Судьба жестока, но он её любимчик.

Он любил бегать.

И он побежал.

Он не трус, он человек.

*** Дождик приятно бил по лобовому стеклу. Дворники не переставали пытаться спасти ситуацию, за что Натаниэль их мысленно поблагодарил. Создавалось впечатление, что звук каплей был везде. Даже играющая в машине песня, будто переняла на себя их ритм. Натаниэль подключился к ним, начав барабанить пальцем по рулю из-за чего уголки улыбки потянулись вверх, натянув при этом обветренные губы. Брови сошлись на переносице, от неприятного щипания. Натаниэль вспомнил когда в последний раз и от чего щипали его губы. *** Натаниэль зашел в кабинет, попутно поправляя непослушные волосы. Великолепная чистота была вокруг него. Взгляд метнулся на ковер, где даже стопка книг стояла ровно по корешку. «Он» наверное долго убирался в этой комнате. Натаниэлю нравится бесить этого человека. Поэтому проходя мимо стопки, его нога «случайно» толкнула книги из-за чего они нарушили своё построение. Довольный собой, Натаниэль прошел в центр комнаты. Человека рядом с ним не было, но на это ему было вообще фиолетово, главное, что он теряет драгоценное время для сна. — Приятно видеть тебя вовремя. — ухмыльнулся мужчина, войдя в кабинет. — Чего не скажешь о вас. — пробормотал Натаниэль. Мужчина не стал что-то на это отвечать, лишь натянуто улыбнулся, садясь на диван, приглашая Натаниэля сесть в кресло напротив. — Выпьешь со мной? — кивнул мужчина, доставая из тумбочки бутылку дорогого, но не знакомого Натаниэлю виски. — Откажусь. — с этим человеком нужно быть внимательным, даже не смотря на то, что Натаниэль не пьянеет за несколько стаканов, рисковать не хотелось. — Да брось. Хотя бы глоток. — Не унимался тот, протягивая уже наполненный стакан. Натаниэль не желал выпивать еще потому, что там может быть подмешано разное и точно не самое хорошее. Словно прочитав мысли Ната, мужчина делает глоток из предложенного Натаниэлю несколько секунд назад стакана. Веснински проследил, чтоб кадык дернулся, что означало бы, что человек проглотил… Так и случилось. Обычный алкоголь. Натаниэль сделал глоток. На вкус как виски. Подвоха не было. — Почему в этом кабинете? Ваш уже вышел из моды? Мне всегда не нравились в нем обои. Слишком темные, вот розов... — Здесь хорошая шумоизоляция — перебил мужчина, развалившись в кресле. В комнате воцарилась тишина. Такая звенящая и удушающая. Был бы Натаниэль в другом расположении духа, сказал бы, что мент родился. — Вот как. Чего же интересного здесь может случится, что этого никто не услышит? — ухмыльнулся Натаниэль, повторяя позу собеседника, заодно пряча нервно дергающиеся руки. Мужчина улыбнулся гадко, даже самодовольно. — Нам будет очень интересно. Машину заносит, но Натаниэль берет управление в свои руки. Ему нужно отвлечься. Тонкие пальцы находят регулятор громкости и музыка начинает играть громче. Это не помогает, картинки мелькают словно он заново проживает это… Натаниэль не помнит как упал на пол. Во рту вяжет. Что он упустил? Напиток… Он был не знаком ему. — Что ты мне подсыпал?! — задыхается Натаниэль. — Какая разница, малыш? — спрашивает голос около уха. Может в сантиметрах 5-8. Натаниэль не знает. Не соображает. Его взяли за талию и посадили спиной к стене. Звук молнии. Рот жжет. Боже блять как же больно. Натаниэль задыхается уже не от «виски». — Доставь мне удовольствие. — стонет ублюдок сверху. Из глаз льются слезы, которые Натаниэль не останавливает, даже не пытается. Не может. Рука мужика впилась в его волосы, помогая «себе». Тело Натаниэля не слушается, он не может даже пошевелиться. Мерзко. Человек ухмыляться так развратно, как будто уже трахнул Веснински. Грязно. Так хочется в душ. Смыть с себя все, натереть кожу до красноты, а лучше содрать к чертям собачьим. Закрыться в комнате с ножами, а на утро говорить, что «я в порядке» и защищать остальных. «Он» все продолжает. Натаниэль помнит все. Мерзкие пощечины, когда у него получалось поцарапать его зубами. Удар затылком об стену. Те развратные слова, которые шептал «он». Мужик со стоном кончает в рот Натаниэля. Горько и не выплюнуть, «он» закрыл рот и нос рукой. У Натаниэля не было вариантов. Кажется прошла вечность. «Боль проходит, остается «горечь». Натаниэль отдал бы все, лишь бы её не чувствовать. Он ненавидит, что ему приходится опять «это чувствовать». Он ненавидит своей жалости. Он ненавидит Тетсуджи Мориаму. *** Стрелка спидометра доходит до отметки 280. Тогда Тетсуджи ничего не было, потому что он целую неделю принимал этот препарат в малых дозах и его организм одаптировался к нему, а вот Натаниэлю не повезло. Рукам холодно и они дрожат, Натаниэль крепче сжимает руль не обращая внимания на самочувствие. Вот поворот и машина съезжает с предыдущего маршрута. Его несет к знакомому месту. Из двухэтажного дома выходит миловидная девушка. У неё были каштановые, густые волосы до ягодиц. Вязанный белый свитер, что аккуратно покоился на ее плечах. В руках сомкнута рукоятка зонтика. Светлые брюки в пол и туфли с аккуратной застежкой. Натаниэль выходит из машины попутно нажимая кнопку блокировки машины. От девушки веяло нежностью и воздушностью. Подходя ближе, Нат уловил легкий запах полевых цветов. На миг он оказался в своих безопасных грёзах. Зеленый ковер из травы, по которым стекали капельки росы, уходя к корням и насыщая землю. В них отражались голубые глаза, на фоне такого же неба. Жаркие лучи пекли, делая и без того рыжие волосы — огненными. Венок из ромашек при каждом повороте головы, ласкал веснушчатое лицо. Натаниэль улыбался, прикрывая свои сапфиры в наслаждении. Мягкая улыбка коснулась лица. Руки взмыли вверх, а ноги понесли его к горизонту. Стройные ноги запутались в высокой траве и Натаниэль упал спиной в «одеяло» из цветов. Если рай существует, то он выглядит именно так. Взгляд прикрытых от наслаждения глаз, скользит по небу, где плывут облака, изредка закрывая яркое пылающее солнце, под которым Натаниэль, словно шоколад таял. Глаза закрываются, давая их обладателю времени отдохнуть. Вдруг капля падает на его закрытое веко, потом на щёки, шею, руки. Капли все усиливаются и слышится раскаты грома. Дождь. Цветы получат глоток воды, они расцветут и обовьют тело Натаниэля, но свежесть меняется на другой знакомый до боли запах. Конечности сковывает жгучей лианой, а вместо цветов прорастают колючки. Натаниэль молится чтоб он ошибся, чтоб все это было нереальным, но призрачная надежда исчезает так же быстро как и появилась. Глаза медленно и нехотя открываются. Огненные волосы слились с цветом тела Натаниэля. Этот запах. Он повсюду. Он под кожей. Он в корке сознания. Хочется его вырвать вместе с сердцем и никогда не вспоминать… Но в этом мире всем плевать чего хочешь ты. Крупные капли крови продолжают падать на его лицо, словно оставляя на их месте порезы, все больше и больше. Больше и больше… Казалось. А куда мать вашу больше?! На его теле нет места. Нет места для боли, унижения и всего того, через что ему приходилось переступать. Мятный кружочек закрывает доступ каплям к лицу Натаниэля. Только сейчас он слышит отголосок сознания, зовущий его. Теплая рука прикасается к холодной, израненной щеке, исцеляя и даря энергию. Все колючие беды вянут при этом свете. Вот он. Вот этот шанс. Натаниэль оглядывается и закрывает глаза, прощаясь со своей болью. Возвращаясь обратно, он видит кофейные и любящие глаза. Мягкая рука поглаживает щеку Натаниэля. Он не моргая, боясь «потерять» её облик, смотрит на лицо девушки. Отмечая её черты, выученные наизусть. Опуская глаза ниже, видит свободную руку, держащую открытый зонтик. Тот самый мятный кружочек. Еще ниже асфальт. Он стал на несколько цветов темнее, почти черный, как мгла. Как разбившиеся мечты людей о скалы. Как те самые недосказанные слова друг другу. Как боль в глазах смотрящих друг на друга. — Холодно, пойдешь домой? — мягко спрашивает девушка. Она отпускает уже потеплевшую щеку и мягко улыбается. — Конечно, Мика.