Старые мечты на новой земле

Проснулся Зонтик впервые за последние дни отдохнувшим. Он сел на кровати и посмотрел на полоску Солнца, которая освещала его комнату. Протерев сонные глаза, Шестой на секунду застыл, а затем снова упал на подушки зарываясь с головой под одеяло. — Куромаку вчера… — воспоминания проносились с невероятной скоростью, — что мы наговорили друг другу? Мы теперь друзья… Нет, семья… — Зонтик резко сел на колени. Одеяло покрывало его голову, словно платок, — после стольких лет, я наконец узнал, что у него на душе, — Зонтик прислонил ладони к щекам, — я не рассчитывал услышать от него, что мы друзья, а тут… Куро… Я не ошибся в своих размышлениях. Ты и правда убегал, потому что не понимал своих эмоций, ты и правда беспокоился обо мне, как о дорогом тебе человеке, — Зонтик облегчённо вздохнул и обнял себя за плечи. Глаза защипало от собравшихся слёз, — я никогда не надеялся, что в этом мире будет кто-то, с кем любое место будет особенным, любой день будет особенным благодаря одному человеку. Зонтик вытер дорожки от счастливых слёз и слез с кровати. Шестой привёл свой вид в порядок и направился в комнату Куромаку. Зонтик постучал в дверь и получил разрешение войти. Картина, которая предстала перед ним была немного пугающей. Куромаку сидел на кровати, о чём-то сосредоточенно рассуждая. Зонтик заметил красноту глаз, которую не скрывали стекла очков, и слабые синяки под нижним веком. — Куро, ты спал сегодня? Вопрос заставил Куромаку вздрогнуть. Он отрешённым взглядом посмотрел на Зонтика, а затем вернул свой взор на невидимую точку. — Нет, — еле слышно сказал Второй и в следующую секунду он вскочил и громко, находясь на грани паники, начал говорить, — Зонтик то, что было вчера. Прости меня, если я нарушил твои личные границы. Я не хотел тебя обидеть или унизить. Я просто… я не знал, как по-другому выразить свои эмоции. Я знаю, ты не любишь тактильность и общество тоже не любишь. А. Нет-нет, не в том смысле, что тебе плевать на окружающих, а в том, что ты интроверт. Но это не означает… Куромаку унесло в потоке мысли. Ночью, когда он разошёлся с Зонтиком, в голове сразу стали проноситься вопросы: «Правильно ли он поступил? Не напугал Зонтика? Точно ли Зонтик остался доволен их беседой?». Шестой правильно тогда сказал, Куромаку полный профан в чтении эмоций. За столько лет размышлений, он так и не смог понять их логическую структуру, потому что эмоции слишком внезапны и индивидуальны. Нерешённая задача породила неуверенность. Самое плохое, что отметил Второй, было то, что это липкое чувство перешло на Шестого. Куромаку хотел, но не мог поверить его эмоциям, какими бы искренними они не были. Зонтик стоял посреди комнаты и смотрел на Куромаку взглядом, говорящим: «Что за чушь ты несёшь?» — Куро, притормози. У меня сейчас голова кругом пойдёт. Как ты ещё с ума не сошёл с таким потоком мыслей? — Зонтик чуть потёр виски в попытке расслабить работающий мозг. Шестой прекрасно знал об особенностях мышления Куромаку, поэтому собирался терпеливо объяснить свои действия, — для начала. Куро, если меня что-то будет не устраивать, я тебе сразу скажу об этом. Пример этому уже был, помнишь, когда обнаружили шпиона. Во-вторых, если тебя что-то будет беспокоить, ты всегда можешь рассказать об этом мне. Я прекрасно понимаю, что тебе тяжело справиться с новыми ощущениями. Поэтому не стесняйся просить совет. Для тебя у меня всегда будет время. И под конец, — Зонтик чуть смутился и отвёл взгляд, — поцелуй был хорошим. И… Это нормально таким образом проявлять свою любовь, — Шестой покраснел от этот слова и быстро исправился, — заботу. Куромаку обессилено сел на кровать, подперев голову руками. Зонтик сел рядом, скромно положив руки себе на колени. — Зонтик. Мне страшно. Я не понимаю, что происходит. Я не контролирую ситуацию. Ночью я… Я не знал, что делать и это выплеснулось в то, чего я не ожидал. Я боюсь навредить тебе. Зонтик, я не был создан таким. Я не должен был испытывать такое. Моя натура — это логика и холодный расчёт. Я видел в тебе потенциал, и совершенно логично для меня было начать менять тебя, чтобы в будущем заключить союз. Я преследовал только эту цель. Но в какой-то момент всё пошло не по плану, и появились чувства и эмоции, которых раньше не было. Я не понимаю откуда они взялись. Им неоткуда появиться. Я пустой. Но почему-то где-то внутри, стало тепло, — Куромаку посмотрел на Зонтика, — когда ты назвал меня семьёй. Прошу тебя, — Второй накрыл ладони Шестого своими и несильно сжал, — не уходи. Без тебя я снова стану таким, как раньше. Пустым. Я не хочу снова быть таким. Это… неприятно. — Куро, — Зонтик с нежностью взглянул в глаза Куромаку. Шестой понимал насколько тяжело Второму даётся этот разговор. Зонтик понимал, что Куромаку находится на грани, в которую его загнал собственный ум, и задача Шестого направить на верный путь, — зачем ты так о себе? Ты не пустой. Ты — это ты. Да, изначально у нас была только одна черта характера, которую мы взяли у Фёдора. Но прошло уже семьдесят лет. С тем как менялись наши подданные, как одно поколение сменяло другое, мы тоже менялись. Я уже не тот пугливый нюня, который не может и слова сказать, ты уже не тот рассчётливый педант-прагматик. Мы выросли, и то, что ты сейчас испытываешь, не моя заслуга и не твоя вина, — это результат внутренних перемен, которые были неизбежны. Ты уже не станешь прежним, потому что почувствовал что-то новое и это стало частью твоей личности. Испытывать страх перед новым совершенно нормально. Для этого и нужна семья, чтобы помочь в трудную минуту. Куро, мы уже давно не клоны Фёдора, мы — отдельные личности. Куромаку ничего не ответил, лишь крепче сжал ладони Зонтика. — Не отпущу тебя. — Я тебя тоже, — они посидели так несколько минут, думая каждый о своём. Наконец, Зонтик решил прервать тишину, — а теперь ложись спать. Куромаку отпустил ладони и недоумённо посмотрел на Зонтика. Шестой скептически изогнул бровь и серьёзно сказал: — Думаешь, я ничего не заметил? — Цифры и расчёты, — Куромаку потёр лоб, — создал себе карманного врача… — Ты тоже меня спать отправлял в определённое время. Даже часы подарил. — Они до сих пор у тебя? Зонтик возмущённо уставился на Куромаку. За кого Второй его принимает, если думает, что Шестой избавился от подарка. Куромаку улыбнулся. Он увидел эмоцию и смог понять ее суть. Зонтик был возмущён. Об этом говорили его нахмуренные брови и уголки губ, опущенные вниз. В искренности Второй не сомневался. Куромаку лёг на кровать и почувствовал, как на душе стало спокойно. Раньше будто сильный ветер колыхал пламя свечи, норовя его задуть. После того, как Зонтик поговорил с ним, всё стихло, и огонь снова держался ровно и спокойно. — Зонтик, сыграешь на скрипке? — Конечно, — Шестой поднялся, подошёл к двери и неожиданно остановился, — Куро, больше никогда не говори, что ты пустой. Это совершенно не так. Куромаку улыбнулся. — Тоже самое могу попросить у тебя, только немного видоизменённое. Никогда больше не говори, что ты плохой правитель. Это совершенно не так.

***

Зонтик осторожно положил инструмент в футляр, посмотрел на расслабленное, уснувшее лицо Куромаку, и вышел из комнаты. Мысли Шестого сейчас были о том, как извиниться перед Алебардом. Министр скорее всего винит себя в том, что произошло в стране. Зонтик понимал, что, если просто скажет Алебарду, что тот не виноват, министр не поверит. Наверно, Алебард не до конца себя простил за самодурство, которое устроил около четырёх лет назад. С тех много воды утекло, и их отношения стали гораздо ближе и понятней. Зонтик постучал в дверь. — Алебард, не отвлекаю? — Всё в порядке, заходи, Зонтик. Шестой зашёл в комнату и сразу заметил несколько болезненный вид своего помощника: покрасневшие глаза, синяки под нижним веком, бледное и немного исхудалое лицо. Алебард и так был довольно стройными, но сейчас его худоба явно не входила в нормальные медицинские стандарты. — Алебард, ты спал последние две ночи? — Я могу не отвечать на этот вопрос? — попытался отшутиться Алебард. Зонтик глубоко вздохнул. — Тебе надо поспать. Все дела решишь после нормального восьмичасового сна. — Да, против слова врача не пойдёшь. Зонтик проводил Алебарда взглядом. Шестой с некоторой радостью осознавал власть, которая появилась у него в руках. Он мог следить за здоровьем своих близких и подкреплять свои слова медицинским терминами. Зонтик поймал себя на мысли, что это манипуляция. Его поразило это открытие. Настолько его характер может измениться? Шестой решил для себя прибегать к таким методам в самую последнюю очередь, как, например, сегодня, когда почему-то ни Куромаку, с которым они разошлись после разговора на крыше, ни Алебард, не спали всю ночь. Зонтик единственный чувствовал себя бодрым, поэтому решил посмотреть документы на столе министра. Работа шла хорошо, всё, что Шестой запланировал, было отдано на исполнение, теперь осталось только ждать результатов. Зонтик захотел посмотреть документы, которые относились к международный торговле. Хоть товары из Фелиции поступали, но в саму страну нельзя было попасть из-за тяжёлого экономического положения. Зонтик не знал, как идут дела у Феликса, поскольку тот не сильно хотел делиться подробностями внутренних дел. Феликс после последнего собрания закрылся в себе, у него будто забрали всю энергию. Зонтик понимал, что Четвёртый устал, и надеялся, что скоро всё будет хорошо.

***

Вечером Зонтик заглянул на кухню, чтобы перекусить. В комнате с панорамным окном он встретил Куромаку. Второй пил чай и смотрел на улицу. — Куро, доброе утро. — Доброе утро? Уже добрый вечер. Я проспал весь день, моё расписание нарушено. Теперь уйдёт два дня, чтобы его восстановить, — Куромаку говорил со строгостью и недовольством. Зонтик улыбнулся. Старый добрый педант-Куро вернулся. — Я хотел поговорить с тобой. Это касается моего раскрытия. Я не хочу обманывать своих друзей. Куромаку чуть изогнул брови и взглянул на Зонтика. — Хорошо. Если ты им доверяешь, то можешь рассказать. Шпионов уже нет, поэтому, думаю, ничего страшного не случится. Только слова нужно подобрать таким образом, чтобы они не сильно испугались. — Не переживай. С этим я справлюсь. — Я думаю, что стоит разыграть перед ними спектакль, — Куромаку задумчиво посмотрел на кружку, — показать им тот образ, который создал Алебард, чтобы они тебе поверили. Зонтик задумался над этой идеей.

***

Через пару дней назначил встречу с друзьями ночью в парке вдали от города. — Если бы я не знала тебя, Омпрелла, подумала бы, что какой-то маньяк и хочешь нас убить, — Блио, как обычно была в отличном настроении, не смотря на поздний час и будущие экзамены, которые Зонтик с большой вероятностью завалит и отправится на пересдачу. Котт лишь громко зевнул. Только Шестой открыл рот, как Блио его перебила. — Омпрелла, где ты вообще пропадал? Я отправилась на ту квартиру, про которую ты рассказывал, но никого там не нашла! Мне сказали, что здесь давно живёт семья, и о тебе никто не слышал! А ещё, что это было за странное предложение про Пикадиля? Куда он пропал? — Блио, милая, — Зонтик выставил ладони вперёд и чуть ими помахал, пытаясь этим жестом её успокоить, — я всё сейчас объясню. Понимаете, — Шестой развёл руками в стороны, обращаясь к обоим друзьям, — очень долгое время восхищался сотворённым королевством и мечтал когда-нибудь побывать среди людей. Я наблюдал, удивлялся и был поражён талантами. Вскоре, я поступил в Академию и стал счастлив. Но возникли некоторые обстоятельства, которые заставили меня пересмотреть свою точку зрения. Я принял решение больше не скрывать от вас такую информацию, потому что не хочу вас обманывать. Я настоятельно прошу вас не распространяться об этом до определенного момента, да и не думаю, что вам сразу поверят… — Зонтик оглядел друзей и глубоко вздохнул, прислонив ладонь к груди в области сердца и встав в прямую уверенную позу, — Блио, Котт, моё настоящее имя не Омпрелла, — в голосе не осталось и следа былой неуверенности, глаза смотрели на друзей с величественной решительностью, — перед вами стоит человек, который, не побоюсь этих слов, дал начало жизни на этой части мира. Именно в честь моего имени была названа страна. Это я — Зонтик. Используя силу кулона, Шестой создал иллюзию в виде третьего глаза и небольшого голубого сияния, которое стало исходить от его тела. Зонтику не нравилась идея этого представления: он хотел спокойно поговорить с друзьями без этого пафоса, но Куромаку посоветовал сделать именно так. Зонтик его послушал и, видимо, перестарался, поскольку Котт смотрел на него немигающим взглядом, а затем и вовсе упал на землю без чувств. Зонтик испуганно вскрикнул и прислонил ладони к губам. — Великий Зонтик! — закричал в панике Блио, увидев Котта без создания. Посмотрев на Шестого, она упала на колени. Зонтик закрыл ладонями глаза и развеял иллюзию. Перестарался. Он напугал их. Не нужно было действовать таким образом. — Простите меня! — взмолилась Блио. — Что ты такое говоришь? — Зонтик сел напротив неё и увидел её слёзы. И тут он понял насколько его план потерпел неудачу. — Великий Зонтик, я не зонтопийка. — Что? — Я полукровка, чей отец был родом из Фелиции. Зонтик застыл с распахнутыми от удивления глазами. Шестой не подозревал о существовании полукровок, как и Куромаку, который, скорее всего, считал такую перспективу вообще невозможной. Зонтик задавался только одним вопросом: «Как эти люди встретились?». Шестой знал, что Блио двадцать лет, значит она родилась ещё до заключения внешней торговли с Фелицией. Хотя, даже при внешней торговле, гражданских сообщений между странами не было. — Как твои родители пересеклись? — Маме всегда был интересен мир за пределами Зонтопии. Однажды она смогла выбраться и попала в Фелицию. Там она встретила моего отца. Как она рассказывала, у них был быстрый роман. Она решила вернуться в родную страну, потому что ей было очень тяжело жить в жарком климате и среди невероятно общительных людей. Да и маскировка порядком трепала ей нервы. Но вернувшись мама узнала, что беременна. Простите нас! — Блио, — Зонтик осторожно коснулся ее плеча, — ни тебе, ни твоей маме не нужно просить у меня прощения. Я не Бог, и тем более не судья. Я помню те опасные времена, когда могли казнить за непосещение церкви. Простите меня за то, что я допустил такое насилие в своей стране. Но уже четыре года внутренняя политика изменила свой ход. — Это только благодаря Вам. Благодаря этим изменениям мне больше не пришлось скрывать свою жизнерадостность. — Ох, это, правда, я удивился, когда тебя впервые увидел. Подумал, что ты крадёшь энергию у Котта. Блио улыбнулась. — Он всегда таким был. Спокойным, пассивным. Он просто плывёт по течению, а я его направляю. Он мне очень помог в детстве — он единственный выносил мою энергию, — Блио взглянула на Зонтика, — знаете, в Зонтопии все такие спокойные, уравновешенные, решают свои проблемы дипломатично, без криков, ссор. Мне всегда казалось, что я отличаюсь ото всех, потому что могла начать кричать, активно жестикулировать. Не знаю, как мама со мной справлялась до тринадцати лет. Кстати, внешность у меня её, только глаза отличаются. Они оранжевые. Как говорила мама: «Словно апельсины из Фелиции». Никогда не видела этот фрукт, но думаю, что он яркий, как я, — в конце она широко улыбнулась. — Погоди, Блио, у тебя же голубые глаза. — Специальный краситель. Мама работает химиком, когда я родилась, она изобрела формулу, которая меняет цвет глаз. Мне нужно каждые два часа его капать. — Блио, хочешь, я сделаю твои глаза навсегда голубыми? — Это было бы неплохо, Великий Зонтик. — Прошу, не называй меня так. Я никогда не был Великим, я всегда был просто Зонтиком, — Шестой коснулся кулона и направил слабый поток энергии на глаза Блио, — всё. — Спасибо… Зонтик, — Шестой видел, как Блио было неловко с ним так разговаривать. Ещё бы. Он такое представление перед ней и Коттом устроил. Они вряд ли быстро примут то, что их близкий друг был замаскированным Богом. — Надо привести Котта в чувство. Блио коротко кивнула. Зонтик увидел ошарашенный взгляд Котта и не знал, что делать. Благо Блио взяла ситуацию в свои руки и всё объяснила. Разошлись друзья на более-менее счастливой ноте.

***

— Полукровка?! — Куромаку так резко встал из-за стола, что стул с громким стуком упал на пол. Второй обернулся и поставил предмет в правильное положение. Зонтик коротко кивнул. — Я тоже был очень удивлён. Я никогда не думал, что они могут существовать. — А я предполагал. Это было неизбежно. Когда-нибудь наши подданные бы пересеклись. Из каких стран данная девушка? — Зонтопия и Фелиция. — Слава науке, — Куромаку облегчённо выдохнул, — я боялся, что из Вероны. Это был бы кошмар. Итак, что необычного в ней ты заметил? — По её словам, у неё очень открытый и жизнерадостный характер, который не свойственен подавляющему большинству зонтопийцев. При нашей первой встрече я это сразу отметил. Я тогда даже не сомневался, что она станет старостой. Ещё её настоящий цвет глаз — оранжевый. Но я исправил его на голубой. В принципе, это всё. Куромаку задумался и согнул одну руку в локте, а другую поставил на неё. — Наши королевства, как материки в реальном мире. Скрещивание людей с разных точек земного шара трудно, но не невозможно. При таком союзе рождались совершенно здоровые дети, но со смешанными фенотипическими признаками. Генотип в реальном мире не берём в расчёт — он для каждого уникален. В нашем мире, ситуация немного другая. В каждом королевстве есть лидирующая черта характера, и хоть сейчас она немного размылась, в некоторых случаях она берёт вверх. Поэтому при скрещивании двух людей из разных королевств может получиться человек с уникальной смешанной внешностью и таким же характером. Та девушка не такая вспыльчивая, как Феликс? — Ни разу не видел, чтобы она злилась. Видимо, она, как большинство зонтопийцев, предпочитает вымещать стресс и гнев в определённом месте или на определённое занятие. Но она очень общительная и жизнерадостная. Это тоже часть характера Феликса. — Значит, она переняла от жителя Фелиции как раз нескончаемый оптимизм. Полукровки могут открыть много возможностей, если правильно скрещивать, но для этого нужны эксперименты… — Я не отдам Блио на опыты! — А я предлагал? Это бесчеловечно таким заниматься. Но, Зонтик, очень опасные личности могут получиться от союза, например, Пиковой Империи и Варулэнда, или того же Варуленда и Фелиции, или Фелиции и Пиковой Империи. Они могут быть очень агрессивными. — Понимаю, но не думаю, что Вару, который никого не выпускает из своего королевства, Пик, который ведёт похожий образ жизни, и Феликс, который из проблем не вылезает, подозревают о существовании полукровок. — С Вару и Феликсом всё понятно. Пик может вызвать проблемы. Его шпионы не только в Зонтопии были. — Знаю. В их памяти я не нашёл никаких данных о полукровках. Пик, скорее всего, так же, как и ты до этого момента, подозревает, но никаких доказательств не имеет. — Думаю, ты прав. Меня напрягает эта ситуация, но Пик не глупый и не будет при возможности создавать союзы Варулэнда и Пиковой Империи. Он посчитает это унижением себя. Зонтик не мог не согласиться с Куромаку.

***

Время сессии подошло к концу. Зонтик был доволен, что смог её закрыть, но одна оценка не давала ему спокойно выдохнуть. Это была тройка по гигиене. Предмет дался Зонтику легко, но преподаватель на экзамене начал спрашивать тонкости. Шестой не ответил на его каверзные вопросы, из-за отсутствия времени на подготовку. Зонтик расстроился, когда забрал зачётку. Шестой вышел из кабинета, прислонился к стене и открыл зачётную книжку. За последние три курса ни одной тройки. Зонтик посмотрел на пятёрку по гистологии, которую с боем вырвал, по анатомии, по математике. Шестой усмехнулся. Куромаку тогда сказал, что другого результата он не ожидал. Не расстроится ли Второй из-за этой оценки? Это неудача. Зонтик опять проиграл. — Ты в порядке? — раздался голос рядом. — Не совсем, — Зонтик захлопнул зачётку и посмотрел на Блио. Её голос он узнает из тысячи. Шестой посмотрел на её глаза и улыбнулся. У него в точности получилось передать ту красоту драгоценных камней, которую он заметил ещё при первой встрече. — Ты выглядишь расстроенным. Хотя ты все экзамены выглядел несколько… подавлено. — Произошли некоторые события. Много обязанностей. Теперь-то ты об этом знаешь. Блио кивнула. — Что-то случилось на экзамене? — она решила перевести тему. Зонтик натянуть улыбнулся. Он понимал необходимость продолжить их разговор, но не сейчас. Не в коридорах Академии. — Неудача. — Пересдача?! — в ужасе крикнула Блио, прикрыв рот руками. — Нет, тройка. Пару секунд между ними повисла тишина. После Блио громко выдохнула и села на мраморный пол, будто в одно мгновение лишилась сил. — Великий Зонтик, — сказав эту фразу, Блио покраснела и быстро извинилась. Зонтик не винил её в том, что этот оборот вырвался у неё. Его часто использовали зонтопийцы для выражения различных эмоций: страха, радости, горечи… — Ты — идеалист. С этим надо бороться, — она резко поднялась на ноги и приняла решительную позу. Глаза засияли, как тысячи звёзд, этим показывая, что у их хозяйки родилась гениальная идея, от которой та не откажется, пока не выполнит. Блио подошла ближе к Зонтику, чтобы другие студенты не могли их подслушать и заговорила на ухо, — одна оценка не делает тебя плохим человеком. Ты — Зонтик. Ты — человек, который разрушил режим Первого министра. Никто не станет относится к тебе хуже из-за какой-то цифры на бумаге, ведь гораздо важнее поступки и личность. Да и тебе попался этот старый ворчун, он всех валит, Котта на пересдачу отправил. Хотя это неудивительно. Если бы Котт сдал с первой попытки, то Солнце встало бы на западе. Зонтик не удержался от смешка. — Спасибо, Блио. Спасибо за поддержку. Не привычно её принимать от кого-то кроме моего брата, — Зонтик вздрогнул — он впервые назвал Куромаку братом при ком-то. Можно сказать, только что Зонтик официально признал их семейный статус. От этого в душе стало так тепло и спокойно, что «плохая» оценка ушла на второй план, и Шестой стал отвечать на вопросы Блио. Когда они вышли из Академии и нашли тихое место, Зонтик рассказал, что на самом деле случилось с Пикадилем. Блио хотела ему не поверить, но не могла. Зонтик видел это по её лицу. В этот раз ему пришлось утешать её. Блио такая добрая, открытая, радостная, и правда, как Феликс. Зонтик позволил ей выплеснуть эмоции в слёзы. Всё-таки есть в характере и Феликса, и Зонтика такая эмоциональная черта. Чтобы немного развеселить Блио и отвлечь от мрачных мыслей, Шестой рассказал ей о Фелиции. Они разошлись через два часа каждый со своими мыслями, которые отягощали душу.

***

После того случая Зонтик отказался от идеи знакомства. Шестой решил познакомить своих друзей с Куромаку после официального раскрытия своей личности. Всё-таки ещё одного такого раскрытия будет много для их психики. Блио после известии о Пикадиле была подавлена, но вскоре вернулась в своё привычное состояние. Занятие закончилось, и одногруппники стали собираться. Блио потащила Зонтика и Котта на следующую пару. Шестой честно хотел прогулять это занятие. Не получалось у него с хирургией. С теорией проблем не было, трудности доставляла практика: руки непроизвольно дрожали, когда он резал мясо, а после пытался его зашить. Зонтик был раздосадован. Было же всё хорошо, когда они изучали теорию. Шестой не мог оставить всё, как есть и стал тренироваться каждый день, как на занятиях, на кусках мяса. Когда Куромаку приехал в гости и увидел, что на столе в комнате с панорамным окном на тарелке лежит несколько разных кусков зашитого мяса, а Зонтик с очень усердным видом орудует инструментам, то решил не мешать и зайти чуть-чуть попозже. В итоге Зонтик сдал экзамен на отлично. Преподаватель предложила ему идти в хирургию. Объяснила это женщина тем, что Зонтик старательно молодой человек, усидчивый и целеустремлённый, и многого добьётся. Шестой ответил, что подумает над её предложением. Зонтик долго обсуждал этот вопрос с Куромаку. Они взвешивали все «за» и «против», размышляли сможет ли Зонтик преодолеть свои внутренние страхи и попробовать себя в этом сложном деле. В конце их беседы, они пришли к такому решению — да.

***

Прошло три счастливых, тяжёлых, но безумно увлекательных года. Ежегодно в Зонтопии проводился праздник, который назывался «Фестиваль Дождя», ранее это был праздник в честь Великого Зонтика. Блио каждый год уговаривала Шестого сходить с ними, и каждый раз получала отказ. Зонтик ждал момента своего раскрытия, до этого он не мог себе позволить веселится с подданными, поскольку считал, что таким образом он будет их обманывать. Блио часто делилась с Зонтиком последними новостями. Однажды она ему рассказала, что в народе ходит легенда, что Великий Зонтик решил отказаться от божественной сущности и спуститься в мир смертных, потому что ему очень понравился этот мир и он хотел бы пожить здесь. Сейчас, говорят, что он ходит среди людей и наблюдает. — «Возможно, вы даже с ним встречались или беседовали» — вот как заканчивается легенда, — Блио широко улыбнулась, очень довольная собой, — ты правда спустился, потому что тебе понравился этот мир? — Я никогда не был Богом, — чуть рассерженно ответил Зонтик, — я не всемогущий. — Хм, а откуда ты пришёл? Вряд ли ты просто так появлялся на белом свете, — Блио задумчиво скрестила руки на груди и прислонилась к стене. — Это долгая история. Как-нибудь расскажу. Зонтик не хотел копаться в своём прошлом и осторожно ушёл с этой темы. Блио лишь осталось обречённо вздохнуть. Закончив обучение в Академии, Зонтик поступил в ординатуру на хирургию. Блио выбрала тоже направление. Котт не был сильно заинтересован в прямом общении с пациентами, поэтому он пошёл врачом-лаборантом. И наконец наступил этот великий день. На главной площади Зонтопии, где Алебард раньше читал проповеди, собралась огромная толпа. Практически каждый житель присутствовал на этом мероприятии. Они не были осведомлены о содержании, но подозревали, что сегодня произойдёт исторический момент. — Куромаку, я очень волнуюсь, — Зонтик стоял в стороне, спрятанный за подготовленными кулисами, — вдруг ещё рано? Вдруг они меня не примут? В их мировоззрении я всемогущий, а на самом деле я тоже могу ошибаться. — Зонтик, они тебя очень уважают. Алебард грамотно работал эти четыре года. Он привёл в пример ту ситуацию, когда чуть не сверг тебя, добавляя при этом, что все могут ошибаться, главное исправить свои ошибки. Плюс та легенда, что ты якобы спустился с Небес и ходишь среди людей. Не переживай. Тебе самому станет легче от этого. — Да, ты прав, Куро, — Зонтик улыбнулся, — и я больше не буду устраивать спектакль. Шестой поправил свой берет. – Ради науки, — Куромаку ворчливо вздохнул и скрестил руки на груди, — перестань мне об этом напоминать. Зонтик хихикнул. Затем набрал в грудь побольше воздуха, выдохнул и ступил на сцену. Толпа сразу притихла. Зонтик покосился вправо, там стоял Алебард. Министр еле заметно кивнул и успокаивающе улыбнулся. Вдох. — Здравствуйте, жители Зонтопии. Я, ваш правитель, — Зонтик. В толпе повисла звенящая тишина. Шестой видел по лицам своих подданных, что они были, мягко говоря, в шоке. — Я долгое время наблюдал за вами. После ужаснейшей ситуации, которая произошла в этой стране, я спустился к вам, отказавшись от своей божественной сущности, чтобы восстановить порядок. Но я решил остаться. Долгое время я жил среди вас. И решил, что, наконец, настало время показаться перед вами. Я очень благодарен первому министру — Алебарду. Он помогал мне с делами и доносил до вас мою волю. Я останусь правителем, а Алебард моим помощником, — Зонтик не наблюдал реакции толпы. Видимо, он поспешил со своей уверенностью. — Да здравствует господин Зонтик! Ура!

Этот голос…

Блио

Толпа взревела. Зонтик улыбнулся. Блио вывела толпу из состояния шока. Видимо сказался её печальный опыт. Шестой смущённо отвёл глаза и начал теребить манжет рукава. Подданные уважают и принимают его. Зонтик взглянул в сторону Алебарда. Министр стоял и улыбался спокойной улыбкой. Шестой перенял часть его спокойствия. Зонтик чуть поднял руки в успокоительном жесте. Толпа постепенно успокоилась. — Я хочу сказать, что отныне церкви — это культурное достояние и сиротские центры. Там будут собираться пожертвования на помощь детям и людям, оказавшимся в трудом положении. И ещё один пункт: в нашей стране вы могли видеть человека, чей цвет волос и глаз отличается от нашего. Не пугайтесь. Это правитель другой страны, и, по совместительству, мой брат — Куромаку. Куромаку вышел на сцену с очень серьезным и строгим выражением лица, что создало очень яркий контраст с спокойным и умиротворённым лицом Зонтика. Толпа распространилась радостными и хвалебными криками. Шестой решил быстро взглянуть на Куромаку, пока подданные радуются. — Куро! — Зонтик еле удержался от вскрика, — я такое лицо давно у тебя не видел. Что случилось? — Обычное лицо, — Второй фыркнул, — Зонтик ты слишком наблюдателен. Непривычно мне перед такой толпой стоять. У меня нет поданных. — Теперь они тоже твои подданные, — радостно сказал Зонтик. — Даже не начинай. Мне своих пятерых помощников хватает. Зонтик и Куромаку еле смогли добраться до замка. Подданные были в состоянии эйфории и хотели поговорить с их правителем. Благо Алебард и Шестой смогли более-менее успокоить толпу. Зонтик чувствовал, что ближайшие дни ему не будут давать прохода. Что ж. Он был к этому готов. Шестой собирался попрощаться с Куромаку и пойти в комнату, как Второй его остановил. — Зонтик, мне нужно, чтобы ты взял мою корону и нажал на знак треф, — Куромаку протянул Зонтику предмет. Лицо Второго было сосредоточено и настороженно. Шестой осторожно принял корону и почувствовал её вес. Другого Зонтик и не ожидал, иначе как бы она держалась на голове. Шестой нажал указательным пальцем на знак. Послышался тихий щелчок. Ничего не произошло. Зонтик в удивлении вскинул брови и протянул корону хозяину. — Спасибо, — умиротворённо и спокойно сказал Куромаку и виновато улыбнулся, — это личная тайна, которую я не могу тебе рассказать. Прости. — Ничего страшного, — протараторил Зонтик в сильном волнении, — у всех могут быть секреты, если тебе так комфортно, то и мне спокойно. Мы с тобой договорились не скрывать только на дипломатические тайны. Куромаку кивнул, но по его взгляду было понятно, что он пребывал в глубокой задумчивости.

***

Прошло ещё два месяца. Наступило лето. И наконец, настал праздник, на котором Зонтик так давно мечтал побывать. — Куро! Вставай! — Шестой схватился за край одеяла и резким рывком поднял его в воздух. — В чём дело, Зонтик? Будильник ещё не прозвенел, и я, как положено по расписанию, продолжаю спать, — Куромаку поудобнее устроился на подушке, обнимая её руками. — Ты не понимаешь, — воодушевленно повествовал Зонтик, складывая одеяло, — сегодня в Зонтопии праздник. Этот день — праздничный. Зонтопия — страна дождей, поэтому тут ежегодно проводится праздник «Дождя». Раньше он назывался праздник в честь Великого Зонтика, но прошло уже восемь лет, как название поменяли. Ты, наверняка, помнишь почему. — Да-да. Попытка переворота, Алебард. Ты поставил его на место, молодец, — пробурчал Куромаку. — Я хочу сходить на фестиваль, — Шестой положил получившуюся стопку на край кровати, — Куро, там будет очень весело. Посмотришь на Зонтопию. А то ты целыми днями из замка не вылезаешь. У меня очень красивая страна! — Охотно верю. Но, Зонтик, не… — Куромаку потянулся к прикроватной тумбочке за часами, — в пять тридцать два утра идти гулять, — Второй оставил предмет и уткнулся опять в подушку, — мы можем перенести прогулку часа на три? — Куро, это самое время. Сейчас будет восход. Никого ещё нет. Будет просто чудесно наблюдать, как люди будут просыпаться, собираться на праздник. Дети будут бегать, играть. Они будут смеяться. А взрослые будут петь песни, танцевать. Ох, это будет сравнимо с тем парадом, который я устроил, когда из тюрьмы выбрался. Куромаку что-то пробурчал себе под нос. — Куро, я тебе кофе сварил. Пойдём! Будет весело! Куромаку неохотно оторвал своё лицо от подушки. Он провёл рукой по заспанным глазам и взял с тумбочки очки. — Я согласился только из-за научного интереса. — Мне помогли испечь миндальное печенье. — Встретимся в столовой через десять минут. Зонтик засиял и ласточкой вылетел из комнаты. Что ж, такие жертвы в виде сбитого режима и недосыпа уже окупили себя полностью. Куромаку посмотрел на себя в зеркале, проверяя все ли вещи на своих местах. После пошёл в ту комнату с панорамным окном. Через эту комнату можно было попасть на кухню: Зонтик готовил еду всегда сам. Куромаку открыл дверь. Запах кофе, печенья и чая наполняли комнату. Зонтик расставлял чашки на столе, который стоял посередине панорамного окна. Куромаку подметил, что Зонтик выглядел отлично от своего привычного образа: на Зонтике был голубой свитер с высоким воротником, с пышными рукавами, которые разбавляли вкрапления ромашек. Тёмные штаны и ботинки. На голове был белый берет. — Красивый берет, — сказал Куромаку, подходя к столу. — Ох, Куро! Спасибо, — Зонтик повернулся и лучезарно улыбнулся. Куромаку уже чувствовал себя бодрым. Ради такой улыбки он был готов переделывать своё расписание, хоть тысячу, хоть десять тысяч раз, — Куро, у меня есть свитер и для тебя. Зонтик протянул аккуратно сложенную вещь. Куромаку взял её в руки и развернул. Это был белый со средней высоты воротником свитер. Модель была довольно свободная, но в тоже время элегантно-строгая. Эта вещь очень хорошо смотрелась бы с брюками. На рукавах Куромаку заметил маленькие пятнышки, которые по форме напоминали…кроликов. Они были двух цветов серые, под цвет волос Куромаку, и коричневые, под цвет костюма Второго. Одни из кроликов прыгали, а другие сидели спокойно. В результате получилась милая «шерстяная» волна. – Очень красиво! Это ты связал? – Нет, я попросил свою подругу. Я хотел тебе подарок сделать. – Спасибо. Я пойду переоденусь, — Куромаку чувствовал, как заалели его щёки, и он поспешил выйти из комнаты, чтобы немного проветриться. После завтрака Зонтик рассказывал Куромаку о празднике. Как выяснилось это первый раз, когда Шестой будет веселиться и танцевать вместе с подданными. Все остальные года он находил отмазки, чтобы не идти. Почему-то каждый раз он боялся «выйти в свет». Как сказал Зонтик, он и сам не понимал причины своего страха. Скорее всего его мучила тайна, которую он хранил. Поскольку сейчас её не было, то Шестой решил попробовать побороть свой страх. Куромаку и Зонтик направлялись в центр Зонтопии. По улицам открывали лавки продавцы. Со всеми Зонтик здоровался, поздравлял с праздником и желал хорошо провести время. Жители с радостью откликались на поздравления правителя, не забывая поздороваться и с Куромаку. Второй им только приветственно кивал. Куромаку видел весь энтузиазм Зонтика и не мог сдержать улыбки. Такой милый, добрый, светлый. Куромаку хотелось обнимать его и не отпускать. Второй понимал, что счастливые, можно сказать, беззаботные подданные, прекрасная архитектура, аккуратные дороги, сады, парки — это заслуга личности Зонтика. Куромаку иногда думал, что Шестой и без его помощи смог бы достичь такого успеха. Роль Второго была лишь в том, чтобы сказать в каком направлении идти. Всё остальное Зонтик сделал сам. Самое главное из этого был личностный рост. Мог ли Куромаку сказать такое про себя тоже? Определённо. С ростом Зонтика, вырос и он сам, и сейчас они, как две части одного целого — дополняли друг друга и опирались друг на друга. И Куромаку неожиданно понял, что для него семья. В его голове сложились кусочки пазла. — Зонтик, — Второй воодушевлённо позвал его. Шестой чуть замедлил шаг и посмотрел с немым вопрос на Куромаку, не снимая с лица улыбки, — я… Хм… — Куромаку не знал, как правильно сказать, чтобы максимально точно высказать смысл своих слов, — я дорожу тобой больше всего на свете. Шестой прислонил ладони к губам и негромко ахнул. В глазах виднелся блеск, а лицо в мгновение ока покраснело. Зонтик взял Куромаку за руку, отчего тот, который и так находился в приятном волнении, покраснел гуще Зонтика. Они шли оставшиеся сто метров, держась за руки, и красные, как помидоры. Под вечер на площади начался дождь. Зажглись цветные фонари, заиграла музыка. Жители принялись танцевать под дождём. Зонтик был в их числе. Куромаку с окрылённой душой наблюдал, как Зонтик плавно, под мелодию, исполняет движения вместе со своими жителями. Удивительная для Второго идиллия правителя и подданных. — Куро! Пойдём танцевать! — Куромаку не заметил, как Зонтик оказался около него. Его красные щёки и счастливое лицо. Второй мягко улыбнулся. — Я не танцую, Зонтик, — Куромаку был ещё смущён от утреннего инцидента и попытался мягко отказать. — Да ладно тебе. Я знаю, что у тебя есть музыкальный слух. Можешь меня не обманывать. Подхватишь движения. Пойдём! Тебе понравится. Куромаку не мог отказать, смотря, как Зонтик сияет. Второй сделал быстрый маленький глоток вина из бокала, который держал долгое время, не решаясь отпить из него, и поставил предмет на стол. Второй протянул руку. Шестой радостно ахнул и потащил Куромаку танцевать. Вновь заиграла мелодия. Куромаку услышал как мелодию дополнял дождь, капли которого ударялись о плитку и крыши. Поймав музыку, Второй начал повторять движения за Зонтиком. Спустя пару попыток мелодия вела его, а он следовал за ней, полностью доверившись. Хлопки, которые были частью танца, оповещали о смене партнёра. Теперь Куромаку плясал с девушкой. Он протянул ей руку, она согласилась. Милейшая дама с короткими тёмными волосами. Куромаку с первого взгляда подметил у неё очень красивые серёжки в форме звёзд. Второй с его партнёршей кружились под такт музыки, обмениваясь счастливыми взглядами. Опять хлопки. Девушка ловко проскальзывает за спину Куромаку и кокетливо машет рукой. Второй улыбается ей в ответ и неловко смеётся. И снова партнёр Куромаку Зонтик. Второй протянул руку, Шестой за неё взялся, и они начали кружиться. Куромаку впервые испытывал свободу. Сейчас, смотря, как Зонтик смеётся и одаривает своим светом и теплом, Второй осознаёт зачем ему жить. Впервые, он полностью забыл о расчётах энергии и о политических планах. Впервые, отдал всего себя эмоциям. Впервые, не ругал себя за это. И впервые, ни о чём не жалеет. И жалеть не будет. Потому что в его жизни теперь есть смысл. Последняя нота и толпа взрывается от радостных воплей и поздравлений. Зонтик от переизбытка эмоций кинулся на шею Куромаку. Как Шестой почувствовал тепло чужого тела, так сразу испугался своего прорыва и захотел отсраниться. Он чуть ослабил хватку и ощутил, как его нежно обняли в ответ. Куромаку не хотел его отпускать, не сейчас. Зонтик крепче сжал Куромаку, чувствуя безграничное тепло, спокойствие и… То забытое, наверное даже никогда и не виданное, чувства дома. — Я счастлив, — прошептал Куромаку, чувствуя тёплые капли дождя. — Мы дома, — ответил ему Шестой. — Да, Зонтик, мы дома, — и Куромаку понял. Именно эти слова он хотел сказать Зонтику ещё утром.