Старые мечты на новой земле

Потребовалось достаточно времени, чтобы привести Зонтика в чувство. Куромаку ощутил тогда укол в области сердца. Ему пришлось наблюдать, лицезреть чужую истерику при том, что он никак не мог помочь. Он мог только быть рядом и словами успокаивать. Он не мог прикоснуться, от его прикосновений Зонтик дёргался, будто его ошпарило. Постепенно дыхание Зонтика пришло в норму. Он разжал пальцы резко, словно они были взорвавшимися искрами фейерверка. — Идём. Куромаку смог только кивнуть на его слова. Они шли по пустоте в сторону страны Габриэля. Страны, скрытой за глюками и ошибками, страны, которая сама придумала себе законы и заперла внутри себя своих жителей. За всю дорогу Зонтик и Куромаку не сказали ни слова. Когда они остановились около разноцветных, постоянно меняющих цвет, облаков, то на секунду замерли. «И что делать дальше?» — немой вопрос повис в воздухе. — Габриэль? — решил попробовать позвать Куромаку. Странные облака сложились в причудливые формы улыбающихся рожиц. — Чем бы это не было, оно радо нас видеть, если судить по реакции, — проговорил Куромаку, — эм, Габриэль, скажи, пожалуйста, ты понимаешь, что это мы — Куромаку и Зонтик? Ещё большее количество облаков превратилось в улыбки. — Похоже, он соскучился, — скромно заметил Зонтик. Облачка стали изображать подмигивающие рожицы, рожицы, имитирующие закрытие глаз при большой радости. — Что же с тобой случилось, Габриэль? — прошептал Зонтик. — Я думаю, он сломал генератор. Его мышление настолько абстрактно, что генератор не может превратить это в жизнь. Зонтик, мы должны это исправить. Я сейчас произведу расчёты, а ты представишь это в себя в голове. Надеюсь, сработает. Габриэль, не задавай лишних вопросов и старайся не думать, тогда мы тебя вытащим. Куромаку говорил так, словно уже имел с таким дело, слишком много уверенности было в его словах. Пока второй клон производил расчёты в своей голове, слегка сгибая пальцы, Зонтик со странной меланхолией наблюдал за меняющими цвет квадратиками. Что будет дальше? Разве получится ли с помощью Габриэля остановить Пика? Разве, если страна Габриэля станет «нормальной», то не послужит ли это сигналом для пиковых для новой войны? Страна Габриэля единственная, которую они не смогли захватить. — Я закончил, Зонтик, — Куромаку повернул голову и заметил, что Зонтик не реагирует на его слова, — Зонтик! — позвал он громче, в его голосе скользнула истерическая нотка. Тот вздрогнул, как от удара. — Ты знал, что с Габриэлем? Куромаку мог поклясться, что слышал упрёк в его голосе. — Догадывался, но я не знал, как это исправить, сейчас я нашёл решение, пожалуйста, помоги мне! Зонтик кивнул ему. И тогда они осуществили задуманное: Зонтик представил, как бы мог работать мир Габриэля в их, карточном, мире, можно сказать, он исправлял чужие ошибки своей фантазией. Куромаку перенаправлял поток чужого сознания с помощью генератора и регулировал его работу. Спустя время перед ними были не глюки, а пушистые облака, из которых вышел Габриель. Зонтик облегчённо вздохнул, потирая рукой лоб. — Куромаку? Зонтик? Я рад вас видеть. Вы выглядете странно. Почему вы такие помятые? А где Данте? А Ромео? А Феликс? А Пик? А Вару? Зонтик закрыл лицо руками с негромким всхлипом. — Я что-то не то сказал? Куромаку поспешил вмешаться. — Мы тебе всё объясним. Постарайся больше не ломать свой генератор. Габриэль протянул руки, а затем почесал голову. — А где мой генератор? — Ты его потерял?! Габриэль пожал плечами. — Он в его стране, — скромно проговорил Зонтик, — я видел, пока… — он не знал, как это назвать, — исправлял ошибки. — О, так ты теперь знаешь обо мне всё? — Габриэль испытал какой-то неестественный интерес к данному факту. — Я бы так не сказал, — попытался отговориться Зонтик. Габриэль слегка прищурил глаза, словно обдумывая что-то, правда, это продлилось всего секунду — могло даже показаться, что этого и не было вовсе — после на его лице снова заиграло выражение полнейшего непонимания ситуации. — Зайдёте в гости? — Да, Габриэль, — ответил Куромаку. Габриель с любопытством осматривать свою страну. Теперь Куромаку и Зонтик могли спрятаться здесь.

***

Облачная страна. Дорожка на удивление была каменной, цвета жёлтого. На два метра от неё раскидывалась трава, далее находились домики. И повсюду… было нечто странное. Были облака. Жители перемещались по ним, прыгали, катались. Зонтику пару раз пришлось наклониться, когда дети неслись на него на маленьких круглых облачках, оставляющих за собой исчезающий след. — Похоже, ты им понравился, — объяснил Габриэль и схватил камушек с земли. Он подбросил его в воздух и спустя мгновение он превратился в облачко. — А как…? — Куромаку было хотел задать вопрос, но слова потонули в хриплом крике Зонтика. Габриэль вместе с детьми стал кружить вокруг Зонтика. Шестой приседал, обхватил голову руками, чтобы защититься от жителей. — Габриэль, — Куромаку подбежал к трём облачкам и загородил Зонтика, — прекрати, пожалуйста. Одно облачко с детьми пролетело мимо Куромаку, возможно даже сквозь него. — Догоняй, агурд. Мы с вами потом поиграем, — отозвал детей Габриэль. Куромаку размял кожу около висков. Облачная страна, не подчиняющаяся законам физики, очень его напрягала. Как он успел понять, она работала от воображения и фантазии. У Габриэля всегда было странное мышление. Похоже, оно нашло выход в его стране. Возможно он был самым свободным клоном из всех, поскольку вышел за рамки законов и условностей, но в то же время самым опасным, потому что никто не знал, что твориться у него в голове и какой шаг будет у него следующим. Облачная страна для Куромаку с афантазией стала настоящим адом. Несколько раз Габриэлю и Зонтику приходилось возвращаться и проводить Куромаку за собой через исчезающие двери или подниматься по лестницам, направление которым нужно было представить. Габриэль выделил им комнаты. И на счастье Куромаку они были полностью материальны.

***

Зонтик посмотрел на себя в зеркало. Он не узнал себя. Настолько его сознание привыкло видеть девушку, что полностью стало отрицать его мужской пол. Липкое чувство собственной ничтожности быстро распространялось по телу, было неприятно находится в теле, было неприятно быть собой. Зонтик отвернулся от отражения. На столе было пусто. А Зонтик так хотел, чтобы там лежали ножницы. И тогда он воспользовался условностью страны. Он сковырнул кусочек обоев и представил, как он превращается в небольшие острые ножницы. Через пару попыток в его руке лежали металлические отражающие свет лампы ножницы. Зонтик их сжал. А затем с тихим скрежетом раскрыл. Металл блестнул в свете ламп. Зонтик занёс руку, схватился другой за прядь волос и отрезал. На пол падали пряди лазурных волос. Зонтик в остервенении кромсал свои волосы, не смотря в зеркало. Как только он закончил, то отложил предмет. Он провёл рукой по волосам. Да, это некрасиво, неровно, просто ужасно, и Зонтик против воли бросил взгляд в зеркало. И правда уродливо. Эта причёска была ужасна несимметрична. Все отрезанные пряди были разной длины, с разным направлением, но отчего-то Зонтик, смотря на свою новую «причёску», улыбнулся. Ему понравился результат. Он больше не был заключённым, он стал свободен. Эти пряди он отрезал сам, по своей воле, и ощутить контроль над своей судьбой было самым приятным, что он когда-либо испытывал. Свобода.

***

Ближе к обеду к нему в комнату прилетело приглашение от Габриэля. Он ждал его и Куромаку на разговор. По дороге в указанную комнату, Зонтик заметил несколько абстрактных странных предметов. Это были лестницы, которые в обычном состоянии выглядели, как ломающая мозг загадка: они начинались и заканчивались друг в друге, формируя собой треугольник, квадрат… они были бесконечны, и это поражало. Зонтику нужно было просто представить, как лестница ведёт его к нужному коридору, и они сами собой «раскладывались» в путь. Неудивительно, что раньше Габриэль жил в глюках — ему не хватило логики, чтобы мир мог правильно работать. Это помог ему превнести Зонтик, возможно, по этой причине Зонтик знал, как перемещаться по замку. За дверями Шестого ждали Габриэль и Куромаку. Они сидели за столом. Сама комната была круглой, дверные проёмы постоянно то появлялись, то исчезали, то приобретали вид, будто были нарисованы карандашом, то вообще становились похожими на другое изменение. Стены тоже рябили цветом: от светло-коричневого до белого. Зонтик мог заметить, как Куромаку тяжело тут находится. — Мне нравится твоя причёска, — сказал Куромаку, когда Зонтик сел рядом с ним. Шестой отвёл взгляд и покраснел. Ему стало спокойнее от слов Куромаку. Тот воспринял перемены позитивно. Отчего-то Зонтик думал, что Куромаку не понравится «неправильная» новая причёска. Из раздумий его вывел голос Габриэля: — Вы что-то хотели мне рассказать? — он спросил в своём обычном тоне, очень напоминающий тон человека с отклонениями. Играл ли он роль или был таким на самом деле, никто из клонов так и не смог дать ответ. Куромаку тяжело вздохнул и мельком бросил взгляд на Зонтика. — Это долгая история и очень трагичная. Куромаку начал свой рассказ. Зонтик не перебивал его, лишь изредка уточнял некоторые детали. Они рассказали ему всё: от начала войны до текущего момента. При их рассказе Габриэль смотрел на них своим обычным взглядом, который можно было охарактеризовать, как ничего не понимающий, обычно такой взгляд у людей, которые не совсем осознают где и почему они находятся. Однако после того, как Куромаку закончил, то Габриэль просто сказал: — Хорошо, — и его брови резко опустились, во взгляде появилась осмысленность, он что-то обдумывал в своей голове. Однако спустя мгновение его привычный взгляд вернулся к нему. Могло даже показаться, что была игра воображения. — Чего? Так это Пик устроил? — О помоги, — взвыл Куромаку. А Зонтик сидел с ошарашенным взглядом и не понимал, почему Габриэль снова стал играть дурачка. И Зонтик был точно уверен, что первый клон что-то задумал, и он не хочет, чтобы другие об этом знали. — Я могу на секундочку отойти? — Да, конечно, — ответил Куромаку, потирая виски. — Нет, не можешь! — выкрикнул Зонтик и поднялся со своего места, опершись руками о стол, — Габриэль, что ты задумал? — Я? — первый клон в непонимании указал на себя пальцем. — Прекрати играть идиота! — Зонтик хлопнул по столу, — что ты задумал? — Зонтик, успокойся, — Куромаку поднялся. Зонтика шатало из стороны в сторону, его обострённые реакции объяснимы. — Нет! Куро! — Зонтик обернулся на Куромаку. Его грудь распирало от невыносимого страха, — у Габриэля есть какой-то план. Я это точно вижу. От него можно ожидать чего угодно! Он абсолютно непредсказуемый. — Зонтик, — Куромаку коснулся чужого плеча и от этого прикосновения и так взведённый Зонтик расшатался ещё больше. Он отскочил от чужого прикосновения, как если бы коснулся горячей плиты. Куромаку секунду смотрел на Зонтика, а затем медленно опустил свою руку. Верно, не нужно было его трогать. Зонтик стоял, прижимая свою руку к груди. Он не понимал, почему ему хочется защищаться от Куромаку. Этот человек никогда бы ему не навредил, так почему… Зонтик перевёл взгляд на место, где сидел Габриэль. — Где он? — вырвалось у него, — где Габриэлль?! — Зонтик в обезумевшем хаосе своих мыслей подбежал к Куромаку и сжал его плечи. Куромаку поморщился от силы, с которой сжали его плечи. — Куро! Его надо найти! Кто знает, что у него на уме?! Вдруг он решил уничтожить Пиковую империю?! Там Мир и Линея! — Зонтик кричал, он не понимал, что делает. Он отпустил чужие руки и побежал по светлым коридорам вглубь замка, крича имя Габриэля. Куромаку побежал вслед за ним. — Куромаку, мне кажется Габриэль ушёл с генератором, — Шестой отводил взгляд. Куромаку почувствовал, как его сердце проткнули иглой. Он понимал, что Зонтик назвал его так ненарочно, но это вселило такой страх потери, что Второй не мог собрать мысли в кучу. — У него генератор! Он может сделать всё, что угодно! Нам надо его найти! — Зонтик не мог успокоиться. Куромаку решил переключился. — Зонтик, пожалуйста, — Куромаку резко остановился. Он схватил Зонтика за плечи, вынуждая посмотреть в глаза. Ему нужно было, чтобы к Шестому вернулась способность здраво мыслить, — пожалуйста, соберись, нам нужно его найти. Страна Габриэля работает от фантазии, пожалуйста, придумай что-то, что помогло бы его найти. Я не могу. У меня не получается. — Куро, — голос дрогнул, — возьми генератор. Тогда ты сможешь с его помощью найти Габриэля, а я попробую сыграть по правилам страны. Так они и решили. Они разделились. Зонтик бродил по коридорам. Он попытался попробовать «спросить» у стен: видели ли они Габриэля. И в один момент на стенах стали появляться пятнышки, очень похожие на форму лица Габриэля. Зонтик стал следовать за этой цепочкой. Она привела его к тупику. Здесь всё заканчивалось. Это был просто тупиковый коридор с окнами на одной из сторон. Зонтик решил осмотреться, не зря же следы привели его сюда. Однако ни в стене, ни на полу, ни на потолке — ничего не было. Тогда Зонтик решил проверить последнее, что осталось, — окно. Он открыл ставню и посмотрел в стороны. Была башня, совсем рядом с тупиком. И там Зонтик смог различить Габриэля. Непреодолимая и неуспокаевая паника поднялась в груди Зонтика, когда он смотрел на неподвижную фигуру Габриэля. Сердце стучало так сильно, что его удары резонировали в мозг. Надо спешить! Зонтик отколол кусочек штукатурки и превратил его в облачко. Он поднялся к Габриэлю, чувствуя, как холодный ветер кусает лицо. — Габриэль! — сильные потоки воздуха отбрасывали слова назад, — что ты делаешь? Но первый клон даже не взглянул на него. В его руках был лук, за спиной стрелы. Он смотрел куда-то вдаль, будто высматривал что-то или прицеливался. — Габриэль! — Зонтик спрыгнул и стал подходить к первому клону, — пойдём обратно, нам нужно многое обсудить! Но тот и не слышал чужих слов. Его рука спокойно поднялась и взяла стрелу. Не успел Зонтик среагировать, как Габриэль выстрелил. Взгляд успел только проследить траекторию. И в отдалении появилось серое облако, как раз там, куда летела стрела. У Зонтика перехватило дыхание, ноги на мгновение перестали его держать. — Нет! Не смей! — Зонтик предпринял попытку остановить его, однако ему перегородили проход облака. Габриэль методично уничтожил всё, что раньше было Карточным миром. Зонтик застыл на месте, смотря на облака дыма, которые увеличившись с каждой секундой. Он не мог больше кричать, биться. Он прислонил ладони к своим щекам. Ноги перестали его держать, рот застыл в немом крике. Из глаз не текли слёзы. — Зачем, Габриэль? — это был единственный вопрос, на который у Зонтика хватило сил, перед тем, как он лишился чувств и упал на твёрдый пол.

***

Страшно было видеть в какой истерике был Зонтик, когда очнулся. Куромаку действительно думал, что его милый, дорогой сердцу Зонтик сойдёт с ума от горя. Тогда он обнимал его, даже сквозь крики и вырывания, просил, умолял остаться с ним, не оставлять одного. — Они все погибли! ВСЕ! А Куромаку мог только гладить его по волосам и говорить, говорить, говорить. У Куромаку был только Зонтик, только его он мог потерять, а у Зонтика было много друзей, коллег, поданных — они все погибли. И каждый раз Зонтик был в шаге от того, чтобы помочь им и каждый раз он видел, как к его ногам бросали их трупы. Его ранимое сердце могло и не выдержать таких потрясений. Единственный, кто остался у Зонтика, это Куромаку. Только его он ещё не потерял.

***

Куромаку погрузил Зонтика в сон. Это должно было помочь ему восстановить силы, а сам отправился посмотреть, что осталось от Карточного мира. Ничего. Габриэль уничтожил всё. Теперь здесь такая же пустыня, которая была до их прихода.

***

Зонтик ещё долго приходил в себя. Единственное, что связывало его с прошлым миром была музыка. Он превратился в тень себя и практически не разговаривал. Куромаку было невыносимо тяжело видеть его таким. Он знал — Зонтик держится только потому, что Куромаку жив. Без него он давно бы сдался. Каждый раз, когда Куромаку находился один в своей комнате, он позволял себе быть слабым, проявлять эмоции, которые копились в нём. Все отчаяние и боль выходили наружу. Он сидел, просто уронив голову на ладони. Он не думал, не плакал, он просто был. Позволял переполняющему его урагану спасть, как опадают осение листья. И тогда он мог снова идти к Зонтику, разговаривать с ним, пытаться вернуть в мир. Только так он мог бороться с серостью в чужих глазах. Зонтик часто не спал ночью. Он поднимался на последний этаж башни и любовался на город. Он играл на скрипке и вспоминал свою страну. Страны, которой больше нет. Больше никого нет, кроме них. Под плачущие звуки скрипки он вспоминал своих подданных и друзей. Вспоминал, как весело им было на собраниях, до войны. Вспоминал свой плен. У него были там друзья, которых он хотел забрать с собой. Они много для него сделали, скрашивали дни. Показали, что в Империи всё может быть не так уж и плохо. В башню поднялся Куромаку. Рука Зонтика дрогнула, и скрипка издала звук, похожий скрежет стекла. — Куро, тебе не спится? — Зонтик отвёл взгляд. — Всё в порядке, — Куромаку выдержал паузу, — я скучал по твоей игре, — Куромаку отвёл взгляд. Он не мог посмотреть на Зонтика. Да и сам Зонтик сильно стеснялся Куромаку. Такое ощущение, что их отношения никогда не менялись. И тогда Куромаку сорвался. Он слишком устал, ему нужно было поговорить. — Зонтик, я не хотел… Я… Я сильно виноват перед тобой. Всё, что тогда произошло, это моя вина… — Это не твоя вина, Куро, — Зонтик сразу же его перебил, — и мне больно, что ты винишь себя в том, что произошло. — Конечно я обвиняю себя в этом! — вылетел надрывистый шёпот, — я мог остановить его, но я ничего не сделал. Я ничего не сделал, чтобы тебя защитить. Зонтик смотрел на Куромаку. Он мог это делать до тех пор, пока Куромаку на него не посмотрит. Зонтик стыдился того, что Куромаку видел насколько он слаб. Настолько он жалок и бессилен. — Прости меня, — Куромаку посмотрел на Зонтика. Шестой молниеносно отвёл взгляд. Он нервно подёргивал струну скрипки. Куромаку подошёл к нему. — Зонтик, пожалуйста, посмотри на меня, — шёпотом попросил Куромаку, — я не могу больше выносить твоей эмоциональной тишины. Мне нужен ты. Пожалуйста! Вернись! Зонтик сжал ладони, струны впились в кожу, смычок чуть треснул. — Я не могу, Куро… В горле неприятно ссадило, слёзы подступали к глазам. — Ты ни в чём не виноват… — Ты видел меня! — громкий голос оглушительно разнёсся по округе. Зонтик в истерике кинул инструмент на пол. Скприка глухо ударилась о пол. На краске появились царапины. Куро посмотрел на инструмент и перевёл взгляд на Зонтика. Он держался за голову и плакал. Его трясло. Дыхание было глубоким и частым. — Ты видел меня таким, и я ненавижу себя за это. Куромаку перестал дышать и оцепенел. — Ты так гордился мной! Я не мог позволить себе быть слабым! Я не мог разочаровать тебя! Я никчёмен! Куро! Не смотри на меня! Прошу тебя! Зонтик упал на колени. Истерика захватила его. Куромаку сел напротив него, его трясло. Зонтик кричал ему это при том случае, когда Куромаку ничего не сделал. — Ты не никчёмен. Никчёмен здесь только я. Зонтик, пожалуйста, посмотри на меня. Я не считаю тебя слабым. Ты сильный. Без тебя у нас бы ничего не вышло. Ты стал для меня семьёй. Я горжусь тобой! Я люблю тебя! Я дорожу тобой! Ты мне нужен. Ты моя причина жить. Ты — причина, по которой моё сердце до сих пор бьётся. Зонтик, пожалуйста, взгляни на меня… Позволь, хоть на секунду, увидеть твои глаза цвета неба. Зонтик поднял на него взгляд. Склера была красной, но его прекрасные голубые глаза всё так же блестели и сверкали. — Зонтик… — глаза Куромаку стали влажными. По щекам побежали слёзы. Он закрыл ладонями лицо. — Куро… — рука Зонтика осторожно потянулась вперёд, желая прикоснуться к плечу. Но остановилась в нескольких сантиметрах, — я не могу, — Зонтик с силой сжал кулаки, слёзы шли непрерывный потоком, — я не могу заразить тебя своей грязью… — Какой грязью, Зонтик? — Куромаку прошептал, — это абсолютно не твоя вина. Уёбок Пик и никчёмный я. Как я мог это допустить? — сознание Куромаку отключило контроль. Второй забыл, что в данный момент он не один, и ударил себя по щеке. — Куро! — Зонтик схватил его руки и чуть встряхнул, — зачем?! Зачем ты так с собой?! — Шестой кричал. Он был в панике за Куромаку. Зонтик панически боялся его потерять, — я не хочу тебя терять! Не надо так! Что бы я делал, если бы ты умер на моих руках?! — Зонтик… — Куромаку опустил голову и прижался лбом к груди Шестого, — ты прав… Ты абсолютно прав… — выдержал паузу, обдумывая, — в том, что случилось нет твоей вины. Я всё также люблю тебя и дорожу тобой… — Твоей вины тоже в этом нет, Куро. Я люблю тебя и боюсь потерять… — Ибо ты единственный, кто у меня остался, — сказали они в унисон. — Я боялся, что ты меня возненавидишь, — прошептал Куромаку. — Я думал, что всё кончено у нас, — Зонтик провёл запястьем по щекам, вытирая слёзы, — особенно, когда увидел, как Габриэль уничтожил всё. — Это не конец, — твёрдо произнёс Куромаку, — мёртвых мы вернуть не сможем, но мы можем заботиться о тех, кто ещё жив. О своей семье. — Да, ты прав. Я рад, что мы наконец поговорили. — Я тоже. Они молчали с минуту. — Нам ещё долго лечиться, Куро. Но сейчас мы вместе и мы справимся. — Да, мы справимся. Вернём наши старые мечты, пускай это и будет «новая» земля. Зонтик притянул Куромаку к себе, обнимая за плечи. Куромаку сжал Зонтика в своих руках, боясь отпустить. Они обнимались, впервые за столько времени, и слушали дыхание друг друга, которое было их мелодией в этом разрушенном мире. Послесловие: Зонтик ночью играл на скрипке. Смычок плавно скользил по струнам, и просторную страну обволакивала рекой глубокая печаль. Звёзды, как в реальном мире, дарили свой скромный свет. Зонтик смотрел на них и набирал новые грустные ноты. Он давно забыл мажорные композиции, да и вспоминать их не хотел. Слишком мерзко было душе, чтобы она могла позволить себе хоть каплю веселья. — Давно ты на скрипке играешь? Зонтик осторожно снял смычок со струн и повернулся к Габриэлю. — Ещё до войны… Играл. — Почему ты начал играть? Зонтик пожал плечами. — Я… не помню, — с ужасом осознал он, — слишком много воды утекло. Я наверно никогда не смогу вернуться к той жизни, которая была у меня до войны. Зонтик прерывисто вздохнул и ущипнул себя за губу. — Зонтик, ты злишься на меня за то, что я всех убил? Зонтик резко повернул голову на Габриэля. Шестой не ожидал прямого вопроса. — Нет, — как-то рефлекторно ответил он. В нутре Зонтика было всё выжжено, как и земля бывшего Карточного мира. Он держал пальцы около своих губ и округлёнными глазами смотрел на Габриеля. — Почему ты не злишься? — Я не могу ответить на этот вопрос, — Зонтик обнял себя за плечи, — я… просто не успел. Везде. Лица всех погибших по его вине пронеслись у него в сознании. Алебард, Блио, Мантия, Ромео, Феликс, Данте, Линея и Мир. Он не мог выносить более этого разговора. Зонтик шагнул вперёд и направился к выходу из башни. — Я никого не успел спасти, и теперь мне нужно с этим жить, восстанавливать старые мечты на новой земле, — Зонтик мельком взглянул на Габриэля. Ему показалось, что в том не было раскаяния. Габриэль думал, что всё сделал правильно. Зонтик зажмурился и поспешил уйти. — А разве ты не думал, что Пик заслуживает смерти? — разрезал тишину вопрос. Зонтик замер. — Я… никогда не думал об этом… — Я отомстил за всех. — Ты убил всех, — Зонтик сжал ткань возле своего сердца, — мне не нужна была нужна месть, мне нужна была жизнь. С этими словами Зонтик прыгнул на облачко и спустился с башни. Прохладный воздух завывал свою мелодию, казалось, он пытался повторить ту, что услышал недавно. Он летал вокруг неподвижной фигуры Габриэля, словно стремясь поделиться новыми нотами. Однако душа первого клона оставалась неприступной. Его уши лишь слегка подрагивали от нот, которые он слышал в заунывном ветре. — Старые мечты, — задумчиво произнёс Габриэль, — несостоятельны. Какой бы новой земля не была. Нет смысла начинать с чистого листа, если почерк старый. Слова остались сказанными в пустоту. Они не имели ни адресата, ни цели, это был просто набор звуков, который изрек хаотичный мозг Габриэля.

Конец