом другой, не менее ранящей.       Что, если Теро всё ещё испытывает к нему неприязнь и хочет навредить, заполучив его доверие? Звучал он вполне искренне, но Йол, привыкший ждать от Нурминен подставы, упорно не верил.       Перед ним уже извинился Раймо. Теперь и Теро. Его это радовало. Но что, если всё далеко не так просто?       Аалтонен направился к воротам через пару минут после Теро, анализируя их разговор.       Нурминен не упомянул тот факт, что Лаури избил Раймо несколько дней назад. Похоже, Теро просто не знает или решил не обращать внимания на это.       Может, ему обо всём известно, но он просто решил всё замолчать, потому что и сам считает, что его сын всё это заслужил.       Этот день напоминал ему старую комедию, в которой всё идёт наоборот. Возможно, Меркурий ретроградный, поэтому всё так переменилось. Иных объяснений он не мог найти.       Нурминен словно подобрели. Поздно, но подобрели и проявили к нему какую никакую, но доброту, как обычно жестокий хозяин по отношению к своему рабу, вечно терпящему всё и страдающему от каждого хозяйского действия.       Пару минут назад Теро доброжелательно говорил с ним, даже сел рядом и похлопал по плечу, как старого знакомого.       Так же, как и Раймо в тот день в мастерской.       Подобные мысли заставили его задуматься об искренности извинений Теро Нурминен утром на кладбище.       Действительно ли ему было жаль?..