Судьба жестока, но он её любимчик.

На улице темно, ливень выбивал с шумом стекло. Он старается перекрыть крики. Серовато-голубые стены были поцарапаны во многих местах. То ли от орудий, то ли от ногтей. Кусок обоев в углу комнаты был на тон темнее, со стороны покажется, что это от краски или неосторожности ребёнка, который пролил какой-то томатный сок. Смешно. Только хозяева этого дома знали что это. Слишком хорошо они знали эту жидкость. Её цвет, вкус, запах. С какой точностью они её знали пугала и восхищала одновременно. На подоконнике сидел мальчик. Желтоватый свет от люстры падал на рыжие волосы, от чего они переливались медью. Глаза были пустые, холодные, убийственные . Прекрасно светлая кожа, имела ненормальное количество шрамов. Забавно. Мальчик лет 7 был копией своего отца. Копией чудовища.

***

В комнату постучались. Мальчик по одним шагам уже мог узнать, сколько за дверью людей, какого они роста, веса, какая сила. — Да, тётя Лола? — более встревожным чем следовало голосом отозвался мальчик, переводя взгляд на дверь где стояла черезчур широко улыбающаяся женщина со светлыми волосами и ярко красной помадой. Её глаза горели жаждой убийства. — Твой отец ждёт. Хочет показать кое-что. — буквально промурлыкала Лола. Мальчик без слов стараясь дышать ровно, поднялся. Эта женщина сразу почует страх или волнение жертвы. Он не может ошибиться. Поэтому неторопливым шагом прошёл в коридор. Он знал что именно его ждёт. Его мать ошиблась, в этой семье нельзя ошибаться, она хотела сбежать и уговаривала сына пойти с ней. Но он знал, что следует за предательством. Смерть. Он знал. Он не хотел этого. Поэтому после оскорблений и ненавистных слов в свою сторону, он молча убрал руки матери со своих плеч, посмотрев в родные зелёные глаза, ушёл в свою комнату. Его отец сделал работу быстрее, следовательно, он вернулся домой раньше. Ребёнок услышал звук открывающиеся двери и удивлённый голос отца. Крики. Слова проклятий и пожеланий гореть в аду. Мальчик знал, что его будет искать отец, чтобы убедиться, что он не сбежал. Чтобы показать, что бывает за предательство.

***

Лола пропустила мальчика в подвал и хищной походкой прошла к эпицентру событий. В центре комнаты к железному стулу была привязана Мэри. Точнее… то, что от неё осталось. Волосы были изрядно выбиты из обычной ровной укладки, точно их вырывали. Лицо было изуродовано. Одно ухо отрезано, а место прижигали. Ногти вырвали, а сами пальцы порезали вдоль. Хорошенько проходились по нервным точкам. Мышцы ног подрезаны, специально, чтоб жертва не смогла убежать. Прикуривателем выжигали грязные слова на её ключицах и бёдрах. Куски плоти срывались слоями и прижигались. Слишком много порезов на и так израненном теле, слишком много крови. Всё это было слишком. — Сынок, ты как раз вовремя — если не смотреть на ужасающую картину, то можно было бы подумать, что Натан отличный отец. Такой уж обоятельно-ласкающий слух голос был у него. — Мама хотела нас предать, а ты ведь знаешь, что следует за этим? — всё также ласково, словно речь идёт о погоде проговорил «папочка». — Смерть. — мальчик сказал это очень твёрдо, словно холодное лезвие. Его глаза встревоженно скучающе смотрели на еле живое тело родной матери. Сказывалось впечатление, что он смотрел сквозь неё. Отец явно удивлённый тем, что его сын даже не дрожит от происходящего, рассмеялся. Бархотистый, мелодичный смех озарил комнату. Уже с долей… Гордости? Натан посмотрел на собственной дитя. — Натаниэль, а ты не такой ничтожный как я думал. — Нат знал, что от него хочет отец. Он спокойно подошёл к отцу и взял один из ножиков повернулся к матери. Она посмотрела на него с ненавистью и презрением. — Бездарное отродье. Лучше бы я тебя не рожала, монстр. — Это последние, что прохрипела Мэри. Она погибла от рук, собственного творения. Он спокойно вырезал сердце и воткнув в него нож поднёс к отцу. — Папочка, она предательница, ведь так? Вот её сердце. — Сын не плакал, не всхлипывал, не дрожал. Он знал с трёх лет кто он. Просто чуть забыл. Родная мать напомнила ему. Монстр.